Пентаграмма (СИ)

Я поверила, потому что знала, что этим бездушным уродам ничего не стоит прикончить меня.
— Мы поняли друг друга, Мирра? — кивка было достаточно, чтобы он разжал руки и отпустил.
На этот раз никакого вожделения не было. Видимо, страх оказался настолько сильным, что перекрыл все остальные желания и мысли.
— Я вернусь к первому мая, любовь моя. Не натвори бед, Мирра Шейн.
— Век бы тебя не видеть.
Но моя реплика вызвала только смех у демона.
— Не скучай, — он быстро наклонился и поцеловал в губы. Не успела я ответить на поцелуй, как отвечать стало некому. Стояла одна посреди спальни и пыталась взять себя в руки, осознав, что случилось за эти несколько дней. При воспоминании о ночи, что была три дня назад, по спине поползли мурашки, но я так и не понимала, от удовольствия или страха. Возможно, что всё это вместе. Зато теперь, оставшись в одиночестве, я получила уйму времени подумать. В частности над тем, что сказал Астарот о моей родословной. Ангелы тоже что-то говорили о неслучайном выборе Азазеля, но их пророчества тогда не произвели на меня нужного эффекта. Теперь же все части головоломки складывались в картину: демон пришел не потому, что его призвали. Как сказал Герцог Ада, Аза нельзя призвать, а значит, что он целенаправленно использовал этого дурака Риза, чтобы оставить на мне метки. Ангелы не успели помешать ритуалу, но зато потом поспособствовали моим перемещениям, хотя и тут они сплоховали, позволив Белиалу подобраться так близко. А потом и Ризу с его маниакальной жаждой мести. Странно, но я помнила всё, что он творил, хотя не могла вспомнить своих болевых ощущений от его зверств. Осталось просто отвращение. Но возвращаясь к Маб. Всю свою жизнь, я считала, что это сказки-страшилки, про эту королеву фей, про то, что она ворует детей и меняет их на своих. Да и сама я рассказывала эти страшилки детям в приюте, пытаясь уложить их спать. Но теперь оказывается, что всё это на самом деле.
— Привет, Мирра, — раздался над ухом знакомый голос, который заставил подскочить на месте.
— Сангиэль! Как ты меня напугал! — ангел прислонился к стене, и выглядел он, мягко говоря, не важно.
— Я думал, тебя уже ничем не напугать, — он двинулся и тут же поморщился.
— Что это с тобой?
— Небольшой эксперимент, — он отодвинулся от стены, и сразу же в глаза кинулись кровавые борозды на белоснежных обоях.
— Я бы так не сказала, — но и помогать не буду, пока не расскажет, что с ним случилось, и почему он умолчал о моей принадлежности к роду фейри.
— Ты не могла бы помочь мне зашить? — он повернулся спиной, и я ахнула. Два обрубка, как недоломанные крылья, торчали из спины Санги, пачкая его рубашку и мой ковер кровью.
— Что за эксперимент, ангел?
— Помоги мне, а я тем временем расскажу.
— Но… но я не умею зашивать раны, тем более такие!
— Мирра! — прикрикнул он, не дав запаниковать. — Соберись. У тебя есть иголка для простого шитья?
— Да…
— Ну и нитки, думаю, найдутся. Теперь принеси всё это и воды теплой захвати.
Когда я на автомате сделала всё, как он просил, Сангиэль поймал за руку.
— А нет ли у тебя чего-нибудь выпить? Боюсь, что не продержусь долго.
— В буфете бутылка, — но когда он через один шаг сполз на пол, я не стала оттягивать дальше момент его латания.
— Дай мне выпить! — но его тон теперь не произвел на меня никакого впечатления.
— Дам после того, как обработаю твои крылышки.
— Нет у меня больше крылышек, — прошептал мужчина, однако его прекрасно было слышно.
Достав из шкафчика бутылку с виски, я протянула ему стакан.
— Выпей и начинай рассказывать.
— Пару дней назад у меня появилась возможность поймать беглеца, и я решил воспользоваться. Вот только не ожидал, что всё обернётся для меня так.
— А что случилось? — его щеки, шея и даже кончики ушей покраснели. — О, нет, можешь не говорить.
— Я не знаю, как это случилось, — язык у ангела начал заплетаться и мне стало понятно, что ещё пара глотков, и он отрубится прямо на полу. А для наложения швов нужна его помощь.
 
— Эй! Прекрати пить! — я отобрала стакан у Санги. — Давай, помоги мне.
— Хорошо, но верни мне стакан.
— Позже.
И с этими словами посреди моей гостиной был открыт медпункт. От вида темно-красной жидкости меня подташнивало, но приходилось сдерживаться и мужественно штопать спину. К тому моменту, как был сделан первый стежок, обрубки скрылись под кожей, оставляя две огромные зияющие раны. Иголка вошла в плоть с мерзким хрустящим звуком, который дополнился стоном раненого ангела.
— И кто же та женщина, что так тебя отделала? — разговор отвлекал, к тому же было интересно узнать, что же случилось и почему он бескрылый.
— Я не собирался, да и возможностей не было. Она сама начала…
— Все вы так говорите, а по факту оказывается, что сами соблазнили.
— Мирра, ты не понимаешь, это тело… он не может испытывать эрекции, пока я в нём.
— О, замолчи, ради бога!
— Я хотел рассказать не об этом. Меня лишил крыльев Габриэль за один из смертных грехов.
— Прелюбодеяние…
— Да, и теперь перед тобой не просто падший ангел, я вообще больше не ангел.
— Тогда ты не обязан хранить их секреты, — последний стежок — и вторую рану закрыли. — Посиди так, я сейчас принесу бинты.
— Обязан, я связан клятвой, Мирра.
— Какой клятвой? Ты теперь человек, и как собираешься убраться из этого парня? — я обвела руками его тело. — Ты же вроде собирался покинуть его потом.
— Собирался, но в данных обстоятельствах это сделать невозможно.
— Как удобно для тебя.
— Не язви, девчонка, — он зевнул. — Чёрт, я никогда не хотел спать. Да и вообще не спал.
— Зато теперь ты познаешь все радости человеческой жизни: сон, голод, жажду и страсть.
— А знаешь, ради этого можно было лишиться крыльев во второй раз, — он ухмыльнулся и тут же застонал. — Тише, Мирра, мне же больно.
— Зато спеси меньше будет, — но завязывала концы бинта уже аккуратно.
— А ты жестокая женщина, Мирра Шейн.
— Спасибо, — я отодвинулась, собирая ватные диски и окровавленные салфетки в кучу.
— Я совсем забыл спросить, как у тебя дела. Последний раз, когда я имел возможность видеть тебя, ты обедала в ресторанчике на углу Флит-стрит и Астон Плейс вместе с твоим дружком. Где он, кстати?
Его слова заставили меня вспомнить всё, что случилось со мной за последние дни.
— Васс больше не мой друг.
— Вот как? — Сангиэль поднялся на ноги. — И что случилось?
— Азазель всё испортил… — ангел резко обернулся. — Ты не знал?
— Нет, и когда это случилось?
— В пятницу, двадцать первого февраля.
— Вот чёрт! — он запустил пятерню в волосы, ероша их.
— В чём дело?
— Именно тогда я и… мы с ней…
— Слушай, ты так и не сказал, кто же это…
— Я не знаю её имени, красивая, высокая и с большими…
— Я поняла.
— Но знаешь, сейчас начинаю припоминать, что у неё была татуировка на спине. Да, помню, очень удивился тогда.
— И что за татушка?
— Это были крылья, на всю спину крылья.
— Что? — я видела эту татуировку, и мне даже в страшном сне не могло присниться, что это она соблазнила ангелочка.
— Ну, крылья, я тогда посмеялся, сказав, что ангел соблазняет ангела.
— Санги, она далеко не ангел. Я бы даже сказала, что это кривое отражение ангела.
— О чём ты?
— Это была Пейдж, шестёрка Аза.
— Ничего себе.
— Ты попал в оборот этой стервы, Сангиэль.
— Проклятье! — он заходил из одного угла в другой. — Как я мог так попасться?
— Ты мужчина, Санги. Ангел или нет, но мужчина.
— Это не оправдание…
— Ну, ты поплатился за это, — я кивнула на кровавые бинты на полу.
 
— Нет, думаю, ещё нет, потому что одно дело просто секс и другое дело секс с демоном! Это сто раз противнее и ниже чести.
— Я поняла твою точку зрения, — ни за что не скажу ему, что у меня это было и не раз.