Вперед в прошлое 11 (СИ)

— Какой за руль? Ты рехнулся? — взвился отчим, но как-то вяло. — Не пущу.
А я не поеду с человеком, который может вырубиться в любой момент или, хуже того — помереть! Бац — и все. И отек легких. Вот, у Наташкиного Андрея недавно было.
— Кто тебя научил водить…
— Алексей…
— Эту машину? Ах он…
— Да не сейчас! Уже давно. Я за один день не научился бы. Сил у меня много, с рулем справлюсь. А до села тут недалеко.
  
— Я в порядке, — уперся отчим и завел мотор.
Я закрыл лицо руками. С другим человеком можно было бы договориться, надавить на то, что не поеду с человеком, который на грани обморока. Вылез бы из салона — и он сдался бы. Этот же — нет. Если уперся, это всерьез и надолго, и до победного конца, даже когда он — собственная кончина.
В бедненькое село мы въехали минут через пять. Отчим остановился и закашлялся, упершись в руль. Я побежал к ближайшему дому. Старушка, которая ко мне вышла, прониклась и вынесла пластинку аспирина. Поблагодарив ее, я вернулся в кабину, отдал таблетки отчиму, который съел сразу две и запил чаем из термоса.
— Предлагаю ехать домой, — сказал я. — Товар у нас не портится, он разве что мороза боится, но его быть не должно.
Отчим откинулся на спинку, закрыл глаза и запрокинул голову.
— Нет. Сейчас станет полегче, и дальше поедем, продадим все. А иначе как?
Вот же баран упертый. И за руль не пустит! И не отдохнет, потому что мужик же ведь! Деревья умирают стоя. Вся злость на этого дурака сразу ушла. Он же реально умереть может! Это уже прямая угроза жизни, потому я решился на внушение:
— Василий, сейчас вы уступите мне водительское место…
Его лицо перекосило от ненависти, он рванулся ко мне, как бешеная собака в последнем порыве, но все-таки взял себя в руки.
— Ни за что! Это тебе не игрушки!
Ясно, внушение на него не действует, даже когда он ослаблен. Как я ни пытался его убедить, что умею водить грузовики, он не слушал и доказать не позволял. Через полчаса таблетка подействовала, отчим расправил крылья и полетел.
Два поста ГАИ нам снова помогла избежать табличка «Пустой». А в поселке большая часть торговли легла на меня. И мешков я натаскался, и наорался так, что охрип. Отчим тоже пытался геройствовать, но я его отгонял от кузова. Василий, конечно, тот еще бык и скотина, но не хотелось бы, чтобы мама овдовела раньше срока.
Торговля шла бойко, не так, как в Черкесовке, где здорово помог общительный Каналья. Но к пяти вечера мы распродали все, кроме двух мешков риса и одного — картошки.
Продавая последнее, мы стояли возле магазина, и взгляд упал на телефонную будку. Надо позвонить маме, сказать, что Василий заболел, чтобы готовила лазарет. Я направился к телефонной будке, набрал наш номер, ответила мама, как я и ожидал.
— Ма, — выпалил я, — Василий заболел, сильно. Температура под тридцать девять. Сбили, но к вечеру она снова поднимется.
— Господи… вы далеко⁈ — заволновалась она.
Если бы мама знала, как ее возлюбленный насиловал свой организм, то открутила бы ему голову, и мне за компанию.
— Будем после шести. Он выпил аспирин…
Фоном прозвучал взволнованный голос Бориса. Завязалась перепалка его и мама — видимо, они конкурировали за трубку, дальше говорил Боря:
— Паш, тут звонил какой-то Бес. Сказал, это жизненно важно. Какой-то Хмырь у них!
В душе будто оборвалась струна. Беспризорники поймали того, кто пытался меня убить! А он точно выведет на заказчика!
— Где их искать, он сказал? — сделал стойку я.
— Сказал странное. Они там, куда ты вещи приносил. Бес был уверен, что ты знаешь, где это.
Вот так номер!
  
Глава 16
 
А если это ловушка?
 
Это вторая неожиданность за сегодня, вогнавшая меня в ступор.
Боря расспрашивал меня, что это за Бес и откуда я его знаю, а я стоял и тупил, пытался собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Ответил только, что Жека Бес — друг Бузи, старшего сиротки, который живет у Лидии.
Так-так-так. Выходит, Бес и сотоварищи поймали Хмыря и держат у себя? Ждут, когда я приеду? И что делать? Получается, надо ехать. Но ехать с деньгами нельзя, отдавать их на хранение отчиму не хочется. Не то чтобы он мог их забрать — просто я чуял, что не надо этого делать. Вдруг решит, что подростки должны ходить в школу, а такая сумма мне навредит?
Но везти миллион к мелким беспредельщикам — верх глупости… Так что выход один: деньги — отчиму.
Но есть нюанс: он чуть живой, может вырубиться по дороге.
В идеале надо бы приехать домой, сбросить балласт, собрать наших или хотя бы Илью позвать, приехать в пункт назначения и поговорить с Хмырем. Вот только вряд ли он сдаст заказчика, придется пользоваться знаниями взрослого, давить, запугивать… Или беспредельщики его уже раскололи? Им руки пачкать не привыкать.
Ясно одно: не узнаю, пока не приеду в их логово, а приехать надо как можно раньше. Но отчима бросать нельзя…
Потому я принял решение и проговорил в трубку:
— Боря, передай трубку маме.
Брат обиженно засопел: он почуял тайну, движение, а тут такой облом: его к тайне не допускают. Но ныть он не стал, послушался.
— Что у вас за делишки? — возмутилась мама. — Что за Хмырь, что за срочность?
— Ма, мы сейчас едем домой, мне нужно выйти в центре. — Откуда мы с отчимом добираемся, я говорить не стал, чтобы не волновать ее. — Очень нужно, а Василию Алексеичу плохо, у него поднялась температура, и я не могу его оставить одного. Приезжай на остановку на центральный рынок, когда я выйду, ты проконтролируешь, чтобы с ним все было в порядке.
Последнее я произнес вполголоса: если отчим услышит, что мы говорим о нем, как о тяжелобольном, может психануть, и все пойдет наперекосяк, то есть так, как захочет его разгоряченное сознание.
— Во сколько мне надо быть там? — забеспокоилась мама. — Ну. На рынке?
Я прикинул расстояние, которое нам придется преодолеть: до нашего города ехать час с небольшим. Час-десять, час-пятнадцать, где-то так.
— Прямо сейчас все бросай и приезжай. Мы там будем где-то через час. Пока то, пока сё…
— Уже бегу! — выдохнула она в трубку. — Автобус через пятнадцать минут! Ой! Надо торопиться.
Если немного нас подождет — нестрашно, главное раньше нее не приехать. Мама — идеальная жена прошлого века, которая слушается мужа безоговорочно и ради него готова на все. Василий для нее — удачная партия, как и она для него, потому что никто такого долго не вытерпит.
Вспомнилась его предыдущая жена, которая по нему убивалась так, что землю кладбищенскую под нашей дверью рассыпала. Наверное, я плохо разбираюсь в людях.
К трубке снова подошел Боря, видимо, лучше ему стало, и спросил:
— У тебя все нормально? Че это мама разбегалась?
— У меня — да, отчим заболел, как ты, температура у него высокая, а он за рулем. Прошу маму приехать, проследить, чтобы он не убился.
— А-а-а…
— Давай, Боря, выздоравливай! Скоро увидимся!
Прервав связь, я бросил еще монетку и позвонил Илье. В мыслях была каша, я запаниковал и мог принять неверное решение, нужно было просто посоветоваться, впутывать Илью я не собирался. Если не скажу, куда мне надо прийти, он не будет вовлечен.
К телефону подошел Ян.
— Пашка, здорово! Илью позвать?
— Привет, Ян. Давай.
Пара секунд, и Илья проговорил:
— Привет. Что-то случилось?
— Да, случилось! — выпалил я. — Беспризорники по моему заданию поймали Хмыря, который на меня напал.
Воцарилось напряженное молчание. Наконец Илья сказал:
— Ты где сейчас? Откуда ты это узнал?
— Оставил свой номер пареньку, которому дал такое задание, он старший у бродяжек. Когда паренек позвонил, к телефону подошел Боря и передал мне его слова.
  
— То есть ты даже не разговаривал с теми беспризорниками, вся информация — со слов Бори?
— Ну да, — сказал я и понял, что меня понесло, и воспринимаю ситуацию слегка неадекватно.