Опасный дар для гадкого утенка (СИ)

  
Опасный дар для гадкого утенка
   
Глава 1
 
— А-кса-на! Иди сюда немедленно!
Саня удивлённо обернулась, но обращались явно не к ней. Переставший рыдать ребёнок поднял на неё зарёванную мордашку, ткнул пальчиком в спешащую к ним молодую женщину и отчётливо произнёс: 
— Мама! 
Женщина подлетела, сходу подхватывая малышку на руки, и крепко прижала её к себе.
  
Саня поспешила подняться с корточек, а цепочку с простеньким кулоном, которым отвлекала девочку, просто накрутила на запястье, чтобы не потерять.
— Спасибо вам, — благодарно улыбнулась взволнованная мамочка. — Эта непоседа второй раз теряется в магазине. Ксюша, не делай так больше, ладно?
— Да не за что, — кивнула Саня, внутренне передёргиваясь. Сама она терпеть не могла, когда её имя сокращали до Ксюши. — Рада была помочь. У вас очаровательная дочурка.
И, наверное, имя девочки в ЗАГСе написали правильно: через «О» — Оксана, а не как с Санькой случилось — через «А». Ну а кто станет заморачиваться с отказником? И на слух одно и то же. Приёмные родители ничего менять не стали, а жаль. Саньку такие вот мелочи жизни иногда задевали. Не то, что она была такая щепетильная или правильная, просто должны быть в мире какие-то элементарные законы, запрещающие коверкать имена.
Саня с застарелым возмущением вспомнила паспортистку, которой нарочно несколько раз указала на ошибку в свидетельстве о рождении. Та равнодушно кивнула, сделала пометку в углу заявления и сказала приходить через неделю. Но за паспортом пришлось ходить несколько дней подряд — каждый раз что-то случалось, словно вмешивались извне. То все компьютеры отключились, то электронный ключ от кабинета потеряли, то её документы не могли найти, то приёмная мама Тома прихворнула.
В итоге всё получилось спустя почти месяц — первый её паспорт, наконец, был готов. Саня, не веря счастью, улыбнулась приёмному отцу, который смог сопроводить её в тот день, проверила внимательно дату рождения: семнадцатого сентября девяносто третьего года. Поставила подпись дрожащей рукой и полюбовалась именем. И, как громом поражённая, уставилась на чёрные глянцевые буковки: «Аксана Даниловна Берёзкина».
— Я же просила! — поглядела на нетерпеливо смотрящую на часы паспортистку. — Имя на «О» должно начинаться!
— Пишите заявление и подавайте все документы в плановом порядке, — равнодушно заявила женщина. — Но вам придётся заново оформить все справки, те уже не годны.
— Санечка, — сочувственно вздохнул папа.
Аксана, так и не сменившая имя, пулей вылетела из паспортного стола, решив, что ноги её там больше не будет.
В двадцать лет всё повторилось до обидного похоже. Разве что родители больше не присутствовали при каждом посещении. Не потому, что этого уже не требовалось для двадцатилетней девицы, а потому что оба тихо покинули этот мир один за другим в течении одной недели. Они были уже пожилыми, когда удочерили маленькую Аксану. Отец не дожил пару недель до восемьдесят пятого дня рождения.
Тогда Саня ещё не отошла от организации общих похорон, тяжело переживая потерю близких людей. Вяло реагировала на мировые катаклизмы, что никак не давали получить новый паспорт без проволочек. А когда всё же выдали его, Саня почти не удивилась. Кто-то свыше, видимо, решил, что быть ей Аксаной до скончания века.
В гипермаркете сегодня творилось столпотворение. Тележек не хватало, к кассам выстроились длиннющие очереди, казалось, здесь собралось полгорода, чтобы закупиться к первому сентября. А может быть дачники присоединились — впереди пятница, да и погода стоит всем на зависть: солнечно и тепло, хоть и обещали дождь и похолодание.
Аксана просто не смогла пройти мимо рыдающего ребёнка. Родителей девочки поблизости видно не было, вокруг сновали озабоченные покупками люди, и Саня испугалась, что ребёнка просто затопчут или ещё что случится нехорошее. Она загородила девочку своей тележкой и наклонилась к малышке, чтобы узнать у неё хоть что-то, а потом отвести к стойке информации.
— Ну ладно тебе, не плачь, сейчас найдём твою маму, — смогла она вклиниться между двумя горькими руладами.
— Мама идти? — спросил ребёнок.
— Идти, — согласилась Саня. — Пойдём вместе к твоей маме?
— Иглать! — заявила малышка и восторженно поглядел на Санькину грудь.
Оказалось, что из выреза рубашки выпал кулон, привлекая внимание девчушки. Простенькая безделушка в виде полумесяца и звёздочки золотисто поблёскивала, свисая на тонкой витой цепочке.
— Это не игрушка, — пытаясь отвлечь внимание ребенка, она спрятала кулон под рубашку.
Девочка заревела.
Пришлось снимать цепочку и показывать малышке, как забавно на ней качается кулон. Не будь это скромное украшение единственной вещью, оставшейся от биологической матери, Саня давно бы от него избавилась. Или, вот, девочке подарила бы без всяких сожалений. Явно же простая бижутерия. Но... рука не поднималась расстаться с кулоном. Везде таскала с собой, даже в душ. Иногда Саньке казалось, что эта невзрачная безделушка, принадлежавшая той, что оставила её в роддоме — как-то защищает её, приносит удачу.
Сдав мелкую тёзку её матери и отстояв длиннющую очередь, Саня, наконец, добралась до кассы. Бодро выложила на черную ленту свои покупки, посмотрела на время. Кажется, везде успевает. Кулон на запястье забавно смотрелся. Может, так и носить?
Иногда, в детстве, зачитываясь приключениями Гарри Поттера, Саня представляла, что она маг или там ведьма, не суть, а этот кулон… вроде волшебной палочки или волшебного же амулета. Качнёшь, загадаешь желание, и о-па! Оно сбывается. Или, допустим, кулон — это портальный ключ в другой мир… Ну а что? Крепко сжимаешь кулон в кулаке, представляешь себе мир, в котором хотелось бы жить. Произносишь кодовое слово — и вот ты уже среди какого-то поля мчишься верхом на вороном скакуне, а вдали сверкают шпили прекрасного замка… 
«Да уж, — горько усмехнулась девушка, — размечталась! Кажется, я и сейчас не прочь была бы сигануть в магический мир... Магия! — Саня вздохнула. — Да нет в мире никакой магии, уж в этом я убедилась неоднократно. Но помечтать-то можно чуточку? Эх!»
Достанься Саньке магия, уж она нашла бы ей применение. Спасала бы всех пациентов в отделении наложением рук или заклинаниями — не важно. Бог Саньку уберёг от личного кладбища, которое есть, наверное, у каждого медика — если и случалась в отделении смерть, то не в её дежурство.
Или вообще ушла бы из медицины, где в последнее время постоянные перемены к худшему. Сокращения, увеличение объёма работы, уменьшение и без того небольшой зарплаты. А ещё реконструктизация — новое слово в развале российской медицины.
Так и порадуешься, что ты всего лишь медсестра, коих всегда нехватка, было бы желание работать на износ за скромный оклад, а не врач, у которых судимостей на каждом от «благодарных» пациентов штуки по две и больше, да и ответственность колоссальная.
— Добрый день. Карта магазина? Пакет нужен? — обратилась к задумавшейся Саньке кассирша с усталым взглядом. Она быстро щёлкала сканером яркие упаковки.
Саня тряхнула головой, отбрасывая тоскливые мысли. Покупки со скрипом, но все уместились в рюкзаке. Он у Сани был вместительным, добротным. Да не так уж много она купила: хлеб, палку копчёной колбасы, кусок сыра и печенье к чаю. Это был небольшой презент тёте Клаве — не с пустыми же руками идти в гости. Жаль, что предупредить старую женщину не могла, ведь телефона у той никогда не было, ни простого, ни, тем более, сотового — не работала в ее доме сотовая связь. 
  
До автобуса Саня дошла бодрым шагом. Отпуск, как-никак. Тепло, хорошо, птички поют. Про птичек — это она для гармонии. Где их тут в городе днём услышишь? Но настроение реально улучшилось.
Перспектива прокатиться к тётке в деревню, оторвав пару дней от долгожданного отпуска, казалась уже не такой удручающей. Да, далеко, но не на краю же света. Зато потом, с чистым сердцем на морское побережье.