Господин следователь. Книга 12 (СИ)

У-У!
  
Глава 13
 
Игнатьев, но не граф
 
Зимнее утро сумрачное. Рассвет не раньше восьми, а у меня еще семь. До службы бы спать и спать, но я уже успел и печку протопить, и живность свою накормить. Теперь вот, готовлю себе на завтрак жареную картошку с луком. Спасибо Аньке — прикупила по осени, свою-то мы не сажали. И огурцы соленые имеются. Сало мы нынче не едим — пост. Да и закончилось сало. И хлеба у меня тоже нет. Ладно, что кофе с чаем большой запас, и сахар имеется — здоровенный кусок, его еще расколоть. Не помню — можно ли сахар употреблять, нет ли, у батюшки спрашивать неловко.
  
Был бы я умным, сейчас бы обед какой-нибудь соорудил. В смысле — заготовку. Долго ли гречку помыть, посолить, да в печку сунуть? Вот только, все крупы у меня закончились, да и все прочее, а самому идти в лавку не комильфо. Судейский чиновник с петлицами «высокоблагородия» лично покупает провизию? Фи… А ведь придется. Не курьера же со списком в лавку посылать. Я уж и так кручусь, как могу. И у Десятовых иной раз ужинаю, и даже обедаю, и в ресторанах с трактирами подкармливаюсь. Но постоянно ходить к тетушке невесты неприлично, а «общепит» уже порядком поднадоел. У нас же город, опасаются «рестораторы» готовить скоромное — постные щи, каша с грибами. Осточертело.
Может, командировку какую придумать? По прошлому году помню, что в придорожных трактирах и щи с мясом подают, и прочее. С другой стороны — делать «разгрузку» для организма полезно.
Кухарка моя по-прежнему в нетях. На службу к хозяину не приходит, но заявлять в участок о пропаже прислуги резона нет. Яскунов вчера докладывал, что пьянствует моя кухарка вместе со своим бывшим коллегой — дворецким покойного генерала Калиновского Яковом. И пофиг, что пост.
Сколько она уже пьянствует? Неделю? Пожалуй, обратно на службу ее не возьму. День, максимум три, еще можно простить, но неделя…
Уже всех озадачил, кого можно, чтобы новую кухарку искали, так нет, пока не нашлась.
Зато вчера заявились две мартышки — бывшие одноклассницы Аньки, предложили «бартер» — они мне уборку сделают, ужин приготовят, а я им за это песенок попою. Мол — как же Иван Александрович хорошо пел, когда у Ани отвальная была! И как же здорово мы всей гурьбой по городу погуляли.
Заманчиво, конечно, попеть, поглядывая, как девчонки (взросленькие, надо сказать!) моют полы… Когда-то бы от такого предложения в восторг пришел, а нынче… Нет и нет. Влияет, оказывается, среда обитания не только на тело, но и на сознание.
Это гимназистки имеют право быть безбашенными — что с них взять, с шестиклассниц, но у меня-то в башке кое-что имеется. И я сказал твердое нет. Тем более, что гитара моя осталась в доме невесты, да и неприлично, если две красивые барышни у молодого мужчины станут полы мыть. Девчонки немножко надулись, но согласились, что да, неприлично. Тем более, что и полы они ни разу в жизни не мыли, и ужин не готовили. Семьи зажиточные, есть и уборщицы и кухарки. Но попробовать-то хочется!
Нет уж, нет уж, пусть девчонки на ком-нибудь другом потренируются. Например — на мужьях, когда замуж выйдут. Но, подозреваю, что коли до шестнадцати лет уборке и готовке не научились, так потом и подавно не освоят.
Вспомнился вдруг один из моих любимых литературных персонажей, мой коллега в некотором смысле — Гаррет, частный детектив в мире волшебников и фей [19]. До сих пор не понял, как ему удается расследовать преступления, зато в его доме имелся старый повар по имени Дин, а всеми хозяйственными и финансовыми делами занималась девочка- крысючка. Да, еще у него в подвале обитает некое могущественное существо, которое при желании можно считать компьютером.
Без крысючки я бы как-нибудь обошелся, а от мужчины-повара не отказался бы. Но в Череповце мужчины служат только в ресторанах да трактирах, а в частных домах их нет. Или есть, но я просто о них не знаю? Переманил бы.
Куда как проще жить, если на тебе не висят хозяйственно-бытовые вопросы.
Картошка готова. Я прикинул, что этого количества мне хватит и на завтрак, и на обед. Не забыть только в лавку зайти, хлеба купить.
Может, пока никто не видит, поесть картошку прямо со сковородки? Горячая — оно вкуснее.
Но нет, не стану. Коли положено есть с тарелки — буду с тарелки. И соленые огурцы не в картошку, а тоже, в отдельную тарелку, и порезать луковку колечками, маслом постным заправить.
И не забуду, что вилку нужно держать в левой руке, а нож в правой, хотя можно бы прекрасно без ножа обойтись.
М-да. Еще немного, обзаведусь домашним пиджаком и домашним галстуком, а не стану накидывать халат.
Ну все, кофий выпит, посуда помыта (на вечер не откладываю), пора на службу. Мне сегодня пару допросов предстоит провести. Еще место происшествия осмотреть. Смысла в этом почти и нет, преступление (если оно было!), случилось давно — с полгода, но надо.
Можно бы и на санки прыгнуть — извозчик предлагал господина следователя бесплатно домчать, куда нужно, но я и пешком. Здесь и идти-то всего ничего — с полверсты, а погулять после завтрака дюже полезно.
И топает господин следователь в дом господина Игнатьева, который, как сообщила мне наша полиция, пусть и неохотно, но признался, что кража-то у него была. И даже сподобился жалобу написать.
А кража такая, что на мирового судью не спихнешь. И Савушкин, получивший жалобу и первоначальное объяснение, сразу ее не раскрыл. Придется разбираться самому.
Ужас, как не люблю кражи. С убийствами, с ними попроще. Все-таки, убийца и следы оставляет, и тело жертвы о многом может сказать, да и потенциальный преступник выявляется легче, потому что не каждому выгодно убивать. Определил, кому выгодно, а дальше только улики собрать.
А умыкнуть чужое имущество, это многим бывает выгодно. Увы и ах.
Кражу мехов и шуб раскрыли случайно, благодаря мастифу. А тут как? А хрен его знает.
Сергей Петрович Игнатьев слыл у нас фрондером и вольнодумцем.
Во-первых, потому что всю жизнь прослужив в Новгороде, будучи в чине коллежского советника, статского, до которого оставался месяц (по слухам!), дожидаться не стал, а вышел в отставку и переехал в Череповец. У нас он живет не то девять, не то десять лет.
Во-вторых, имея деньги на строительство двухэтажного каменного дома, отстроился не в дворянской части города, а в купеческой, в селе Федосьево [20]. Село, правда, со времен Указа матушки Екатерины тоже считается городом, но старые привычки неистребимы.
В-третьих, и сам Игнатьев, и супруга его, предпочитают ходить на службу в Благовещенский собор, а не туда, куда им положено — в Воскресенский.
И, в-четвертых, считается нелюдимым, общаться ни с кем не любит.
К визиту я подготовился заранее. Еще вчера отправил господам Игнатьевым визитную карточку с курьером, она вернулась с пометкой — 9.00.
С фасадной части дом Игнатьевых выглядит небольшим и аккуратным — двухэтажный, но всего-то в четыре окна. Но коли зайти в глубину двора, увидишь, что он достаточно длинный, да еще и загибается буквой Г.
Подошел к дверям в намерении постучать, увидел, что имеется дверной молоток —это и хорошо, кулак целее, а кольцо, должное стучать по железяке, закреплено в козьей морде.Вишь, рога имеются, борода.
Молоток крепится к дверям двумя простыми шурупами. Вывернуть — пара пустяков. И куда коллекционеры смотрят?
  
Нет, определенно у меня сдвиг по фазе на почве коллекционирования. Всех коз все равно не собрать, у меня специализация — фарфоровые или фаянсовые фигурки. И не коза это вовсе, а морда дьявола, а их я не собираю.
Постучался, двери открылись.
На пороге стояла немолодая полненькая горничная в белом переднике, кружевной наколке. Судя по улыбке — смешливая.
— Чего изволите сударь? — поинтересовалась прислуга.