Господин следователь. Книга 12 (СИ)
— А паспорта у меня нет, — растерялся титулярный советник. — Не догадался, что может понадобится.
Нет паспорта — это плохо. Теоретически, можно привлечь Василия Ивановича к административной ответственности за нарушение паспортного режима, но я человек не мелочный. Тем более, человек сам приехал, облегчил мне работу.
Записав показания господина Бойкова, придвинул ему протокол допроса, который тот подписал не читая, предложил:
— Пообедать не желаете сходить? Пост закончился, у меня ресторатор знакомый. Супчик вкусный, а самое главное — судак запеченный. Не знаю — в реке Вологде водится ли судак, у нас он отменный. Я все утро по делам пробегал, промялся — есть очень хочется. И вы, как мне кажется, перекусить не прочь.
— Не прочь, — согласился Василий Иванович. Признался: — Я вчера вечером приехал, ни ужинать, и ни завтракать не смог, кусок в горло не лез. Вроде, ни в чем и не виноват, а кругом виноватый.
Хотел сказать титулярному советнику о друзьях, которые нам не всегда друзья, но оставил мнение при себе.
Мы пошли в ресторан, который держит Егорушкин-старший. Скидки у меня там нет, зато лишнего не насчитают.
В ожидании официанта, Василий Иванович спросил:
— Как я полагаю, вы меня подпоить решили? Предупреждаю — несу я много.
Хотел ответить, но к нам подскочил официант.
— Все, как обычно? — поинтересовался парень.
— Ага, — кивнул я. — Только на двоих. — Пояснил гостю: — Обед от ресторатора, все самое вкусное.
— А водочки? — посмотрел официант на гостя. — Иван-то Александрович не пьет, а вы?
Официант, допустим, не совсем прав. Иван Александрович пьет, только редко. А уж здешний обычай пропустить рюмочку-другую за обедом, так и не смог перенять.
Бойков удивленно посмотрел на меня, задумался — явно, прислушивался к себе, решил:
— Графинчик. Маленький.
— До обеда или вместе с обедом?
— Вместе.
Официант убежал, а Бойков сказал:
— Простите. Ошибся. Думал — начнете меня выпытывать.
Выпытывать смысла нет. Уперся, как баран. Да и меня больше интересовало другое, хотя я и говорил — дескать, мне это неинтересно. Поэтому спросил:
— В Вельском уезде леса вырубают, а что с ними потом делают? Если воруют в больших объемах, это же нужно куда-то девать? Железной дороги нет, куда лес везут.
Я пытался прикинуть — где Вельск, а где города, где может понадобиться столько леса? Далековато.
— Так их по Ваге сплавляют, — пояснил Бойков. — Вяжут плоты, гонят из Ваги в Северную Двину, по ней в Архангельск сплавляют.
— В Архангельск?
— Ну да. Там же у нас окно в Европу со времен Ивана Грозного. Вырубают-то не елку или сосну, а лиственницу. Англичане берут, французы, но больше норвеги скупают.
Точно! Что-то я подзабыл. Пусть у нас основная торговля идет через Балтийское и Черные моря, но и Белое никуда не делось.
— А я думал, что норвеги только зерно и треску берут.
— И это берут, — кивнул Бойков, — но и лес покупают. Им лиственница и самим нужна, и англичанам перепродают. А Вельский уезд контролировать сложно. Пока из Вологды до Вельска доедешь, дорога всю душу вынет.
Я покивал. В моей реальности Вельск в составе Архангельской области, это удобней для управления.
Нам принесли обед и мы притихли, отдавая дань уважения здешней кухне. И супчик неплох, а уж судачок особенно. Пожалуй, не хуже Анькиного. Или похуже?
С обедом покончили, рассчитались — каждый сам за себя. Господин Бойков спросил:
— И какие ваши дальнейшие действия, господин следователь?
— Самые простые, — хмыкнул я. — Мы с вами отправимся в гости к вашей родне. Вернем им украденное колье, а заодно вы с ними и познакомитесь.
— Увольте, — поморщился лесной ревизор. — Я их ни разу не видел, и видеть желания нет.
— Придется, — улыбнулся я. — Вам же губернатор четкий приказ дал — восстановить отношение с родственниками. Вот вам и повод.
Не станешь же говорить, что мне нужно твердо убедиться, что Василий Иванович и на самом деле не был в гостях у Игнатьевых? Бумаги, где подтверждается его алиби, пока не пришли. На слово я людям верю, если это касается лично меня. А вот касательно службы, то нет.
Глава 22
Неудача следователя
Мы сидели вокруг круглого стола, в центре которого лежало «драгоценное» ожерелье. Мы — это Сергей Петрович Игнатьев, кичащийся тем, что он не граф, его супруга Мария Сергеевна, племянница полковника Заболоцкого (не путь с Зооболоцкими!), а еще двоюродный племянник Василий Иванович. Ну, и я.
— Даже не знаю, кем лучше быть — дураком или преступником, — задумчиво изрек отставной коллежский советник Игнатьев. — Допустим, ежели я за десять лет не понял, что ожерелье фальшивое — то я полный дурак. А коли понял, так получается, вводил следствие в заблуждение.
— Получается, что и я хороша, — поддакнула его супруга. — И меня можно посчитать либо дурой, либо преступницей.
— А это на ваше усмотрение, — доброжелательно заметил я. — Но пусть лучше… не дураками, а простофилями. Не вижу ничего страшного в том, что вы подлинник от подделки не отличили. Я сам бы принял камни за настоящие, и золото — за подлинное. Полицейский эксперт считает, что ожерелье для театра изготавливали, бутафория.
Про эксперта я малость присочинил, но не важно. Коли ювелира из Пассажа для экспертизы задействовали — стало быть, полицейский.
— Бутафория, только не для театра, — уточнила коллежская советница. — Дядюшка говорил, что во Франции, если у дамы нет денег на украшения, а хочется в глаза пыль пустить, то она ювелиру копии заказывала. Вот и его подруга — имя уже и не вспомню, копию ожерелья купила. А на прощание она дядюшке эту копию и подарила.
Что-то я такое припоминаю. Не из личного опыта — откуда в нем быть таким украшениям? Из мировой литературы [29]. Еще где-то читал, что Александра Коллонтай — первая в мире женщина-министр, выдающийся дипломат, на приемах у шведского короля носила поддельные драгоценности, потому что своих у нее не было, а проверять бы никто не стал.
— Короче говоря, про консультанта, который ваше колье в три тысячи оценил — вы солгали?
— Солгал, — вздохнул Игнатьев. Мне понравилось, что высказался в единственном числе. Супругу не приплел.
— Так и какого… врать? — вспылил Бойков. — Я из-за вас едва под суд не пошел! В такой грязи вывалялся по вашей милости, что хрен отмоюсь.
Мария Сергеевна упрек племянника не приняла.
— Прости, Василий, но тебе следовало самому к нам в гости приехать, а не воришку присылать, — твердо сказала женщина. — Какая разница, что у нас украли? Или ты считаешь, что память о моем дяде — и твоем двоюродном дедушке, измеряется только деньгами?
— Да, именно так, — поддержал ее муж. — Приехал молодой человек, который выдал себя за тебя. Откуда мы могли знать? А как уехал — колье пропало. Думаем — спасибо, племянничек.
— Поймите, я никого не посылал, — опять возмутился Василий. — Я только поведал одному своему…
Титулярный советник оглянулся на меня и притих. Не хочет сказать — кому же поведал? А еще — зачем было красть такую ерунду?
— Так, уважаемые родственники, — вмешался я. — Давайте, со своими отношениями и взаимными претензиями, вы позже разберетесь, когда я уйду. Пишете мне расписку, что ожерелья вами получено, претензий ни к кому нет, вот и все. Мне, чисто по-человечески любопытно — на кой… хрен вы мне про золото говорили, про рубины с сапфирами, если золото самоварное, а камни — стекло?
Я бы рассмотрел такой вариант, что Игнатьев, преувеличивая ценность украшения, решил кинуть подлянку моему отцу, действуя через сына. Правда — в чем здесь подлянка, не слишком понятно. Создать «глухарь»? Ну и что? Нераскрытое преступление — нормальное явление у следователей. И, кроме того — первым к Игнатьевым пришел не я, а помощник пристава, которому они жалобу написали и объяснение давали, что украдено ценное ожерелье.