Избранник Газового космоса

– Нет, повелитель! – бандит мотнул головой. – Они не нападут на Джавдат, потому что боятся бомб, которые сбросят на них с боевых виман…
– А Пещерный Остров? Не охраняют?
– Охраняют, повелитель. Но здесь – порт, много кшатров, маджаев, асуров и их машин, Джавдат никогда не одолеть дикарям. А Пещерный Остров окружен со всех сторон пустыней…
– Понятно…
Я хотел задать еще пару вопросов, но тут услышал, как по брусчатке зашуршали шины. Какой-то автомобиль – явно большой и почти бесшумный – остановился перед крыльцом трактира.
  
Мой собеседник еще ничего не успел понять, а я уже искал путь отступления. Но – увы! – выход из ловушки, в которую я завел себя сам, был только один. Вокруг возвышались высокие кирпичные стены, на них мне не взобраться. Я сурово взглянул на бандита: проклятый до сих пор не подозревал, что его использовали вместо живца. Тот же расценил мой взгляд по-своему.
– Повелитель, не убивай меня! – взмолился он, стуча зубами. – Повелитель, прошу!
Вот какой ужас, оказывается, я мог нагонять на людей… А Сластена Адель называла меня ласково – Рыжик.
– Пошел вон! – проскрипел я.
Повторять дважды не было смысла, бандит ринулся прочь из переулка, обдав меня запахом перегара и застарелого пота. Тут же щелкнула тетива, засранец обиженно булькнул и завалился на бок. Тяжелый арбалетный болт прошил ему горло навылет и, срикошетив от кирпичной стены, упал к моим ногам. Я прыгнул за ржавую бочку, заваленную доверху гнилью, – больше укрыться было негде. Прыснули в стороны, истошно пища, крысы.
В следующую секунду в переулке стало светло, как днем. Два ярчайших фонаря, прикрепленные к арбалетам, ударили лучами света вглубь кирпичного аппендикса.
Я повалился в мусор, выбросил из-за бочки руку с пистолетом, выглянул на долю секунды и тут же врезал очередью над самой землей.
Луч одного фонаря зашарил по стенам, а затем беспомощно ушел вверх. Снова щелкнула тетива, и набитая объедками бочка загудела, принимая удар на себя.
Второй фонарь тоже куда-то делся. Неужели стрелок отступил? Жди теперь пару ручных гранат или бутылку с зажигательной смесью!
Я затравленно огляделся.
Стены! Хоть ногтями врезайся в кирпич!
На улице зазвучали негромкие голоса.
«Он? Точно? Разглядел… Быстр!»
– Чего палишь-то? – обратились ко мне с напускным весельем. – Или хочешь, чтоб все маджаи Джавдата съехались на эту улицу?
«Рыбоглазый!» – стучало в моей голове. Лишь одного главаря назвал мне убиенный засранец! И на том спасибо! Рыбоглазый! Один шанс на миллион!
– Глаз зрит, Рыбоглазый! – отозвался я. – Какой гнусный голос! Заходи, брат, поговорить надо.
«Он? Ну, точно! Он!» – раздавались взволнованные голоса.
А я даже не знал, остался ли в магазине хоть один патрон…
– Ладно, Шакаджи! – Рыбоглазый рассмеялся. – Давай поговорим, я захожу. Не стреляй, брат!
Вдохнул-выдохнул, встал, расправил плечи, поднял пистолет обеими руками.
Естественно, Рыбоглазый не решился на тет-а-тет. Низенький, худощавый, но с сильно отвислым пивным брюшком, больше похожим на разросшуюся опухоль, он уставился на меня круглыми, окантованными складчатыми веками глазищами. Одет главарь был в белые штаны и белую же безрукавку. По обе стороны от него стояли два бойца в щегольских халатах. Один целил в меня из арбалета, второй – из револьвера с глушителем. На земле лежал, скрючившись, третий боец – это его, выходит, я срубил очередью…
– Вах-вах! И точно – он! – Рыбоглазый ощерился, показав железные зубы. – А люди болтают, что тебя в ахавиты побрили!
– Давно не виделись, Рыбоглазый! – сымпровизировал я.
– Хыч! Что, дорогой? Ты хочешь сказать, что прежние времена возвращаются? – спросил он, продолжая ухмыляться.
Я поглядел им в глаза. Всем по очереди.
– Шаках ты паршивый, Рыбоглазый, – прогудел с сожалением. – Ничего так и не уяснил. Те времена никуда от нас не уходили. Вы двое! – рявкнул я на бойцов. – Взять его!
Круглые глаза Рыбоглазого увеличились в диаметре.
– Стреляйте! – просипел он. – Ну же!
Не выстрелят! Я уже четко это осознавал. Шакаджи держал в лапах ниточки, управляющие обеими живыми куклами.
Бойцы опустили оружие. Сначала один, а потом и второй положили ручищи на холку своего главаря. Вернее, бывшего главаря.
Теперь все трое были в моих руках. Я медленно подошел к Рыбоглазому.
– Шакаджи на Целлионе нет, – сказал я. – Сюда приехал Лазар – скромный паломник и искатель истины. Лазару нет дела до Шакаджи и его окружения, это понятно?
– Да, повелитель! – пробурчал Рыбоглазый, принимая мои правила игры.
– Шакаджи просил передать, что ты остаешься главарем налетчиков Джавдата, – стволом пистолета я приподнял Рыбоглазому подбородок. – Но если ты вздумаешь перейти Лазару дорогу…
– Я все понял, повелитель! – отозвался Рыбоглазый. – Прости, повелитель! Но Псица… Это Малати Псица попросила позаботиться о тебе…
– Не перебивай, старая крыса! – я еще сильнее задрал главарю голову. – Если перейдешь Лазару дорогу, то тебя протащат за скаковым бактром по проспекту Узорчатых Башен. Толпа будет смотреть на твои потроха и безмолвствовать, упиваясь тем, что самого лютого налетчика настигла заслуженная кара.
На этот раз Рыбоглазый промолчал, меленько затряс башкой и захлопал глазищами. Значит, я снова смог надавить на нужную точку.
– Бойцам своим в ноги кланяйся, – проговорил я, подводя итог, – потому что жизнь тебе спасли. Ослушайся они, я бы тебя в первую очередь нафаршировал свинцом.
Рыбоглазый покосился на пистолет у своего подбородка. Снова меленько закивал.
– Проваливайте! – бросил я, отступая в тень. – Настанет час, и я вас призову. Пока вы мне нужны, как бактру – блохи. Чтоб духу вашего не было!
Через минуту автомобиль с бандитами «отчалил». Труп неудачливого стрелка они забрали с собой, на брусчатке осталась лишь лужа крови – широкая, как море. Я тоже решил убраться с места преступления подальше. Тем более что над крышами показался верхний край Глаза и стало совсем светло.
Я прошел неспешным шагом пару кварталов, и каждую секунду мне чудилось, что люди специально не спешат открывать ставни. Что они затаили дыхание и ждут, когда пузатое и рыжеволосое чудовище уберется подальше от их жилищ.
Наконец появились ранние прохожие. Я спросил, где искать караван-сарай, и был направлен в нужную сторону. Вскоре я оказался за кольцевой. А дальше пришлось вливаться в поток людей и грузовых бактров.
Высоченные решетчатые ворота отделяли караванную площадь от остального Джавдата. На площади было душно, несмотря на ранний час, многолюдно и воняло зверинцем. Караванщики в пропыленных халатах и тюрбанах обстряпывали делишки с местными барыгами. Переминались с ноги на ногу в скудной тени рабы, выставленные на продажу. Туда-сюда сновали вороватые беспризорники.
Я стал спрашивать, кто видел Самеха, который, если верить Сластене Адель, постоянно гробил людей и поэтому всегда нуждался в новых охранниках…
А вот и сам Самех!
Орел-мужчина! Высокий, остроносый, с глубокими морщинами на лице и злыми черными глазами. В щегольской черной чалме с пером и темном халате, опоясанном патронташами.
Он полулежал на тахте, покачивая мыском начищенного сапога. Был он очень недоволен, потому что ему мешал наслаждаться утренним кофе караван-баши. Тому не терпелось выйти в путь: за время простоя караван нес жуткие убытки. Караван-баши что-то втолковывал Самеху повышенным тоном, а Самех только морщился, словно от зубной боли, и время от времени выплевывал короткие, рубленые фразы. Молоденькая рабыня сидела на земле возле изголовья тахты и наблюдала за перепалкой.
  
Я без обиняков прервал бессмысленный разговор, представился и сказал, что хочу наняться охранником до Пещерного Острова.
– А под тобой бактр спину не сломает? – поинтересовался Самех, почесывая зад.
Молоденькая рабыня прыснула. А караван-баши вдруг подобрел.
– Этот, – он кивнул в мою сторону и загнул палец. – Потом варвар без губ, который пришел вечером, и еще тот парнишка, который скрывается от маджаев. – Караван-баши загнул еще два пальца. – И мы сможем выйти, Глаз зрит, уже сегодня! О, тебя прислал сам Брахма!