Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)

— Ну полно, полно, давайте-ка лучше вашу мысль про патент получше разберём, ведь мне же, ежели по совести сказать, казалось, что сейчас такой практики не существует.
— Да вы что! Это сейчас самая новая практика! У нас её мало кто понимает. Да только есть один верный способ. Нужно подготовить бумаги и направить их в столицу, чтобы там уже надёжным человеком и заключить патент с кем-то из регистраторов. Можно даже и европейский получить! Но тогда дело сложнее будет, тогда выгоду надобно доказать.
  
— А вы так хорошо о том знаете, или читали только где-то?
— И читала, и знаю, — уверенно и твёрдо сказала Агафья Михайловна, — Мой батюшка очень интересовался новшествами разными техническими, даже мельницу с механизмами организовывал, да только болезнь неожиданная их с мамой забрала, он и не успел многое завершить, — она вздохнула, но быстро взяла себя в руки. — Так вот, мы с ним часто в столице бывали по делам торговли от нашего поместья, там-то и люди интересные мне стали известны. Однажды с батюшкой мы в канцелярском ведомстве документы получали. Я конечно ожидала в карете, а батюшка вышел из ведомства с господином таким солидным, вот из их разговора я и услышала эту новость про патенты европейские. Господин тот хоть и в летах, но вполне здрав и сейчас, а с батюшкой моим у них после дела серьёзные были… Ежели написать ему, то он должен помочь в нашем деле…
Главное, что мне приятно было услышать, так это то, что Агафья Михайловна назвала это дело «нашим». Значит не ошибся я в ней.
— И ещё… — она замолчала как бы смутившись, а я вопросительно поднял брови, ожидая продолжения. — И ещё у меня ведь другой дядюшка имеется, в государственном ведомстве чин большой имеет, а дочь его, сестра мне двоюродная, замужем за капитаном первого ранга на флоте… Это же ведь тоже нам может в делах поспособствовать?
— Агафья Михайловна, да вы полны удивительных сюрпризов, — я улыбнулся. — В очень хорошем смысле этих слов конечно же…
  
Глава 2
 
Протопоп Анемподист Антонович Заведенский нервно ходил туда-сюда по своему обширному кабинету и отрывисто бормотал:
— Ты смотри-ка, а… Вот черти лукавые-то, а… Перевели всё же под Томск… А этого теперь под собой оставили… Ну Пимен, ну жук хитрый, а…
На рабочем столе Анемподиста Антоновича лежало письмо из Тобольской епархии. В письме был ответ на его, Анемподиста прошение:
«Благочинному барнаульских церквей, протопопу Анемподисту Заведенскому. Сим уведомляем о получении вашего, достопочтенный благочинный, донесения и указываем, что сии монашеского постригу работники хотя и относятся к ведению Тобольского епархиального начальства, да только ваше, достопочтенный благочинный, ведение на сие монашеское сословие не распространяется, о чём вам несомненно по всему нашему заведённому правилу известно. Трудники монашеские на сем деле по известному благословению правящего митрополита, епископа Тобольского и Сибирского делом сим занимаются и никакого убытку составить барнаульскому благочинию не могут. За сим, достопочтенный благочинный, обращаем ваше надзорное внимание на несомненно важные епархиальные дела, коих и у вас в полном достатке имеется, а именно, по донесениям из Томского духовного ведомства, есть случаи несправления со своими обязанностями мелких и средних чинов духовного звания, пропущение в Великую четыредесятницу служения, не исправление следованных треб, мздоимство, сквернословие, утайка кружечных доходов и распущение в игре карточной да совместного с прихожанами пития тяжкого вина. Прочие тяжкие и скорбные повинности вам, достопочтенный благочинный, и самому ведомы, потому как доброму пастырю и наставнику в делах благочестия даём вам благословение правящего митрополита Тобольского и Сибирского, а также уведомляем, что в связи с переходом горных производств заводчика Демидова в ведение казны, впредь направлять донесения о делах вашего подведомственного благочиния на Томскую епархию, коию и назначается вам уведомлять о делах и прочих надобностях по её начальствующему отныне для вас положению».
Анемподист Антонович ещё немного походил по кабинету, хмуря брови и мысленно прикидывая как лучше поступить, а потом прокричал в сторону двери:
— Эй, Никифор!
Дверь почти сразу приоткрылась и в неё просунулась мордочка дьячка:
— Да, батюшка, благословите, чего изволите?
— Чайку мне согрей, да мигом.
— Сию минуту будет исполнено, — и Никифор как быстро появился также быстро и исчез, прикрыв дверь, будто коробочка защёлкнулась обратно, и чёртик вернулся в табакерку.
Через пять минут на маленьком чайном столике перед Анемподистом Антоновичем стоял нагретый чайничек и тонкая, китайского фарфора чайная чашка. Протопоп присел на креслице и налил себе чаю. Отпил несколько глотков, похмурился, а потом решительно встал и пересел за свой рабочий стол. Он был из тех людей, которые так просто не отказываются от своих задумок, поэтому перед протопопом появился чистый лист и перо с чернильницей, и он начал писать новое прошение:
«В Томское духовное ведомство от протопопа Анемподиста Заведенского благочинного церквей посёлка при барнаульском заводе и приписанных к нему поселений. Сим доношением сообщаю, что моим радением на вверенной мне территории производится самое тщательное расследование всех…»
Анемподист Антонович отложил перо и задумался, потом опять взял его и решительно продолжил:
'…производится самое тщательное расследование всех надзираемых мной дел, особенно касаемо тех, что случаются по немощи и греховному соблазнению среди чинов духовного ведомства. Сии дела происходят по нашему радению не так часто, о чём могу предоставить моё самое точное уверение. Однако есть и дела, при которых требуется неотлагательно привлекать подведомственное нашему благочинию народонаселение, что и для упрочения общей благочестивости вполне хорошо.
Как известно благочинием нашим надзираются приписные крестьянского сословия, лица мещанского происхождения, мастеровые и служащие казённых ведомств, но по их повседневных и обязательных трудах нет никакой возможности привлекать сих лиц к строительным работам на благо нашего благочиния. В работах же по благоустроению прихода видится первейшая необходимость, так как от приходского строительного благоустройства происходит и благоустройство богослужебное, чинное исправление треб и достойное проживание исполняющих требы служителей, из чего происходит и уважение к Церкви нашей в самом общем характере сего понимания.
В прошлом годе начато строительное устройство главного соборного Петропавловского прихода, но по причине недостатка работников мной было испрошено дозволение Тобольского духовного ведомства призвать монашеских лиц, исполняющих работу по обжигу кирпича при барнаульском заводе. Сего дозволения получено не было, так как сии монашеские лица осуществляют труды свои под ведомством Тобольского духовного начальства, а наше благочиние переведено под начало Томского духовного ведомства. Однако, кроме указанных в сём донесении лиц, в нашем ведении находятся и колодники, осуждённые на вечные работы и сосланные в здешние территории, а ещё и приписные крестьяне, что находятся под арестом по своим преступным побегам с других работ.
Посему прошу благословения и верного указания, дабы можно было привлечь сих колодников и арестантов для работ по строительному благоустройству при соборной Петропавловской церкви барнаульского посёлка, о чём прошу дать соответствующую грамоту к Начальнику Колывано-Вознесенских казённых горных производств с вернейшим уверением в государственной важности сего дела.
  
С великим радением о делах нашего духовного ведомства и надеждой на верное расположение к нашим заботам о духовном наставлении лиц преступного содержания, протопоп и благочинный церквей при барнаульском заводском посёлке Анемподист Заведенский'.
— Вот так-то… — удовлетворённо откинувшись на спинку кресла пробормотал протопоп Заведенский, — Вот так-то… Эй, Никифор, — позвал он дьячка.