Измена. Просчиталась, но...где? (СИ)

Как только хлеб закончился, утки потеряли к нам интерес и пошли на поиск новых кормильцев. Надо же, как символично.
Мы еще некоторое время посидели, обсудили детали, а потом отправились каждый по своим делам. Напоследок Степан мне сказал:
— Все наладится, Тань.
— Угу. Когда-нибудь… но не факт, что в этой жизни.
Я смоталась еще на одну встречу, а потом уехала домой, и уже там за компьютером доделала оставшиеся дела – переговорила с отделом маркетинга, подписала смету на рекламу, отзвонилась поставщикам.
  
Казалось бы, все, как всегда, обычный день. Но взгляд упорно возвращался к часам, а мысли к тому, чем же все-таки был занят мой муж? Работал с Маничевым, или якшался со своей беременной сукой-Оленькой?
Дождаться вечера оказалось сложно.
Глеб не задержался до полуночи, не пришел под утро. Нет. Все в рамках приличия — час-полтора, и раньше бы я даже не обратила внимания на такую задержку. Подумаешь, всякое могло на работе случиться, а теперь… теперь я мысленно подсчитывала, сколько раз за это время он мог переспать с Ольгой, с учетом того, что по статистике средняя продолжительность полового акта составляет семь минут.
Получалось удручающе много.
В этот момент я ненавидела не только своего мужа, но и статистику. Придумают всякую фигню, а простые люди потом мучаются, считают, загоняя себя в среднестатистические цифры.
Когда в замочной скважине повернулся ключ, я была в кабинете. Сидела, обложившись бумагами, и, если честно, не видела ничего. Какие-то цифры, буквы… наверное, у них даже был смысл, но сейчас он был скрыт под гнетом осознания разрушенной семьи
— Я дома! — бодро сообщил Глеб, заглядывая ко мне. — Голодный, как волк!
Неужели Оленька не нашла времени накормить мужика?
Так! Стоп! Стоп, мать вашу!
Что я делаю?! Может, он и правда был на работе?
И нет, я не пыталась его оправдать или натянуть розовые очки обратно на свою бестолковую голову. Нет. Я просто хотела сохранить свои нервы в порядке.
— Угу, — сказала я рассеянно и закрыла пустой бланк документа, который так и не смогла начать делать.
Чисто на автомате разогрела ужин и отошла к окну. Внутри толкало и ёкало, особенно когда услышала шаги мужа.
Гад, как же ты мог? Как?
Жалкая жена…
Кажется, мне потребуется помощь психолога. Сама я от этой фразы никогда не избавлюсь. Она пробила такую брешь в моей самооценке, что никакими нитками не заштопаешь.
— А ты со мной не будешь есть?
— Аппетита нет, — даже не соврала, — как прошла встреча?
— Нормально. Все, что могли, доделали.
На этом разговор о работе прервался, а меня так и подмывало спросить подробности, задать какой-нибудь каверзный вопрос и посмотреть, как супруг будет выкручиваться.
Сука во мне изнывала от желания впиться зубами в горло и трепать до тех пор, пока будут силы. Только что мне это даст?
Я собиралась сохранить с мужем хорошие отношения, чтобы выиграть время для маневра.
Но маневры маневрами, а выдержка у меня все-таки была не железная.
Глеб ел, его телефон лежал рядом. Просто лежал, а я не могла отвести от него взгляда. Ждала… Но все равно вздрогнула, когда экран засветился и погас.
Глеб даже не шелохнулся. Продолжал как ни в чем не бывало есть и нахваливать мою стряпню, хотя я уверена, что он видел, какое имя высветилось на экране.
— Тебе кто-то пишет.
— Ерунда. Спам.
Ни черта там не спам. Я хоть и не видела имени абонента, но чувствовала это. Мне будто когтями вдоль всей спины провезли, и под коленками неприятно задрожало. Я знала.
— Вдруг что-то важное по работе. Посмотри.
— Работа должна оставаться на работе, — глубокомысленно произнес он, шамкая набитым ртом.
— Это мне говорит человек готовый круглосуточно висеть на телефоне, решая производственные вопросы? — я откинулась на подоконник позади себя и вперила в мужа пристальный взгляд.
— А вот сегодня не хочу. Сегодня у меня выходной.
— Хорошо, давай, я посмотрю.
Экран снова моргнул, и снова. Дрожь под коленями усилилась.
— Зачем? — нахмурился муж.
Я пожала плечами:
— Просто так.
— Ты мне не доверяешь что ли? — вскинулся он.
Надо же, как натурально получилось.
— Ну почему же… доверяю. Просто хотела посмотреть. Что ты так нервничаешь?
— Я не нервничаю. Я недоумеваю.
О милый, знал бы ты, как сильно недоумеваю я сама. Я бы даже сказала, что не просто недоумеваю, а пребываю в дичайшем ах...изумлении.
— А мне кажется, нервничаешь. У кого-то появились тайны?
— Тань, ну какие у меня могут быть от тебя тайны? — улыбнулся Прохоров.
Хм, дайте подумать… например, баба на сносях?
— Это ты мне скажи, Глеб.
Он недовольно цыкнул, звякнул вилкой по тарелке и взялся за телефон, разблокировал его, открыл мессенджер:
— Пожалуйста, Маничев пишет. Как я и говорил, по работе. Так что можешь смотреть, сколько угодно, — и протянул мне трубку на раскрытой ладони, при этом явно ожидая, что я откажусь. Мы же верим друг другу, не проверяем чужие телефоны, не контролируем…
Поэтому, когда я не отказалась и забрала его мобильник, у него непроизвольно дёрнулась щека.
— Все в порядке, милый?
— Да! Хотела смотреть, смотри, — а у самого от праведного возмущения аж кончики ушей покраснели. Ну или от того, что он врал. Или от стыда. Кто его знает, — там нет ничего такого…
— Где третье сообщение?
— Какое? — он очень натурально изобразил удивление. Если бы не видела своими собственными глазами, то поверила бы
— Экран моргнул трижды. Сообщений должно быть три. И первое на пару минут раньше тех, что пришли от Маничева.
Прохоров нахмурился:
— Тань, хватит бредить! Какое еще третье сообщение??
— То, которое ты успел удалить перед тем, как отдать мне телефон, — я смотрела на него жестко в упор, даже не моргая.
Потом я, наверняка, пожалею, что не сдержалась и затеяла этот разговор, но сейчас меня просто выкручивало из-за того, что из меня хотели сделать дуру.
Старая жена не равно тупая. Пора бы это понять.
Черты его лица заострились, между бровей залегла глубокая складка.
— Я ничего не удалял! Если у тебя паранойя, то к врачу обратись!
— О, как… к врачу, значит, мне пора, — хмыкнула я.
— Извини, что я такое сказал, — отчеканил Глеб, забирая телефон, — но я терпеть не могу дурацкие подозрения.
— А я терпеть не могу, когда ты врешь
Он подобрался, вскинул на меня волчий взгляд:
— Какая муха тебя укусила? Что за бред? Хочешь искать невидимое сообщение? На! Ищи! Хоть весь телефон вверх дном переверни. Мне скрывать нечего.
— Давай, — нагло сказала я, — что это я одним мессенджером ограничилась?! Давай, посмотрю историю, социальные сети, что у тебя там еще. Давай.
И пальцами поманила, требуя телефон обратно.
Прохоров побагровел.
— Что это вообще за допрос такой?
— Ну ты же меня знаешь, милый. Если вижу нестыковки, ты пытаюсь разобраться. Сообщений было три, ты показал два. У меня вопросы.
— Это не вопросы! Это херня какая-то!
— Знаешь, что ты делаешь, Глеб?
— Что?!
— Ты обороняешься.
— Тань, заканчивай со своим доморощенным психоанализом.
— Это не доморощенный психоанализ, это опыт. Ты всегда начинаешь нервно огрызаться, если в чем-то виноват.
— Я огрызаюсь, потому что ты прицепилась к какой-то херне! Я пришел домой, думал хоть здесь отдохну, и никто не будет выносить мозг, а тут жена включила недоследопыта.
Как же мне хотелось в этот момент надеть ему на голову тарелку, чтобы подлива по морде текла, и на ушах висела такая же лапша, которую он сейчас пытался навесить мне.
— Недоследопыта? — хмыкнула я, едва сдерживаясь чтобы не вывалить правду о том, что я знаю о его драгоценной Оленьке и ее пузе. Мне даже выслеживать никого не пришлось. Такая вот ирония.
  
— Скандалы, интриги и расследования — это не твое, Тань. Так что успокойся уже!