Товарищ "Чума" 5 (СИ)

У меня тут же мурашки по всему телу пошли — ненавижу такое насилие над своим музыкальным слухом. Но с такой отвратной рожей и зубами невозможно серебряным колокольчиком заливаться. Издержки профессии, можно сказать, профессиональное заболевания. Хрен его знает, может и я таким же уродцем через некоторое время стану. Вот тогда мы с одноглазым братишкой точно будем как два брата-акробата-молодца одинаковых с лица.
— Какого дьявола притащился, ведьмак? — Оскалилась ведьма. — Я тебя в гости не приглашала! Аль ты на уложения ковена[2] решил свой прибор положить? — И она мерзко затряслась с каким-то булькающим звуком. Похоже, что это она так смеётся.
— И тебе не хворать, сестрёнка! — как можно добродушнее произнёс я, но внутренне собрался.
Вот, не нравится мне её поведение. Понять старушку, конечно, можно — какой-то хрен с горы без спроса залез в её логово. И непонятно, чего он там себе замыслил? Может, нехорошее что?
— Вот шёл-шёл, дай, думаю, в гости к сестрёнке загляну… — продолжал я гнать пургу, мучительно размышляя, что же предпринять. Как назло, в голову ничего путного не приходило. — Это у вас там, в Европах, уложения, да ковены, и лишний раз сморкнуться без спросу нельзя… Мы из России — народ простой, — произнёс я по-русски. — Я тебе сразу скажу «здарова»! А ты, улыбнёшься и скажешь мне: я так ждала тебя[3]…
Ведьма ничего на это не ответила, но красные глаза старухи вспыхнули еще сильнее. Она что-то злобно гортанно проскрежетала, настолько невнятно (похоже, зубы мешают), что я даже ничего не смог распознать из этой белиберды. Однако, я абсолютно точно почувствовал, как колыхнулась сила в её резерве, расползаясь по меридианам с поразительной быстротой и «плотностью».
А уродливая бабка угрожающе вскинула правую руку, вокруг которой стала сгущаться непроницаемая тьма. Хех, вот оказывается, как выглядит это всё со стороны! А ведь и я так умею… Вернее умел… А эта сморщенная, словно сухой урюк, мадама, явно готовит какую-то гадость. И если я сейчас срочно что-то не предприму — мне, похоже, непоздоровится…
[1] Ана́мнез (от греч. «воспоминание») — совокупность сведений, получаемых при медицинском обследовании путём расспроса самого обследуемого и знающих его лиц. Изучение анамнеза (как и расспрос в целом) — не просто перечень вопросов и ответов на них. От стиля беседы врача и больного зависит та психологическая совместимость, которая во многом определяет конечную цель — облегчение состояния пациента.
[2] Ко́вен (англ. coven) — в английском языке традиционное обозначение сообщества ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов на ночной шабаш.
[3] Строчка из песни «Ума Турман» группы «Ума Турман».
  
Глава 3
 
Тьма в руке ведьмы сгустилась, а затем сформировалась в некую упорядоченную структуру, наподобие применяемых мною печатей. Однако, техника, которую использовала уродливая карга, была мне не знакома. Вернее, отличалась от той, которую я использовал для активизации своих заклинаний.
Ведьма не вычерчивала в воздухе вязь формул, знаков и структур, как это приходилось делать мне, а лишь что-то тихо бормотала. А вокруг её руки тьма выстраивалась в печать как бы сама собой из той темной силы, что щедро изливалась из её энергетических каналов.
Но закончить магическую структуру ей не довелось — в паре метров за спиной озлобленной страхолюдины неожиданно проявился мой братишка Лихорук. Однако, его внешний вид меня слегка озадачил, таким злыдня я еще никогда не видел. Он словно бы преобразился, стал еще уродливее и страшнее. Но, вместе с тем, словно бы защищённее, что ли.
Его искривлённое горбом тело как будто покрылось какой-то ноздреватой и шипастой «бронёй», похожей на хитиновые пластины насекомых — такой страшной и неприятной на вид, да еще и поросшей грубыми неопрятными волосками. Я кое-как удержался, чтобы «зябко» не передернуть плечами от омерзения, но крупные мурашки все-таки побежали по коже.
  
Братишка вытянул перед собой в сторону ведьмы свою гигантскую ладонь. Я отметил, что и ногти на пальцах злыдня превратились в настоящие острые крюки, с которых, вроде бы, что-то даже капало на пол. Древесина в тех местах чернела и стреляла в воздух прозрачными струйками дыма. Не хотел бы я оказаться под действием этого яда!
Едва мой одноглазый друг раскрыл свою ладонь, как ведьму словно бы сорвала с места какая-то невидимая сила. И вот в чём фокус, даже своим колдовским зрением я не сумел её рассмотреть. А я уж грешным делом думал, что этой моей способности по плечу визуализировать любые магические проявления. Оказывается, что не все…
Ведьму резко потащило по полу к Лихоруку, словно на буксире, и впечатало с размаху в раскрытую руку злыдня. Его ладонь мгновенно захлопнулась на дряблой шее старухи, словно охотничий капкан, поставленный на дикого зверя. А острые когти братишки, продолжающие сочиться смертельным ядом, сошлись прямо перед её уродливым лицом, словно бы намекая — еще одно «неловкое движение», бабка — и всё, амба, уноси готовенького!
А Лихорук-то мой, оказывается, еще тот монстр из ночных кошмаров! Я как-то и позабыл за всей бесконечной суетой насколько опасным существом является злыдень. Ведь когда-то, столетия, либо, вообще, тысячелетия назад, его кое-как сумели обуздать несколько сильномогучих волхвов, да и то с помощью самого владыки леса, являющимся в своих владениях чуть ли не богом.
А ведь на сегодняшний день злыдень полностью восстановился от длительного «голодания». Его резерв полон под самую завязочку. Похоже, что он находится на пике своей силы. И если, чисто гипотетически, он пойдет «вразнос», остановить это могучее существо будет просто некому. А я со своими дохлыми меридианами ему и вовсе не соперник.
Но он же мой братишка! И промеж нами обоюдная магическая клятва! И, если вдруг схлестнёмся мы меж собой (хотя я в это не верю), то коптить небеса нам останется совсем недолго. Но я не представляю, что должно произойти, чтобы такой дурацкий сценарий претворился в жизнь, после всего совместно нами пережитого. Думаю, что еще неоднократно мы жизнь друг дружке спасём. А сейчас пора бы и разобраться со старой каргой…
— Что ж ты, милая, смотришь искоса,
Низко голову наклоня?
Трудно высказать и не высказать
Всё, что на сердце у меня[1], — пропел я еще не написанные, но известные мне с детства строки, а после поинтересовался, но уже по-немецки:
— Поговорим по душам, хорошая моя?
Уродина недобро ощерилась и зашипела, словно змеюка подколодная, которой кто-то основательно хвост отдавил. Ну, этим кем-то, естественно, был ваш покорный слуга. На такое неподобающее поведение ведьмы быстро среагировал Лихорук — он легонько двинул пальцем, и один из его острых когтей слегка воткнулся колдунье прямо в морщинистую шею.
Бабка дернулась от укола, зашипела еще громче и недовольнее, пытаясь хоть как-то разглядеть злыдня за своей спиной. У неё даже башка повернулась чуть ли не на сто восемьдесят градусов! Нихренассе растяжечка шейных мышц и подвижность позвоночного столба! Мне такой фокус ни за что не повторить. Это ж сколько она упражнялась?
Но задать этот животрепещущий вопрос я не успел, встретившись взглядом с единственным глазом Лихорука, ведьма икнула, выдохнув в натуральном ужасе:
— Вирлоок![2]
После чего резко развернула башку обратно и больше не рыпалась.
— Правильное решение, уважаемая! — галантно склонив голову, произнес я, добродушно улыбаясь — дама всё-таки, хоть и уродливая карга. — С нами лучше дружить…
— Как сумел Вирлоока приручить, ведьмак? — неожиданно просипела колдунья. — Это ведь совершенно неуправляемая нечисть?
Лихорук за её спиной недовольно заворчал, клацнув над самым ухом ведьмы своими замечательными зубками.
— Прикажи этой твари…
— Спокойно, уважаемая! — поспешно перебил я колдунью, пока не случилось чего не поправимого — терпение моего одноглазого братишки было не безграничным.