«Спасите наши души»

А вскоре американцы опять надолго потеряли Б-36. Капитан 2-го ранга Дубивко блестяще использовал особенности гидроакустики экваториальных вод, уклоняясь от надводных кораблей, применяя исключительно режим шумопеленгования. Американцы завол­новались. Зная, что советская подводная лодка находится где-то в данном районе и уйти ей отсюда пока нельзя, они тоже изменили свою тактику. Расчет сделали на ночное время, когда дизельная подводная лодка должна была обязательно всплывать на зарядку батарей. Силы и средства у ВМС США для этого имелись.
По всему району предполагаемого нахождения Б-36 разошлись эсминцы радиолокационного дозора. Потушив ходовые огни и засто­порив ход, они, как охотники в засаде, поджидали свою добычу. Первая ночь результата не дала, вторая — тоже: Дубивко был осторожен. Но бесконечно находиться под водой Б-36 не могла Ловушка рано или поздно, но должна была сработать, и она сработала!
В одну из ночей, когда всплывшая на поверхность океана Б-36 «била зарядку», раздался крик вахтенного гидроакустика мич­мана Панкова
—Слышу резкий шум винтов эсминца! Есть импульсы излучающей станции! Дистанция минимальная!
А ведь Дубивко с вахтенным офицером только что несколько раз внимательно осматривали горизонт. Видимо, эскадренный миноносец, затаившись в темноте, обнаружил лодку своей шумопеленгаторной станцией и, подпустив поближе, затем ринулся в атаку.
—  Срочное погружение! — скомандовал Дубивко. Будто бро­шенный в воду камень, «тридцать шестая» стала проваливаться в глубину.
—  Шум эсминца раздваивается! — доложил Панков. — Один быстро смещается в корму. Второй, набирая ход, идет на нас!
Командир вытер ладонью градом катившийся со лба пот. Ясно, американец бросился на таран. Но не успел—мастерство командира советской субмарины и слаженность экипажа сделали свое дело. Когда над головой подводников раздался оглушающий грохот винтов, стрелка глубиномера показывала уже сорок метров. Моряки переглядывались, повеселев, — обошлось!
Непроницаем был лишь Дубивко. Его мучила мысль: почему раз­двоился шум? Мелькнула внезапная догадка ведь эсминец подстерегал лодку с южных румбов, оттуда, где должна была, согласно распоряже­нию Москвы, находиться Б-130. «Скорее всего, — не без оснований предположил командир Б-36,—американец поймал «сто тридцатую», а затем, внезапно обнаружив еще и Б-36, растерялся, затем же бросился на нас». Этим, вероятно, воспользовалась «сто тридцатая» и пошла на отрыв. Но ведь на ней вконец изношенная аккумуляторная батарея, и кто знает, сколько сможет она еще продержаться, не всплывая под водой?
И Александр Дубивко решился на то, что подсказывало ему чувство товарищества и взаимовыручки. Так поступали российские моряки старших поколений, так поступил и он, боевой командир- подводник послевоенной эпохи. Дубивко решил прикрыть отход «сто тридцатой» собой. Если бы только он мог знать, что лодка Шумкова уже давно идет на буксире домой, что южная позиция пуста и что приносимая им жертва во имя спасения боевых това­рищей абсолютно напрасна. Увы, командир Б-36 об этом ничего не знал..
Лишь по возвращении домой ему станет известно, что «сто тридцатой» рядом не было, а истинной причиной раздвоения шума была торпеда Жизнь всего экипажа Б-36 висела тогда на волоске. Подводников спасло лишь то, что подводная лодка в этот момент стремительно погружалась и торпеда попросту не успела навестись. Поняв, что торпедная атака не удалась, командир американского эсминца бросился таранить Б-36... О своем предположении ко­мандир немедленно доложил прибывшей в Полярный московской комиссии, но инспектора от Дубивко попросту отмахнулись, их больше волновали вопросы иные — искали виновных.
Но все это будет еще впереди, а пока капитан 2-го ранга Ду­бивко, дразня американский эсминец, уводил его все дальше за собой на север, спасая несуществующую Б-130. Более двух часов вел за собой преследователя Дубивко. А затем на помощь эсминцу подоспели еще два корабля, и, окружив «тридцать шестую», они взяли ее в плотное кольцо. С этого момента положение нашей подводной лодки сильно осложнилось. Один час сменял другой, но американцы не отставали. Периодически они давали команды на всплытие бросанием гранат и взрывпакетов. Отчаянные попытки Б-36 оторваться ни к чему не привели, прежде всего из-за невоз­можности погружаться на глубины более семидесяти метров (ме­шало повреждение верхней крышки ВИПСа). Неравная схватка длилась около двух суток. Когда аккумуляторные батареи полно­стью разрядились, командир вызвал к себе в центральный пост ближайших помощников: старпома, замполита и механика.
 
— Дальше оставаться под водой невозможно. Нас пока не бомбят, а значит, войны между СССР и США нет. Предлагаю всплывать. Исправим повреждения, зарядим батареи и попробуем оторваться. Есть иные предложения? — Дубивко обвел офицеров долгим взглядом.
Других предложений ни у кого не было. Офицеры единодуш­но поддержали своего командира.
—  Значит, решено, — подытожил командир. — Всплываем!
Всплыли. Выскочивший на ходовой мостик сигналыцик под­нял на флагштоке краснозвездный советский военно-морской флаг. Американцы были совсем рядом. Флагманский эсминец «Чарльз Б. Сесил» шел почти впритирку, борт в борт. Немедленно сделали донесение в Москву о своем всплытии и складывающейся вокруг лодки ситуации. Ответа не получили. Передали радио­грамму еще раз. Снова без ответа. Только после сорок восьмой (!) передачи пришла ответная квитанция. Было абсолютно ясно, что американцы попросту забивают работу нашей радиостанции помехами.
С «Сесила» с издевкой передали ратьером на русском языке: «Нужна ли помощь?»
—  Вежливые! — хмыкнули разом стоящие на ходовом мо­стике «тридцать шестой».
С подводной лодки ответили на эсминец: «Благодарю. В по­мощи не нуждаюсь. Не мешайте моим действиям».
Вняв требованию подводников, «Чарльз Б. Сесил» отошел в сторону метров на сто пятьдесят, но орудия его по-прежнему были наведены на советскую подводную лодку. Непрерывно работала на эсминце и гидроакустика, цепко держа Б-36 в своих невидимых щупальцах. Более чем на полтораста метров «Сесил» так и не отходил. Американцы прекрасно понимали, что эта дистанция является мертвой зоной для советских торпед. Ведь в любой момент могла последовать команда на уничтожение советской лодки.
Впоследствии американцы признают, что подъем в надводное положение Б-36 им дался нелегко. Шутка ли, целая флотилия кораблей в почти идеальных условиях затратила на эту операцию целых 36 часов! И все же командовавший этой поисковой группой командор был награжден медалью за «хорошую координацию противолодочных сил».
Вдали на горизонте четко вырисовывался огромный профиль авианосца. Сменяя друг друга, над лодкой постоянно висели вер­толеты. Спустя час после всплытия Б-36 группа радиоперехвата зафиксировала текст личного указания президента Кеннеди ко­мандиру «Сесила»: «Всплывшую русскую подводную лодку держать всеми силами и средствами».
— Ого, какие мы теперь знаменитые! — оживились подводни­ки. — Сам президент США за нас волнуется!
—  Думаю, что придется нам скоро его огорчить, — сказал стоявшим рядом на мостике вахтенному офицеру и сигнальщику Дубивко. — Сделаем Кеннеди «козу»! Вот только зарядим аккуму­ляторы.
Однако быстро зарядить батареи не удалось. Виной тому была их высокая, до 65° температура. Поэтому первые несколько часов после всплытия подводники усиленно вентилировали отсеки, снижали температуру аккумуляторных батарей. Сама зарядка тоже шла с периодическим прерыванием на очередное вентилирование. Одно­временно починили и закрыли доставившую столько неприятностей крышку ВИПСа. Спустя тридцать шесть часов после всплытия на поверхность океана Б-36 была полностью готова к отрыву. Вариан­тов и предложений о том, как его осуществить, предлагалось немало. Дубивко внимательно выслушал все, затем приказал:
—  Разворачиваемся и берем курс на Кубу!
Американцы сразу заволновались. Эсминцы резко прибавили ход, но потом немного успокоились. Скорее всего, получили сообще­ние, что Б-36 уже готовилась впечатляющая встреча с главными противолодочными силами ВМС США. Однако у Дубивко были несколько иные планы.