Водный барон. Том 2 (СИ)

Точно как в видении.
За поваленным деревом, скрытое зарослями тростника и ив, виднелось устье — узкое, не больше трёх метров в ширину, почти невидимое с основного русла.
Протока.
— Останови здесь, — шепнул я Егорке. — Дальше пойдём пешком.
Мы причалили к берегу, вытащили лодку в тростник, укрыли ветками. Я огляделся — никого. Только шум воды, шелест листвы, крики птиц.
  
Мы двинулись вдоль берега, пригибаясь, стараясь не шуметь. Протока уходила вглубь берега, петляя между деревьями. Я шёл первым, Егорка следовал за мной.
Если видение правдиво, здесь должна быть база. Логово.
Мы прошли метров сто, и тропа расширилась. Деревья отступили, открывая небольшую поляну на берегу протоки.
Я остановился, присел за кустом, кивнул Егорке.
Вот оно.
База была небольшой, но обжитой. Три избы — низкие, сложенные из дерева, потемневшего от времени, с покосившимися крышами. Перед избами — помост, где сушились сети, лежали вёсла, стояли бочки.
У протоки были привязаны две лодки — узкие, быстроходные, с чёрной обшивкой.
Ушкуйники.
Я огляделся, считая людей. Дым валил из трубы одной избы — кто-то готовил еду. У помоста стоял мужчина — молодой, лет двадцати пяти, в потрёпанном кафтане, с топором за поясом.
Стражник.
Он скучающе глядя на протоку. Рядом никого больше не было.
Один. Только один человек на посту. Либо они слишком уверены в скрытности базы, либо большинство людей ушли по делам.
Я посмотрел на Егорку, показал пальцем на стражника, затем приложил палец к губам. Егорка кивнул.
Я тихо поднялся, вышел из-за куста, направился к стражнику. Шёл уверенно, не крадучись, как будто имел право здесь быть.
Стражник услышал шаги, обернулся, увидел меня, напрягся, схватился за топор.
— Стой! Кто ты⁈
Я остановился в нескольких шагах от него, поднял руки, показывая, что не вооружён.
— Мы к старосте, — сказал я спокойно, твёрдо. — Слово есть. От людей, которых он знал.
Стражник нахмурился, смотрел на меня подозрительно.
— Каких людей?
Я сделал шаг вперёд, мой голос стал холоднее, жёстче.
— От тех, кто платит за то, чтобы вы здесь сидели тихо. Староста знает, о ком речь. Мне нужно с ним поговорить. Срочно.
Стражник колебался, его рука всё ещё была на топоре.
Я давил дальше:
— Ты хочешь, чтобы я рассказал тем, кто платит, что ты не пропустил меня? Что задержал важное сообщение?
Память Глеба подсказывала — психологическая атака, использование неопределённости, страха перед начальством.
Он не знает, кто я. Не знает, откуда я пришёл. Но он боится ошибиться. Боится, что если я правда от «тех людей», то за отказ пропустить меня ему достанется.
Стражник сглотнул, отпустил топор.
— Хорошо, но староста Гракч не любит, когда его беспокоят с утра. Он там, в крайней избе, наверное, ещё спит.
Он кивнул на самую дальнюю избу, из трубы которой валил дым.
Я кивнул.
— Спасибо.
Я пошёл к избе, Егорка следовал за мной. Стражник смотрел нам вслед, всё ещё сомневаясь, но не останавливал.
Первый барьер пройден.
Я подошёл к двери избы, остановился, прислушался. Внутри слышались голоса — хриплые, грубые, кто-то ругался, кто-то смеялся.
Я толкнул дверь.
Изба была полутёмной, пахло самогоном, дымом, потом. У очага сидели двое мужчин — оба пожилые, небритые, в грязных рубахах. Один из них — высокий, с длинной седой бородой, со шрамом через всё лицо — повернулся к двери, увидел меня, нахмурился.
— Ты кто такой? — рявкнул он.
Я шагнул внутрь, Егорка закрыл дверь за нами.
— Ты Гракч? — спросил я, глядя на высокого с бородой.
Мужчина встал, его рука потянулась к ножу за поясом.
— А если я? Кто спрашивает?
Я выпрямился, мой голос стал твёрдым, холодным:
— Мирон Заречный. Сын Степана Заречного, которого вы убили три года назад.
Тишина обрушилась на избу.
Гракч замер, его глаза расширились. Второй мужчина вскочил, схватился за топор.
Я поднял руку, останавливая их.
— Я не пришёл мстить. Пока. Я пришёл за правдой. И ты мне её расскажешь.
Гракч усмехнулся, но в его глазах была настороженность.
— С чего бы мне рассказывать тебе что-то, мальчишка?
Я сделал шаг вперёд.
— Потому что если ты не расскажешь мне, ты расскажешь княжескому воеводе. И я знаю, что воевода делает с ушкуйниками.
Гракч побледнел.
— Воевода? Откуда ты…
Я перебил его:
— Я знаю многое, Гракч. Я знаю, что вы работаете на Авиновых. Я знаю, что вы грабите суда по их приказу. Я знаю, что вы храните краденое в их амбарах на причале.
Я сделал ещё шаг.
— И я знаю, что княжеский воевода за одно только упоминание об ушкуйниках вешает без суда.
Гракч сжал кулаки, его лицо исказилось.
— Ты… ты угрожаешь мне?
Я покачал головой.
— Нет, я даю тебе выбор. Авиновы? Или князь? Чья расправа страшнее?
Я посмотрел на него прямо.
— Решай, Гракч.
Гракч стоял посреди избы, его рука была на рукояти ножа, лицо искажено яростью и страхом. Второй мужчина держал топор наготове, глядя на меня с ненавистью.
— Ты пришёл сюда, на нашу территорию, и угрожаешь мне? — прорычал Гракч. — Да я могу убить тебя прямо сейчас, бросить в реку, и никто не узнает!
Я не двинулся с места, мой голос был спокойным, холодным:
— Можешь. Но тогда княжеский воевода всё равно придёт сюда. Потому что я не один пришёл в эти леса. Человек ждёт меня на берегу. Если я не вернусь через час, он поедет прямо к воеводе с тем, что я знаю.
Я блефовал, но Гракч не знал этого.
Он колебался, его рука дрожала на ноже.
Я продолжал, медленно, методично:
— А теперь слушай внимательно, Гракч. Я расскажу тебе, как вы убили моего отца. И если я ошибусь хоть в одной детали, ты можешь не верить мне.
Я сделал шаг вперёд.
— Три года назад. Начало осени. Туман на реке был густой, видимость — не больше десяти метров. Вы подошли с севера, против течения, тихо, на вёслах, без парусов.
Гракч побледнел.
Я продолжал:
— Флотилия Заречных шла вниз по течению. Три струга. Грузовой, с товаром — соль, железо, ткани. Два сопровождающих — защита, рыбаки.
Память Глеба анализировала логистику нападения, память Мирона вспоминала обрывки разговоров, слухов, которые он слышал ребёнком.
— Вы не атаковали грузовой струг первым. Вы атаковали лодку моего отца. Первой. Таранили её, перевернули, топили людей в воде.
Я посмотрел Гракчу прямо в глаза.
— Это было не ограбление. Это было убийство. Целенаправленное. Вамне нужен был товар — вы хотели уничтожить соперника.
Тишина стояла мёртвая.
Гракч смотрел на меня, его лицо стало серым.
— Откуда ты знаешь? — выдохнул он хрипло. — Откуда ты знаешь всё это? Никто… никто не должен был выжить…
Я усмехнулся холодно.
— Но один выжил. Мальчишка, которого река выплюнула на берег. Я. Мирон Заречный.
Гракч отступил на шаг, нож выпал из его руки, звякнул о пол.
— Ты… ты сын Заречного… Но ты утонул…
— Я вернулся, — ответил я просто. — И теперь я здесь. Перед тобой. И ты расскажешь мне всё.
Второй мужчина посмотрел на Гракча.
— Гракч, не слушай его! Он хочет запутать тебя!
Гракч покачал головой, опустился на лавку, схватился за голову.
— Нет… он знает… он действительно знает…
Он посмотрел на меня снизу вверх.
— Что ты хочешь?
Я присел напротив него, мой голос стал тише, но не менее твёрдым:
— Правду. Кто заказал нападение на флотилию Заречных?
Гракч молчал долго, затем вздохнул.
— Савва Авинов. Он пришёл к нам за год до того. Предложил работу. Хорошую плату. Сказал, что есть соперник, которого нужно убрать с реки.
Он поднял голову.
— Твоему отцу принадлежал северный участок реки. Возил товар из столицы в Слободу и обратно. Хорошо возил, честно, люди ему доверяли. Авиновы хотели этот участок себе. Хотели все прибрать к рукам.