Детективные истории эпохи Мэйдзи

Увидев Тораноскэ, Хананоя обрадовался:
– Что, вернулся, великий сыщик! Неужели нашел преступника?
– Ха-ха-ха. А что сталось с твоим «всевидящим оком»?
– Пустяки. Преступник – Франкен. Лицо у него мягкое, а на деле он мастер европейского оружия!
– Ха-ха! Но, знаешь, Франкен слишком искусен для такого деревенского щеголя, как ты. Ведь главное не внешность, а скрытая суть. Это не каждому дано понять.
  
В этот момент появился изможденный Рокудзо. Старый полицейский по натуре был туповат, но обладал выдающимся упорством. Почти не смыкая глаз, он всю ночь исполнял приказ Синдзюро и сейчас, обессиленный, вернулся с докладом. Приблизившись к Синдзюро, он тихо проговорил:
– В «Юдзуки» ждал Хиро Накадзоно.
– Ах, Накадзоно… Правая рука Кано, пропавший три года назад. Да, помню.
– Он, он. Хозяйка «Юдзуки» ничего не утаила и рассказала, что в полдень появился неизвестный, назвавшийся Накадзоно. Сказал, что только что вернулся из Китая, работа еще не завершена, и хотя пока не время показываться, желает доложить лично – и придет вечером в «Юдзуки». Кано засомневался, ведь Накадзоно действительно отплыл по делам в Китай, но считалось, что он погиб в Желтом море. Странное дело, говорил он…
Синдзюро кивнул:
– Понятно, я так и думал. А появлялся ли Накадзоно в «Юдзуки»?
– Нет. Его там не было.
– Как я и думал. И, скорее всего, не появится вовсе. Что еще?
– На этом все из «Юдзуки». Что касается Ацуко, то она крайне подозрительна. За исключением Тадокоро, никто толком не знает ее подлинную суть. Но дурные слухи о ней ходят – особенно, что она слишком сблизилась с Франкеном. Я обошел полгорода, и это все, что мне удалось выяснить…
Синдзюро мягко улыбнулся:
– Я, как всегда, признателен. Вы незаменимы. Благодаря вам я могу спокойно играть в шахматы. Даже если бы я лично все разузнал, большего бы не добился. Ну что ж – пора выходить.
Тораноскэ, до этого едва сдерживавший восторг, не смог скрыть радости:
– Куда ж это вы?
– К семье Кано.
Не выдержав, Тораноскэ громко расхохотался:
– Что вам там делать?
– Похоже, Идзумияма, вы уже знаете, кто преступник. Что ж, мне стыдно признаться, но я только сейчас отправляюсь выяснять правду.
От этих слов, сказанных с такой любезной иронией, Тораноскэ окончательно потерял самообладание. Он облокотился на колонну и, издавая глухой раскатистый смех, не мог остановиться. Синдзюро тем временем сказал Анго:
– Если придет Кадзамаки, проведи его и расскажи все. А потом приходи к Кано. Сэнсэй, наверное, заждался.
С этими словами четверо направились в особняк Кано. Там их уже поджидал Хаями Сэйгэн в мундире начальника полиции, весь обряженный, как на парад. Он выглядел так, словно ни разу не позорил страну. Увидев Синдзюро, он шагнул вперед и крепко пожал ему руку:
– Только вы – наша опора! Пока не поймали преступника – правительство трещит по швам, народ бунтует, беда, беда… А вся ответственность – на мне. Ужас! Преступник найден?
– Вероятно, мы найдем преступника в этом доме.
– Прекрасно!
Сэйгэн был в восторге. Синдзюро направился прямиком на кухню, вызвал О-Кин и велел показать ту самую китайскую вазу с маринованными сливами, которую видел накануне. Он заглянул внутрь, удовлетворенно кивнул, закрыл крышку и спросил:
– Кто трогал эту вазу?
– Никто, господин. А в чем дело?
– Вы уверены?
– А как же! Эту полку никто, кроме господина, не трогает, никто к ней не прикасался.
– Вот как. Но знайте – кто-то все же ее трогал. Вчера в ней было шесть слив, а сегодня – восемь.
О-Кин побледнела. Синдзюро с мягкой улыбкой сказал:
– Нет, ты ни в чем не виновата. Скажи, где большие вазы с солеными сливами?
– Все сосуды господина в этом шкафу.
Он открыл шкаф, и в самом низу оказалось четыре больших глиняных сосуда.
– А теперь я хотел бы увидеть госпожу О-Риэ.
Всех четверых проводили в покои барышни. Синдзюро почтительно поклонился:
– Простите за напоминание о вчерашней неприятности. Но скажите, почему вы так поздно пришли на маскарад?
– Это не имеет особого значения… Просто не хотелось. Если бы можно было, я бы и вовсе не пошла.
– Значит, никто вас не звал и не встречал?
– Никто. Я сама решила. Даже если бы кто-то меня позвал – я бы не придала этому значения.
Но Тораноскэ не выдержал и вмешался:
– Врете вы, барышня! Кто-то же должен был вывести вас именно в тот момент! Посмотрите-ка мне в глаза – хорошо посмотрите!
Синдзюро не выдержал и прыснул со смеху, но не успел остановить Тораноскэ, как тот уже с криком рухнул на спину: госпожа О-Риэ, не дрогнув, схватила с письменного стола за спиной павлинье перо и попыталась воткнуть его в глаз Тораноскэ. Синдзюро, поднимая бедолагу, проговорил:
– Никто не выводил вас, барышня. То, что вы потеряли сознание именно в тот миг, – лишь совпадение. Даже если бы этого не произошло – господин Кано все равно был бы обречен на смерть. Я убежден в этом со вчерашнего вечера. Спасибо, барышня. Благодаря вам мы поймаем преступника.
О-Риэ бросила на него пронзительный взгляд.
– Когда нам всем собраться?
– Примерно через полчаса. Вы уже знаете, кто это?
О-Риэ уверенно кивнула.
Увидев рядом красивого джентльмена и симпатичную барышню, Тораноскэ с неодобрением сказал:
– Нет уж, господин Юки, нет ничего страшнее любовных чар! Даже такой человек, как вы, поддался им, и ваш проницательный ум затуманился. Да так, что вы стали орудием в руках настоящей преступницы!
Синдзюро мягко успокоил Тораноскэ:
– Нет-нет, напротив, стоило мне увидеть прекрасную барышню, как моя проницательность, наоборот, только обострилась.
Он улыбнулся, говоря это, и внезапно покраснел. О-Риэ тоже вспыхнула. В этот момент пришел посыльный и сообщил:
– Господин Кадзамаки только что прибыл.
Синдзюро сразу же напрягся:
– Вот и настал момент, когда все тайны будут раскрыты. Барышня, прошу вас, пойдемте со мной в главный зал.
Все направились в главный зал, где покоилось тело Гохэя. Там уже собрались родственники, близкие и те, кто ему обязан. Синдзюро обменялся приветствиями с доктором Кадзамаки и сказал:
– Я бы хотел, чтобы доктор Кадзамаки осмотрел тело.
Доктор Кадзамаки был выдающимся знатоком западной медицины, обучался в Европе и приобрел все современные знания.
Синдзюро потянулся к крышке гроба, но вдруг опешил:
– Крышка уже прибита… Что это значит?
Домоправитель вышел вперед:
– В связи с необычной смертью, по просьбе госпожи, чтобы не подорвать честь семьи, сегодня утром тело показали лишь ближайшим родственникам, после чего гроб закрыли.
– Но доктор Кадзамаки должен осмотреть тело. Мы бы хотели увидеть его лицо. Я попросил бы вас обратиться к госпоже, получить ее разрешение и вскрыть гроб.
Домоправитель ушел и вскоре вернулся с Ацуко. Она выглядела изможденной и печальной. Синдзюро, сочувственно глядя на нее, неуверенно спросил:
– Госпожа, разрешите открыть крышку?
– Пожалуйста, – ответила она.
Гвозди вынули, крышку сняли. Убрали все саваны и одежду, и доктор Кадзамаки тщательно осмотрел глаза, рот, раны. Закончив, он повернулся к Синдзюро:
– Признаки отравления очевидны. Не могу сказать, какое именно ядовитое вещество использовалось, но смерть определенно наступила не от ранения кинжалом.
– Значит, когда Кано бросился вперед, схватившись за грудь, и осел – причиной был яд, а не рана?
– Да, скорее всего. Было бы странно, если бы от удара кинжалом в бок он начал метаться, будто плывет. Скорее, он бы закричал или обернулся. Выдал бы другую реакцию.
– Благодарю вас. Теперь картина преступления окончательно прояснилась. С прошлой ночи я не сомневался в том, что Кано умер именно от отравления, а удар кинжала был лишь отвлекающим маневром, чтобы скрыть это. Ведь если бы поняли, что он отравлен, стало бы очевидно, что убийца находится в доме. Многие решили, что момент обморока барышни заранее подстроен. Но это всего лишь совпадение. Подстроили же другое – Кано обманом выманили в «Юдзуки», где он задержался и из-за этого опоздал. Это мог сделать только тот, кто хорошо знает его привычки. А именно – что перед важными приемами он быстро ест тядзукэ и закусывает сливами – буквально за пару минут. Убийце нужно было, чтобы Кано срочно съел отравленную сливу.