Одноклассники Квадратного стола (СИ)

— Боюсь, что и он не понял. Глядел на сплошные дубли и не понимал. Эти загадочные русские женщины!
Яна закинула коробку с феном в чемодан, отправила туда книжку, зонтик и несколько пакетов с вещами, затем поднялась с коврика, устало потянулась.
— Меня откровенно ненавидят двое: Вероника и Чуев, — она застегнула замок и поставила чемодан возле шкафа. — Луиза — нудна и высокомерна, но делить нам нечего. Галл полон сюрпризов. Впрочем, и Ника тоже. Ты бы смогла на таких каблуках три часа бродить по горам?
Ольга отрицательно мотнула головой.
— Вот видишь. Я ее недооценила. Она — хитрая и сильная женщина, в Андрея вцепилась мертвой хваткой. Глазом моргнуть не успеем, как потащит его под венец.
— Он не входит в список подозреваемых? — уточнила подруга.
— Не входит, — твердо заявила Яна. — Хотя туда-сюда бегали все.
— Правильно. И Герман убегал с веранды, и Полина, и Андрей.
— Шесть, — покосилась на скептически настроенную соседку, — ладно, семь подозреваемых.
Яна вышла на свою веранду, перегнулась через широкие перила и внимательно изучила поросший травой и кустарником, практически отвесный склон оврага. Скрипнула дверь, рядом появилась Оля.
— Объясни, как можно сюда забраться? — спросила Яна.
— Но забрался же! — парировала та. — Среди бела дня залезть в чужой дом и устроить там погром. Он отчаянно рисковал. Здесь нужны железные нервы. Не-ет, это не Чуев.
— Тогда Галл. У хирургов, знаешь, какие нервы? Канаты стальные! Если узнает, что Грааль у меня, полоснет по горлу скальпелем и грубо захохочет.
Подружка замотала головой, не желая представлять сумасшедшего доктора.
— Не он это.
— Тогда кто?
Они помолчали, пристально вглядываясь в темно-зеленую глубину оврага.
— Я знаю! — торжественно произнесла Яна. — Человек-паук!
Женский смех взорвал сиреневые сумерки, прокатился по оврагу и затих в тени соседской веранды.
Острые шпильки вязли в мягкой земле. Яна чертыхнулась, выдернула каблуки и, встав на носочки, забавно побежала вслед за подругой. В свете луны ее светло-зеленое одеяние призрачно выделялась на фоне гнетущей темноты. Легкий шифоновый шарфик, скромно драпировавший шикарный вырез горловины, поддался налетевшему ветерку и плавно упорхнул с плеч, найдя пристанище в дебрях колючего шиповника. Она ахнула и ринулась во тьму разыскивать летучую деталь гардероба.
— День сегодня непутевый, — ныла Яна, освещая мобильным телефоном ближайший куст. — Куда ты делся?
Ольга стояла на мостике и следила за светлой блузкой подруги. Блузка со стенаниями нападала на живую изгородь.
 — Что у тебя опять случилось?
— Улетел, гад!
— Кто? — Оля бросила взгляд на светящийся экран мобильника. — Не спеши. Уже все равно на сорок минут опоздали. — Она облокотилась на перила мостика. — Значения не имеет, пятью минутами раньше или позже…
— …Луиза съест нас с потрохами, и с этим неладным шарфом. Ой, колется! Вот ты где. Нашла! — Яна сняла с ветки шарф и помахала им над головой.
Женщины поднимались по ступенькам, причем Яна всю дорогу разговаривала с шарфиком.
— Куда ты убегаешь? Ведь красиво лежал. Опять этот ветер!
— Вяжи крепче, — вздохнула подруга.
— Морским узлом?
Они вышли на дорожку, вымощенную каменной плиткой. В ночном безмолвии дробный перестук каблучков прозвучал оглушительной гаммою и заставил женщин ускорить темп. Вдоль стен пансионата подруги уже почти бежали, с надеждой посматривая в сторону узких окон. Бархатные вишневые портьеры прятали тайны постояльцев, а заодно не пускали на улицу электрический свет.
Подруги остановились у входа, чтобы привести себя в порядок и отдышаться. Сейчас строгий фасад здания, темные аллеи, сплетающиеся в клубок у фонтана, и едва слышная музыка вызвали у Яны абсолютно противоположные чувства. Она неожиданно сорвала с груди лелеемый шарфик и закружилась в вальсе.
— Будем танцевать! — выкрикнула она и была остановлена рукой подруги.
— Наш ресторан, — Оля кивнула на окна с мозаикой. — Веди себя прилично.
 
— То есть? — оскорбилась Войтовская.
— Не провоцируй мальчиков и девочек.
— У-у! Так я до седьмого пришествия не разберусь, кто есть кто, и заслуживает ли избранник Грааль.
Яна с любопытством разглядывала неправильной формы зал, убранство которого было выдержано в стиле рыцарского средневековья. В центре большого помещения располагался внушительный очаг, прикрытый колпаком с широкой трубой. Грубоватые столы темного дерева и стулья с высокими спинками держались на почтительном расстоянии от очага, заполняя углы и ниши слабоосвещенного зала. Роскошные скатерти, мозаичные стекла в окнах и скрещенные алебарды над дверями удачно вписывались в дизайнерскую концепцию тех глухих времен.
Чтобы посадить одноклассников вместе, хозяева ресторана сдвинули четыре столика в один большой квадрат. На импровизированном столе опоздавшие дамы наблюдали легкий разгром: сервировка нарушена, початые бутылки, полупустые тарелки с переворошенными закусками, скомканные салфетки. Зато гости разрумянились и выглядели счастливыми.
Даже строгая физкультурница не стала пенять припозднившимся одноклассницам за чудовищный, по ее меркам, проступок.
Яна и Оля присели на стулья с незаполненной стороны квадрата. Ника как-то незаметно примкнула к подружкам, что совершенно не понравилось Войтовской. После драматического выяснения отношений на лесной дороге, она не благоволила к сопернице и подспудно желала видеть ее в роли погромщицы. Хотя навязанный образ худенькой Нике совершенно не подходил.
 Возле женщин материализовался услужливый официант, расставляющий горячее и наполняющий бокалы вином.
— Спасибо, — кивнула Яна и огляделась.
Мужчины держались особняком, рассевшись на противоположной стороне стола. По единодушному мнению подруг, они были заняты коварными интригами. Полина сидела боком, глядя исключительно в сторону великого артиста. Луизу всецело поглотили откровения отпустившего себя Толика.
Разведчик постучал ножом по графину и призвал начать официальную церемонию: каждый из присутствующих должен был рассказать биографию, начиная с момента окончания школы и заканчивая сегодняшним днем. Самой смелой оказалась Вероника. Она откинула в сторону салфетку, изящно поднялась и обратилась… к Андрею:
— После окончания школы я уехала из военного городка и поступила в Московскую Академию хореографии, — докладчица выдала ослепительную улыбку. — Закончила учебное заведение с отличием и была приглашена в столичный театр. Отработав полгода, подалась в модельный бизнес…
— Сейчас начнется про волшебный карьерный рост, зарубежные контракты, гонорары в валюте, — шептала Яна подруге. — Теперь представь, следом вылезу я — типичная провинциалка, никакого успеха в карьере…
Одноклассники со вниманием отнеслись к рассказу звезды подиума. Лишь Толик суетился: поглощал водку полными стопками, шумно закусывал, демонстративно гремел тарелками. Яна решила, что ему тоже претит выступать перед изысканным обществом, и бедняжка готовит побег. Правда, способ выбрал не слишком правильный: напьется вдрызг и слушайте ребята автобиографию в деталях.
— После окончания Челябинского пищевого института работала технологом на пивзаводе, — вела жизненную летопись Полина. — Прошло несколько лет, и я…
— …рассказывать, что сто лет замужем, двое детей-оболтусов, шесть соток земли с мутной дачей? И зачем я сюда приехала? — ужаснулась Яна.
— …полгода, как исполнительный директор предприятия. Не замужем, воспитываю дочь, — ловко закруглилась староста и с царственным видом опустилась на стул.
 
— Кино про Полину сняли, — завистливо вздохнула Яна. — Москва слезам не верит.
— Я смотрела! — взорвалась эмоциями Вероника.
— Хорошая история, жизненная. Согласно сценарию, героиня должна выйти замуж за рабочего в грязных ботинках и с бабкиным самоваром.