Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)

— Да, батюшка, благословите, чего изволите? — моментально просунулся в дверь Никифор, чувствуя свою пренепременную необходимость сидеть под дверями и ожидать, а при первом призыве быть в услужении.
— Ты это, узнай, когда у нас почтовая карета отходит, надобно мне одно письмо важное отправить…
— Будет исполнено, батюшка, да только известно мне, что вчерась карета ушла, а следующая будет через неделю. Да и будет ли, сие неизвестно точно, ведь развезло дорогу-то, весна нынче вона какая жаркая да ранняя… Ну, ещё вам, батюшка, известная купечья почта есть, но они деньгу затребуют, их никаким наставлением здесь взять не получается… — сокрушённо покачал головой Никифор.
  
— Купечью не надобно, и казённая сгодится, но чтобы не пропустить! — строго наказал протопоп.
— Да разве ж я не понимаю, батюшка, разве ж я…
— Ладно, ладно, иди уже, — махнул рукой Анемподист Антонович и дьячок исчез также быстро, как и появился до этого.
* * *
Я крутил в руках отшлифованную плашечку. Небольшая, пятнадцати сантиметров в длину, пять миллиметров толщиной и в полтора сантиметра шириной, из берёзы, хорошо отшлифованная она удобно держалась в руке и напоминала ручку обычной советской зубной щётки. Да, в общем-то, щёткой это и должно стать…
Вчера зашёл проведать в лазаретную Архипа и немного поговорили. Рядом с его кроватью на небольшой табуреточке стояла банка с золой.
— А это у тебя что здесь такое? — взял я банку и покрутив в руках вопросительно посмотрел на Архипа.
— Так как же, зола это, Акулина вот принесла, для пользы, говорит, чтобы, когда поутру умываешься, вот золой их и прочищаешь.
— А Акулина-то у тебя прямо заботливая, — улыбнулся я и поставил банку обратно на табуретку, — Слушай, а как ты это… пальцем что ли начищаешь?
— Так, а как же, пальцем, все так и делают… — он приподнялся на локтях и сел на кровати, — А кто-то и мочой полоскает, или известью вот… Только мерзко как-то из отхожего места-то… — Архип поморщился. — У нас, помнится, это самое, была одна травница, так она этот рецепт… мочевой настойки, вот она его и к рукам прикладывать при волдырях давала, только мне не по душе такое лечение, а уж чтобы в рот совать, — он поморщился.
— А мелом? Ну, в смысле, известью, этим тоже что ли зубы-то чистят?
— Ну да, так оно, это самое, зубы только стачиваются сильно, обдирает их известью, а после и распухает во рту всё… А золой, это самое, золой понемногу вполне хорошо выходит, и смрада изо рта нет гнилостного, и не стирает сильно-то…
Выйдя из лазаретной, я зашёл в кабинет штабс-лекаря Рума:
— Модест Петрович, у вас случайно нет в наличии булавок?
— Булавок? — Рум удивлённо посмотрел на меня, — Вы что же это, Иван Иванович, портняжным делом интересоваться решили?
— Да нет, мне она необходима для… для технических целей, и лучше, чтобы покрепче, вот такой примерно длины, — я развёл большой и указательный пальцы и показал Модесту Петровичу.
— Такой длины… булавка… — Рум выдвинул ящик своего рабочего стола и порывшись извлёк оттуда прямую медную булавку с головкой в виде орлиного клюва, — Вот, из Петербурга привёз когда-то, да так и не пригодилась, лежала всё как диковинка рукодельная, — он протянул её мне.
— Благодарю вас, Модест Петрович, булавка то что надо.
— Так, а что же за техническая надобность? Ежели вы, конечно, не желаете пока раскрывать, то я понимаю, но всё же…
— Да никакого секрета нет, я думаю собрать щёточку специальную, для чистки зубов по утрам. Тем более я всё равно вам об этом рассказать собирался, это же ведь и по вашей части дело.
— Щёточку для чистки зубов? — заинтересованно переспросил Рум.
— Совершенно верно, а то ведь пальцами в рот золу толкать не удобно, а зубы надобно всё же очищать.
— Это верно, мне письменная работа одного европейского лекаря в столице в чтение попала, он об этом отдельно сообщает. По его мнению, всяческие заболевания желудочные, происходят иногда от нечистоты во рту, когда запах невыносимый у человека, и гниение между зубами мелких частичек пищи наступает. Выделяется ядовитая субстанция, от гниения сего, а человек её проглатывает, так внутри начинается разложение и болезни пищевого аппарата, — Модест Петрович уже увлечённо рассказывал, а я прикидывал, что эта проблема уже начинает становиться понятной в настоящем веке, а значит и щётка зубная будет совершенно кстати. — Между прочим, уважаемый Иван Иванович, сейчас в столице есть мастера, которые делают просто изумительные приспособления для чистки зубов после еды, у одного графа мне довелось видеть прямо-таки ювелирный шедевр из золота и украшенный камнями драгоценными.
— Что же за приспособления такие? — я с интересом посмотрел на Модеста Петровича.
— Ну как же, известное дело, — он встал и вышел из-за стола, — Вот же, — достал из кармана небольшой продолговатый футлярчик, похожий на скрученную перьевую авторучку и открутив у него колпачок продемонстрировал мне серебряную зубочистку.
Зубочистка действительно была похожа на предмет ювелирного искусства. Головка её была сделана из обработанного кусочка кости с нанесёнными мелкими узорами. Сама зубочистка имела длину около десяти сантиметров и очень походила на булавку, которую мне только что отдал Рум.
— Знаете, а народ ведь тоже на выдумки горазд, — Модест Петрович вставил зубочистку обратно в футляр, закрутил колпачок и спрятал обратно в карман. — Однажды видел, как мужики щепки затачивали ножом и в зубах ковыряли, а то и просто подбирали какие соломинки для той же цели. Так что само-то ювелирное мастерство в этом деле только народную смекалку повторяет, да украшает всячески, дабы человек приличный щепками и соломинками зубы не чистил.
— Ну так зато щепок и соломинок даром можно набрать, тоже свой резон-то есть, — улыбнулся я.
— Резон, он всегда есть, ежели только в нём смысл какой-то имеется, — неопределённо проговорил штабс-лекарь.
— Так смысл вполне можно практический даже извлечь, из щепок-то…
— Практический?
— Вполне практический, — утвердительно кивнув ответил я Руму. — Ну вот даже исходя из вашего, Модест Петрович, рассуждения, ведь получается, что запах изо рта и даже заболевания желудочные происходят от гниения частичек пищи, что остаются в зубах после еды, верно же?
— Так пишут в некоторых книгах, — задумчиво проговорил Рум, — Хотя я считаю, что пишут совершенно обоснованно.
— Ну так вот и выходит, что мужик своей щепкой намного умнее делает, ведь ежели такую зубочистку из драгоценных ли, или из любых других материалов одну и ту же всё время использовать, то и на ней какие-нибудь остатки пищи будут скапливаться, ну так, не явно конечно, но на поверхности. Наверняка эти зубочистки и запах сами постепенно обретают такой… — я на секунду задумался, подбирая слово, — Неприятный такой, или хотя бы… особенный что ли, застоявшийся.
— Запах? — Рум подумал. — Пожалуй можно такое наблюдение сделать, хотя ведь можно и в спиртовом растворе полоскать сию зубочистку.
— Ну так никакого спиртового раствора не напасёшься, — усмехнулся я. — А мужик каждый раз новую зубочистку имеет, вот и выходит, что мужик-то побогаче будет, ежели на каждый раз у него не одна и та же драгоценная шпилька, а новый и, заметьте, абсолютно свежий предмет.
— Эка как вы ловко всё повернули, — засмеялся Модест Петрович. — Но вообще-то тот самый резон в ваших рассуждениях несомненно имеется, — он вернулся за рабочее кресло, — Ну так вы мне покажете после вашу… — он покрутил пальцами, — щёточку вашу вот эту для чистки зубов?
  
— Конечно, Модест Петрович, конечно, вам в первую очередь и покажу, тем более вы и в деле сем участие уже приняли, — я показал штабс-лекарю булавку.
— Ну вы скажете, принял, — Рум махнул рукой, — Больше подарок вам сделал, а там уже ваша забота…
Я делал в плашке отверстия под щетинки и размышлял над словами Агафьи про патент. Ведь мне уже стало понятно, что даже при получении патента не было никакой гарантии, что кто-то здесь, да и вообще в этом времени, станет выполнять патентные условия. Необходимо патент получить, это верно, но надо сразу продумать как обеспечить продвижение своего запатентованного механизма. А здесь виделся только один путь — заинтересовать кого-то из купцов, но так, чтобы именно мне были известны все правила сборки, и чтобы невозможно было просто украсть одну машину и скопировать без понимания сути процесса.