Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)

Работа по возведению нового цеха закипела. Основание и стены возвели довольно быстро и это было связано с ещё одним моим новшеством. Оказалось, что на берегах Оби есть отличные отвалы глины, которая просто идеально подходила для строительных работ. Но главное, я понял, что из огромных куч скопившегося после плавок шлака можно делать подобие шлакоблоков! Самым трудоёмким процессом было изготовление примитивного цемента, но мы справились с этим дробя кирпичные осколки и смешивая их с просеянным пеплом от печей. Хотя свои цементные составы были известны некоторым мастеровым, но я решил не тратить время на их проверку, а пойти более известным и понятным для меня путём. Песка или отсева вокруг было предостаточно, да ещё и добавки золы усилили прочность шлакоблочных кирпичей. Для стен цеха это было идеальным решением, потому они и выросли с невероятной для этого времени скоростью — за две с половиной недели.
  
Фундамент цеха я решил делать из кирпича с применением специальных балок. Во-первых, это было намного долговечнее, чем любые хорошие шлакоблоки. Во-вторых, нагрузка на фундамент предполагалась довольно значительная, а потому из имеющихся у меня в наличии материалов кирпич подходил для этого лучше всего. Да и учитывая высоту всей конструкции первые метры стен мы сделали также из кирпича. К концу марта фундамент и стены уже были возведены и теперь предстояла установка в цехе оборудования и сборка новой плавильной печи. Вообще я предполагал поставить три печи, потому размер цеха предусматривал возможность реализовать эту мою задумку в течении текущего сезона. Параллельно с этим ставили балки и покрытие крыши.
Мужики только дивились моим нововведениям, но с каждым днём доверяли мне всё больше и больше. Фёдор трудился не покладая рук и казалось, что он наконец нашёл применение своей неуёмной энергии, которая раньше у него уходила на постоянные ссоры и драки, да устройство недовольных настроений. Теперь он поверил, что жить можно иначе, а в его труде имеется смысл, который он сразу видел, когда глядел на стены нового цеха. «Наша работа!» — с гордостью говорил он мужикам и радовался каждому новому шлакоблочному кирпичу как своему собственному новонародившемуся сыну.
— Фёдор! — позвал я, — Иди сюда!
— Ага, Иван Иваныч, чего такое? — Фёдор подбежал ко мне, утирая рукавом взмокший лоб.
— Сегодня будем котёл из склада выносить, надо брёвна подготовить для транспортировки.
— Не понял, для чего? — Фёдор удивлённо посмотрел на меня, и я понял, что надо бы слова использовать более понятные.
— Перетаскивать будем в новый цех, это и есть транспортировка.
— Аа, понял, — ощерился Фёдор. — Так после обеда что ли потащим-то?
— Да, после обеда и потащим, — утвердительно кивнул я. — Давай, готовь пока брёвна, да смотри, чтобы перекатывать по ним удобно было, без суков чтобы всё.
— Так всё ж понял, Иван Иваныч, не серчай, сделали уже. Сейчас тогда скажу, чтобы до склада их подносили, готовили чтоб.
— Давай, после обеда народ собери у склада и начнём.
Фёдор пошёл готовить транспортировку, а я направился к наспех сколоченной из грубых досок мастерской, где готовились шланги. Через эти шланги я думал пускать от машины воздух в печи.
Два монаха, которые остались на работах, как раз занимались подготовкой будущих шлангов. Вчера мы с ними сделали несколько экспериментальных образцов. На деревянных черенках, предварительно обработанных маслом, обернули два слоя кожи, обработав стыки острыми лезвиями до толщины в миллиметр. После на клеевой основе обернули кожу вокруг черенков, сделав таким образом внутреннюю часть шлангов. Далее пошла в ход холщовая ткань, которую обернули в несколько слоёв на клеевой основе вокруг уже готовых кожаных оснований. В итоге получилось что-то похожее на грубый пожарный рукав.
Когда я вошёл, монахи как раз снимали просохшие рукава шлангов с черенков. Я помог им и решил проверить шланги на растяжение:
— Подержи вот так, — показал одному из монахов, что выглядел покрепче.
— Потянуть что ли хочешь? — взялся он за один край шлангового рукава.
— Ага, на растяжение проверим сейчас, — я потянул рукав на себя. — Ну что ж, вполне себе неплохо, — оценил я и удовлетворённо отложил готовый рукав. И стал помогать снимать оставшиеся с черенков.
* * *
Начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр сидел в своём кабинете над большой стопкой бумаг. Вошёл секретарь:
— Ваше превосходительство, росписи вот готовы, по колодникам и беглым приписным крестьянам, — он подал Бэру папку. — И… может по раскольникам требуется список?
— А что там с раскольниками, много их здесь числится?
— Так после указа матушки-императрицы их же сюда понассылали, только списки сии от духовного ведомства имеются… не полны они…
— А отчего так? — Бэр нахмурился и строго посмотрел на секретаря.
— Тако же не имеется всех сведений требуемых… за уходом сих раскольников в отдалённую часть земель здешних.
— Что значит за уходом? Кто позволил указ императорский нарушать?
— Тако ведь никто им не позволил, дак они ж и сами горазды, — проговорил быстро секретарь.
— Что значит горазды, ты чего мне здесь туману наводишь⁈ Ясно говори! — Фёдор Ларионович хлопнул ладонью по столу от недовольства.
— Тако они ж… — секретарь вжал голову в плечи. — Они ж от приписки к заводам при Демидове ещё когда уходили, дабы на заводах повинность не исполнять.
— Это что за дело такое безобразное⁈ — возмутился Бэр. — Как это не исполнять повинности⁈ — он посмотрел поданные секретарём списки, потом отложил их в сторону. — Ты мне сюда протопопа пригласи, благочинного здешнего, Анемподиста Антоновича Заведенского.
— Будет исполнено, ваше превосходительство, — секретарь поклонился и уточнил: — К какому времени изволите благочинного ожидать?
— Да вот сегодня, как отобедаю, так и пускай приходит, — Фёдор Ларионович подумал ещё немного и добавил: — А Пётр Никифорович Жаботинский, за ним пошли немедля, пускай прямо сейчас и приходит.
— Будет исполнено, ваше превосходительство, — секретарь быстро удалился выполнять указания генерал-майора Бэра.
Через полчаса в дверь вошёл полковник Жаботинский:
— Ваше превосходительство, разрешите?
— Аа, Пётр Никифорович, заходите ваше благородие, заходите, — Бэр вышел из-за стола и сел на кресло возле чайного столика. — Прошу вас, — он указал Жаботинскому на второе кресло.
— Благодарю, — Пётр Никифорович сел. — Что же, надо сказать, что господин Ползунов довольно скоро строительство у себя организует, не находите?
— Ползунов? — немного удивлённо проговорил Бэр. — А что же в том худого, работа идёт и слава богу.
— Работа-то идёт, да разве это способствует вашему замыслу? Посёлок-то ведь вы задумали в этом году в каменный перестраивать, а все работники у Ползунова трудятся.
— Так вот о сем деле я с вами и хочу беседу составить, — неожиданно ответил Фёдор Ларионович.
— О сем деле? — переспросил удивлённо Жаботинский. — Чем же я могу быть полезен в этом, ваше превосходительство?
— Ну, ваше обучение, ежели мне память не изменяет, как раз с фортификациями всевозможными связано было, верно?
— Так то военные фортификации, здесь же, насколько я понимаю, разговор о зданиях жилых и мирных идёт, — полковник Жаботинский пошевелился в кресле то ли от недовольства, то ли просто устраиваясь поудобнее и настраиваясь на долгий разговор.
— Ничего, нам и на военных фортификациях опыт ваш полезен будет, — успокоил его Бэр. — Здесь надобно общее понимание вопроса.
  
— Так что же вы желаете мне поручить?
— Знаете, Пётр Никифорович, — Бэр задумчиво потрогал стоящую на столике чайную чашку. — Дело перестройки посёлка будет у нас, как бы точнее выразить, не в первую голову. Оттого и требуется собрать сведения и подготовить план посёлка при Барнаульском заводе для утверждения сего плана в Кабинете её величества. Вопрос-то казённого ведомства ведения, вот нам и требуется наперво план составить, а после его на утверждение отослать.