Целительница в бегах, или Истинных нам не надо! (СИ)

— А-а-а, так вот где я ее потеряла, — подруга хмыкнула.
— Потеряла, значит… — повторила я медленно. — А пропала-то ты куда? Утром мать проснулась и тебя не нашла.
— Так я в город решила сбежать. С мамкой разругалась в пух и прах. Она, знаешь, как мне обзывала? — Марисабель обиженно надула губки. — Из-за того, что я с принцем связалась… Вот я и решила, что сбегу в столицу, попаду как-нибудь во дворец и… В общем, докажу, что он не врал мне. А потом являюсь домой такая вся красивая, в дорогом платье, на карете… — она мечтательно закатила глаза. — Фавориткой…
  
— В дорогом платье, значит? На карете, значит? — я схватила с кровати подушку и в сердцах швырнула ее в подругу. — Фавориткой? Я с ней, значит, уже попрощалась мысленно, а она в дорогом платье собралась приехать! — я замахнулась на нее второй подушкой.
— Эй, ты что? — Марисабель закрылась от меня той подушкой, что попала в нее.
— Я что? Я слезы по тебе лила! Кронпринца возненавидела, а с ним и всех остальных мужчин! Я… Я… Да я только из-за тебя решила пойти на этот проклятый конкурс! Чтобы попасть сюда и отомстить за тебя! А ты… Ты… — я шлепнула по ней подушкой. — Ты что, письма не могла мне написать? Хоть бы записочку оставить? Или… Могла ко мне в Красный Лог заехать! Рассказать все! Почему я все узнала от своей и твоей родни? Если бы ты это сделала, то ничего бы… Проклятье! — я откинула подушку в сторону. — Мы ведь подруги, Марисабель! Ты мне ближе, чем сестра…
— Ну прости, я была так зла и расстроена, что только и думала, как доказать матушке, что чего-то стою, — она всхлипнула. — Собиралась потом к тебе приехать…
— В платье и в карете? — удрученно усмехнулась я.
— Не обязательно, — Марисабель виновато посмотрела на меня. — К тебе можно и не в платье… Прости, — она потянулась ко мне и обняла. — Прости… Я такая дура…
— Я тоже дура, — вздохнула я, все же обнимая ее в ответ. — Дура…
— Нет, ты самая умная девушка, какую я знала. Самая-самая, — пробубнила Марисабель, уткнувшись носом мне в плечо.
— И все-таки не самая… Если бы ты знала, какую кашу я заварила, думая, что тебя уже нет…
— Ты что-то говорила о мести… — подруга подняла голову и посмотрела на меня. — Только не говори, что ты собиралась отомстить кронпринцу…
— Уже… — я снова вздохнула. — Я уже это сделала.
— И что это? — глаза Марисабель распахнулись.
— Это особый яд…
— Яд? Ты его отравила? — подруга зажала рот рукой.
— Нет же… Он просто считается ядом, а на самом деле лишает мужчину не жизни, а его мужской силы… — ответила я, начиная нервно теребить кулон Мии.
— То есть он больше никогда… Ни с кем? — в глазах Марисабель вспыхнули веселые искорки. Но потом она нахмурилась и понизила голос до шепота: — Но принц ведь скоро женится. И захочет наследника. Это ведь будет скандал.
Я покачала головой:
— Он женится на своей истинной, на литиане, и с ней как раз все у него получится. С ней и только с ней, и ни с какой другой женщиной на стороне. Так что трон спасен, не переживай. Против истинной связи этот яд бессилен.
Я невольно коснулась своего запястья, где когда-то тоже была метка истинности, и вспомнила о Вельтиморе.
— Мне хотелось его наказать, но теперь придется делать противоядие и как-то снова искать способ угостить его им, — я подавила тяжелый вздох.
— А может не надо? — Марисабель вздернула бровь. — Пусть на его дудочке пока никто не играет, а?
— Дудочке? — не сразу поняла я, а когда подруга расхохоталась в голос, до меня наконец дошло, и теперь уже я не смогла удержаться от смеха.
Мы хохотали несколько минут, не в силах успокоиться, точно в старые добрые времена. Потом же, наконец вытерев слезы смеха, я спросила:
— Так а как же твоя цель доказать все матушке? Платья все эти, кареты…
— Да боги с ними, — весело отмахнулась Марисабель. — У меня уже другой интерес появился. И понадежнее кронпринца будет.
— И кто же он? — мне стало интересно.
— Теодор, сын главного целителя Фарлея, — с гордостью ответила подруга.
  
Глава 16
 
Вельтимор Брисед
Все прошло не так, как он себе представлял. Вельтимор даже сам не понимал, почему так злиться. Иветту продолжали окружать тайны, в которые она никак не спешила его посвящать. Зато его, Вельта, тайна, сегодня раскрылась. Понятно, что рано или поздно она об этом узнала бв, но… Как-то все не так произошло. И, как он и боялся, Иветта испугалась его высокого положения. Теперь точно будет избегать его и обходить стороной!
Да и эти странности с переодеванием в служанку. Вельт не был дураком и прекрасно понял, что она лжет. Только зачем?
Он долго не мог заснуть, все ворочался и думал. О ней. А когда заснул, ему вдруг приснился поцелуй с Иветтой, такой сладкий, самозабвенный, до дрожи. И она была такая нежная, такая податливая в его руках…
И вот из этого необычного сна его выдернул Пен, трясущий его за плечо.
— Господин, проснитесь, господин…
— Что стряслось? — Вельтимор потер глаза. За окном начинало светать, но комната еще была погружена в полумрак.
— На Его Высочество кронпринца было совершено покушение, — выпалил Пен.
— Что? — Вельт окончательно проснулся. — Что с Дейлом?
— Вроде, он в порядке, но, говорят, пострадал один из дегустаторов.
Вельтимор стремительно сбросил с себя одеяло и бросился одеваться.
Через четверть часа он уже входил в покои старшего брата. Тот сидел в кресле, облаченный в атласный халат, хмурый, бледный, и, погруженный в свои мысли, пил что-то из чашки. У его кресла стоял главный целитель Фарлей и секретарь.
— Что произошло, Дейлимор? — сразу спросил Вельтимор.
Брат вынырнул из задумчивости и взглядом показал на кресло рядом, предлагая сесть. Вельт так и сделал и повторил вопрос.
— Одному из моих дегустаторов, Стивенсону, ночью стало худо, он едва успел позвать на помощь, — ответил мрачно кронпринца. — Целители констатировали, что в его крови есть яд.
— Вы предполагаете, что яд предназначался тебе? Его подсыпали во время ужина? Но почему он подействовал только ночью? — вопросы у Вельтимора множились.
— Это яд отсроченного действия, — заговорил уже целитель. — Он начинает работать, если так можно выразиться, через шесть-восемь часов. Идеальное средство для того, чтобы отравитель успел сбежать и замести следы. Яд редкий, подстраивает вкус и запах под еду, куда его добавляют. Даже искусный дегустатор не всегда его может определить. Увы.
— А ты? — Вельт с беспокойством посмотрел на брата. — Как ты?
— Меня уже обследовали целители. Во мне яда нет. Похоже, я не ел именно то блюдо, куда его добавили. Вчера я что-то неважно стал себя чувствовать в середине ужина. Изжога разыгралась, — Дейлимор поморщился. — Вот я и не стал доедать десерт, хотя обычно не отказываюсь никогда от него. Видимо, в нем и был яд.
— Очень может быть, — кивнул Фарлей. — Этот яд лучше всего маскирует сладкое.
— А что с дегустатором? Его удалось спасти? — спросил Вельтимор.
— Мы успели дать ему противоядие, но пока он в плохом состоянии. Нужно время, — ответил целитель.
— Хорошо, что Тео, сын Фарлея не пострадал. Его как раз сменил Стивенсон перед десертом, — Дейлимор совсем не по-королевских отхлебнул из своей чашки. Потом предложил Вельту: — Хочешь? Это успокоительный чай.
— Нет, — Вельтимор отмахнулся. — А с исполнителями что? Кого-то подозреваете?
— Служба безопасности работает, — Дейлимор снова нахмурился. — Но пока непонятно, кто это мог быть. Стража вся опрошена, каждый уверяет, что вчера никого незнакомого в западной части дворца не видели. Все свои, все проверенные по нескольку раз.
  
— Еще я велел сегодня отменить очередной тур конкурса целителей, — вставил Фарлей. — Участники — единственные чужаки во дворце. Их комнаты тщательно проверят и каждого допросят.
Вельтимора замутило. Иветта. Она вчера была в западном крыле дворца, выходила из покоев брата как раз во время ужина. И постоянно несла чепуху в ответ на вопросы Вельта. И да, она с конкурса целителей. Чужая.