Цирк бездарных

Лея отпила еще чая и передала термос по кругу дальше – Ханне Макензи.
 
Глава 4
 
Ханна приняла термос с чаем от Леи и приподняла его, как поднимают бокалы с вином, когда произносят торжественный тост.
– Ваше здоровье, ребятки.
– Что, тяжеловато соблюдать «сухой закон», установленный нашим начальством? – усмехнулся Даг, главный силач труппы.
  
Снова вовремя пронесшийся мимо Марк поклонился на ходу:
– Вашим крайне доброжелательным начальством, смею заметить.
– Да нет, кстати. – Ханна смахнула с плеча тяжелую волну темных волос. Между густыми от природы бровями пролегла морщинка, когда та вгляделась в глубину еще дымящегося чая. Оливковая кожа, красиво очерченные строгие губы в дополнение ко всему выше отмеченному наделяли девушку ни то божественной, ни то дьявольской красотой. – Тяжело было поначалу, даже несмотря на то, что Марк наказал не пить хотя бы в первой половине дня. Иногда срывалась, а вечером наверстывала упущенное так, словно не пила год. Но… Потом я нашла что-то больше в таких вот наших чаепитиях. И не так давно поняла, что каждый вечер жду завтрака, чтобы попить чай в вашей компании, а не утра, чтобы приложиться к бутылке.
– И как себя чувствуешь? – заинтригованно спросила Лейла. Все друзья как один склонились ближе, чтобы услышать ответ.
Ханна широко улыбнулась и поднесла термос к губам:
– Я счастлива. За последнюю неделю не пригубила ни одной рюмки.
– О-о-о!
Уважительное и радостное восклицание прокатилось по кругу. Все друзья, кроме держащейся особняком Джулии, хлопали Макензи по плечам и спине. Она насмешливо поклонилась с любимым восклицанием босса, когда на арене показывали завораживающий трюк: «Та-да-а!»
«Ханна была третьей, кого Боунс пригласил присоединиться к Цирку Бездарных. Когда впервые увидела эту девушку, я была потрясена ее внешним видом. Свое прекрасное тело, которому позавидовала бы любая модель с обложки, Макензи прятала во всевозможные просторные пышные юбки и блузы. Даже во время репетиций или у себя в палатке, где ее никто не видел, она надевала футболки размером с добрый мешок для картошки.
Остальные члены труппы были далеко не так скромны в выборе одежды для представлений, хотя Ханна, очевидно, имела на то больше всего оснований. Мне было непонятно, чего стесняется девушка, и пробовала спросить об этом Марка, но он посоветовал поговорить с ней самой. В тот день Ханна как раз дегустировала запасы вина на складе цирка, и была в разговорчивом расположении духа.»
Каждый вечер в кабаке «У Эдди», который находился в пригороде города Лаванда, собирались толпы народу. В этом богом и магом забытом вымирающем поселке простолюдинов выпивка давно стала второстепенным развлечением. На самом деле приходили туда потому, что кабак этот славился наличием прехорошеньких девочек, которые не смогли уехать в город и влиться в жизнь колдунов. Но часто привлекали выпивох не те из них, кто зарабатывал от отчаяния телом, а та единственная красотка, которая нашла своей призвание в азартных играх.
Для оскотинившихся, не имеющих перспектив местных жителей цель обыграть Ханну в карты стала чем-то вроде вызова всей их жалкой жизни. Победа означала не только возможность сорвать куш, но и снять, наконец, эту недоступную наглую девицу на ночь, о которой после в поселке будут слагать легенды. Но пока все предыдущие ночи Ханна Макензи стабильно имела их самих: за одну такую смену с часу ночи до пяти утра она могла обеспечить себя деньгами на целую неделю. Распаленные ее успехом бывалые картежники ставили астрономические для себя суммы за возможность отыграться, но все, к чему приводили их бесконечные попытки перехитрить девушку или поймать на жульничестве – к увеличению ее капитала.
Вычислить ее расписание, чтобы непременно застать «У Эдди», местным удалось без труда: она приходила поиграть в карты как на работу. Три раза в неделю после полуночи поддатые мужчины выискивали глазами Ханну Макензи, и без особых усилий обнаруживали ее «на рабочем месте». Она сидела прямо на липком столике в центре паба, сложив ноги по-турецки. Комплект ее одежды состоял из купального синего лифа и джинсовых бриджей, туго затянутых на бедрах ремнем. Смело с ее стороны, учитывая, как легко ее было спутать с девкой, что ожидала прихода других клиентов, но Макензи никто не трогал. С ней шли сразу играть в карты, и к новой партии она была готова всегда, что было видно по раскрасневшимся от алкоголя щекам и решительной улыбке. В ловких пальцах она крутила неизменную колоду выцветающих от старости карт.
– Да невозможно это! – взорвался очередной опростоволосившийся мужчина, разглядывающий раскиданные по столу карты так, словно это были ядовитые насекомые. – Здоровьем клянусь, минуту назад они лежали совсем не так!..
– Уж приберегите клятвы, не могли ведь карты сами местами поменяться, – усмехнулась Ханна. Она смеялась над ним с высоты стола, на котором сидела; карты лежали у нее в ногах. Со скрещенными на груди руками она терпеливо дожидалась, когда игрок смирится с поражением и пододвинет ближе к ней поставленные на кон деньги.
Мужик хлопал мутными глазами, пока не поднял их на Макензи. Что-то недовольно пробурчал и неохотно пододвинул к ней выигрыш:
– Ведьма ты, что ли…
Ханна довольно сгребла выручку в небольшую потасканную сумочку у себя на бедре и взмахом руки приказала бармену налить ей чего-нибудь крепкого, чтобы отпраздновать очередной сорванный куш.
Когда подали поило, она вызывающе обвела взглядом кабак на предмет человека, который осмелится бы сыграть с ней еще раз. Ханна видела, как мнутся в нерешимости некоторые мужчины: с одной стороны, их давило самолюбие и желание утереть картежнице нос, но с другой – они боялись вслед за предыдущими ее соперниками выйти из-за стола с опустевшими карманами.
Ханна никого не подзывала к себе самостоятельно. План заработка на сегодня она выполнила, а в кабаке остались преимущественно те, с кем она и так не стала бы играть партию: этих она хорошо знала по слезам детей и вою женщин, которые приходили после к ней домой и умоляли простить долги их мужей, которые проиграли все отложенные на еду деньги. Посидит еще минут двадцать, и, если никто поприличней так и не решится сыграть, пойдет домой.
Макензи поднесла стакан с горючим напитком ко рту, обожгла об него губы, но замерла, не успев сделать глоток: ее взгляд случайно упал на девушку в дальнем углу кабака.
Та вжималась в стену, стыдливо подгибая ноги в дешевых драных чулках. Ее грудь с трудом прикрывал полупрозрачный топ, изрядно потрепанный, а яркая помада была размазана по вздрагивающим губам и уголку рта. Ее зеленые глаза нервно следили за жутковатого вида мужчиной, от которого несло потом и перегаром. Даже Ханна чувствовала этот кислый запах со своего места.
– Вон того котенка. На час… два часа, – поправился он и протянул бармену, владельцу заведения, купюру. – Сдачи, так и быть, не надо.
– Приятного вечера, сэр, – улыбнулся тот и спрятал деньги под стойку. – Брая, у тебя клиент!
Брая вышла из угла и собрала в кулак все усилие воли, чтобы подойти к снявшему ее мужчине. Он молча повел опустившую голову девушку за дверь. Ханна поспешила отвернуться, чтобы не встретиться с ней взглядом. Боковым зрением Макензи видела, что у порога кабака Брая обернулась к ней, но Ханна уткнулась в стакан.
Она заметила вдруг, что не пьет виски, а заглатывает его как спортсмен – воду после марафона. От такой скорости поглощения даже ее замутило, но Ханна удержала рвотный позыв, прижав тыльную сторону ладони к пылающим устам.
  
Бармен заметил, что Макензи слезла со стола.
– А-а, Ханна, закончила на сегодня? Тебя так и не обыграли?
– Еще чего. Я непобедима.
Эдди хрипло рассмеялся.
– За это я тебя и люблю. Твои игроки топят горе от проигрыша в алкоголе. Если бы не ты, я бы и половину кассы не собрал к концу дня!