Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)

— Так, а отчего же сами не устроите? Я так вижу вам и самому вся идея видится вполне ясно?
— Нет, здесь надобно, чтобы по науке всё было изготовлено, а то ведь и крепить это всё, да и по установке бочки расчёт делать, а здесь… Вот как вы сказали, у кого какое дело дано, вот потому мне на ваше инженерное разумение надёжа больше, чем на мужиков-то советы… Мужики-то, они ж вроде сообразительные, а грамоты не разумеют, счёта не знают, как же на них в таком новом деле полагаться можно-то? Никак невозможно! — Прокофий Ильич помахал перед собой руками, как бы отводя от себя такие дурные мысли.
  
— Так, а отчего бы мужиков этих грамоте не обучить-то, а? — Ползунов подался вперёд. — Ведь и для вашего торгового дела здесь выгода прямая имеется. Могли бы мастеровых нанимать уже по их обученности, да товар делать более грамотный-то. А то ведь и для работы в лавке, так же ведь? В лавке поди тоже счёт да грамота вам одну выгоду бы принесли. Сколько лавок смогли бы открыть, где и отчёт вам верный может работник дать, и по счёту товар принять.
Прокофий Ильич задумался. Было видно, что он не ожидал такого поворота разговора. Потом он встал и подошёл к своему рабочему столу. Открыл ящик и достал то самое старое письмо, что лежало на столе перед приходом Ползунова. Сел с этим письмом обратно на стул и показал на листок взглядом:
— Знаете, Иван Иванович, мой дед когда-то здесь в приписных крестьянах числился, на заводе демидовском с самого начала подвизался трудиться. Тогда здесь ведь только лес да речка были, когда заводских сюда приселять-то начали. Ещё вот две деревеньки малые стояли по разным краям речки, вот этой местной, Барнаулкой которая зовётся нынче. Вот дед мой здесь и подвизался. Дело он знал крепко, да и от утруждений не бегал никогда, а потому стал здесь мастеровым при заводе, а после и поставил его сам Акинфий Демидов над заводскими делами управляться. Не над всеми, конечно, но деду для укрепления хватило. В общем, вольную он смог себе заслужить, да торговым делом занялся. Так наша купеческая жизнь здесь и пошла… — Пуртов замолчал, что-то вспоминая и глядя на листок у себя в руках, потом продолжил: — Вот это вот письмецо от самого Акинфия Демидова тогда пришло на завод, он его главному управляющему как наказ прислал. Само-то письмецо в заводское правление сохранено, а сия бумага была откопирована, дабы деду моему наказ демидовский исполнять в точности, да бумагу при себе необходимую иметь. А наказ был такой, что пивных изб тогда понаоткрывалось здесь уж больно много, а в избах тех заводские мужики всю работу пропивали, а потом и совсем бросали. Да на печах погорело сколько их по пьяной лавочке-то. В общем, наказано было сии пивные избы обнаруживать и закрывать самым строгим счётом… — он опять замолчал, как бы раздумывая над своими дальнейшими словами.
— Что же, дед ваш сии избы смог позакрывать? — внимательно спросил Ползунов.
— Это без всяких сомнений, избы так позакрывали тогда, что в каких и никого не осталось после… — Прокофий Ильич ещё раз посмотрел на листок в своих руках. — А ежели никого в избе не осталось, то ведь надобно сии постройки как-то приспосабливать, верно? Верно, — Пуртов сам ответил на свой вопрос. — Вот дед мой и взялся купить пару таких изб, а на их месте уже отец мой домишки построил новые, для содержания товара, да под лавки новые торговые. А вот сейчас у меня один такой домишка вроде как не очень под дело торговое занят… Может и правда обучать кого можно там, ну как вот в Тобольске я видел училищные дома-то?
— Ну, ежели вы на такое благое дело пойдёте, то, думаю, по поводу вашей домашней водяной системы мы сможем договориться, — твёрдо сказал Ползунов.
— Только вот кто их обучать-то станет? У нас же здесь отродясь никого из учительствующих не было, всё до Тобольска только ближние училищные заведения, да и то больше для духовного ведомства-то, да по службе государевой мелкой.
— Ну вот как раз в этом вопросе у нас есть одно преимущественное достоинство, есть здесь человек, который сможет обучением заниматься, только мне с ним вначале переговорить надобно, — Ползунов подумал вдруг, что их разговор со штабс-лекарем Румом и Агафьей Михайловной по поводу устройства богадельни получает сейчас совершенно неожиданное развитие.
— А давайте, Иван Иванович, была не была, рискну да соглашусь, — решительно ударил рукой по коленке Прокофий Ильич, а потом хитро посмотрел на Ползунова и добавил, — Только по водяной системе ко мне в дом-то, здесь наш уговор должно тоже порешить-то.
  
Глава 8
 
— Агафья Михайловна, милая, да разве вам следует руки так морозить-то, — Акулина разгребала деревянными граблями землю под будущие грядки аптечного сада и одновременно помогала Агафье размечать территорию специальными колышками.
— Ну что ты такое говоришь, Акулина, разве не для того мы сюда направились, чтобы разметку точную сделать? А ежели счёт и грамоту из нас только я знаю, так не мне ли следует этим делом и заниматься, верно? — сказала Агафья, сверяясь со списком и втыкая колышки по краям будущих грядок.
— Верно-то верно, да ежели руки застудить, так и проку от вашего знания большого не будет, одно только болезное расстройство, — проворчала с заботой в голосе Акулина, но замечания делать перестала.
Солнце поднялось уже почти на обеденную высоту. Из-под земли поднималась ранняя зелёная травка, а на деревьях свистели на разные лады пробудившиеся от зимних холодов птичьи голоса. К женщинам подошли штабс-лекарь Модест Петрович Рум и Иван Иванович Ползунов.
— Какое место удобное, — сказал с удовлетворением в голосе Рум, указывая Ползунову на территорию аптечного сада.
— Место и верно подходящее, да и идея ваша, Модест Петрович, с вот этой посадкой трав лечебных очень хороша.
Они подошли к работающим женщинам.
— Агафья Михайловна, здравствуйте, — Ползунов наклонил голову в приветствии.
— Доброго дня, Иван Иванович, — Агафья воткнула последний колышек и, выпрямившись, поправила на голове платок. — А мы вот закончили уже, я решила, что помощь моя будет здесь очень кстати.
— Ваша помощь, уважаемая Агафья Михайловна, во всём кстати, — штабс-лекарь тоже наклонил голову в приветствии. — А вот Иван Иванович ведь к вам по делу пришёл.
— Верно, — Ползунов кивнул и улыбнулся.
— Ох, так я же чертежи-то ваши уже подготовила к отправке, — спохватилась Агафья. — Да только надобно пакет запечатать, да можно по купеческой почте отсылать, оно так скорее и надёжнее будет-то. Я же и письмо к сестре своей подготовила, дабы бумаги рассмотрены были надёжными людьми.
— Очень вам признателен, Агафья Михайловна, но дело у меня к вам несколько иного характера.
Акулина и Рум отошли в сторону и штабс-лекарь начал что-то объяснять Акулине, показывая на территорию аптечного сада. Ползунов и Агафья не спеша пошли по тропинке.
— Знаете, Иван Иванович, погода нынче прямо чудесная, словно нам свыше благословение делается… А птицы, слышите, пробудились от зимы, поют так тонко, — проговорила Агафья.
— Это верно, погода очень хороша, нам и котлован нынче удалось вовремя подготовить, цех новый отстраивать будем сразу с печью новой да машиной к ней приспособленной. Я решил, что старую модель можно пока запустить, тем более что и детали все у неё готовы.
— Вы всё время в заботах о делах заводских, а ведь следует и отдых иногда организму давать, Иван Иванович, прогулки для сего довольно полезны ведь, да и вот погода к сему располагает, верно ведь?
— Да, Агафья Михайловна, дороги нынче прямо быстро просыхают, подводы с рудой легче доставлять получится.
  
Они отошли уже на два десятка шагов от Рума и Акулины и Агафья остановилась:
— Иван Иванович, вы кажется сказать мне что-то хотели, — она вопросительно посмотрела на Ползунова, теребя край платка и ожидая ответа.
— Да-да, простите меня, совсем ведь о другом хочу с вами поговорить, — быстро сказал Ползунов.
— Ну так и что же это за разговор такой? — осторожно спросила Агафья.