Связанные кровью (ЛП)

Излишне говорить, что мы смотрим три эпизода «Шиттс-Крик» , и я не могу сосредоточиться ни на каких нелепых вещах, которые говорит Алексис, или на шутках Дэвида.
Мой желудок урчит уже в пятый раз, и Грейсон вздыхает.
— Тебе нужно поесть, — говорит он, хватая пульт и выключая телевизор. — Идеальное время.
Грейсон смотрит на дверь.
Я наклоняю голову набок, слыша звук целенаправленных шагов. Похоже, это мой второй любимый вампир.
Кольт врывается с сумкой, которая отчетливо пахнет яйцом, беконом и картофельным буррито.
Ладно, возможно, он мой самый любый мужчина.
— Тебе следует поесть, тебе понадобится много энергии.
Я отталкиваюсь от дивана, подхожу к нему, бросаю сумку, которую он мне дает, на стойку и обнимаю его за шею. Поцеловав его, я шепчу:
— Спасибо, — и иду открывать бумажный пакет.
Открывая небольшую баночку с сальсой, я осторожно наливаю ее сверху и откусываю огромный кусок.
— Разве это неправильно — возбуждаться от этого? — спрашивает Грейсон Кольта, тот качает головой.
— Неа.
Я их игнорирую, так как занята жеванием. Кольт занимает место рядом с Грейсоном и ложится на подушку, заложив руки за голову. Есть что-то отвратительно привлекательное в том, как он лежит. Это может быть бицепс или, может быть, ленивый настрой , который сопровождает эту позицию.
Пока я ем, они говорят о каких-то делах Кровавой Мафии. У меня кончается сальса, прежде чем я успеваю доесть буррито, поэтому я накрываю ее последней четвертью и бросаю в сумку, не видя смысла есть буррито теперь, когда пикантности уже нет.
— Деми. — Голос Маттео потрескивает в динамике.
Я игнорирую его и наполняю стакан водой. Кольт и Грейсон замолкают, и я чувствую их взгляды на своей спине. Мои плечи поднимаются от их внимания.
— Деметрия, давай. Не веди себя так
Грейсон втягивает воздух и качает головой.
Видишь, по крайней мере, он понимает, что твое необоснованное поведение меня бесит.
По большей части я веду себя вполне разумно, и мне не обязательно разговаривать с Маттео, чтобы жить под его крышей.
Кольт проводит рукой по рту, наблюдая, как я допиваю остатки воды и яростно тру стакан, выплескивая свое разочарование на стекло.
— Детка, ты поговоришь со мной?
Крепче сжимая чашку, я засовываю щетку внутрь и раскручиваю его вперед и назад.
— Не называй меня так, — говорю я, мои слова вырываются полурычанием.
Динамик потрескивает.
— Детка, нам нужно поговорить.
Стекло треснуло в моей руке, и его кусок разбился в раковине, разлетевшись на более мелкие кусочки.
— Блять.
Я вздыхаю и выключаю воду, выбрасываю сломанную половину в мусор и собираю остатки из раковины.
И только когда я заканчиваю выбрасывать последний крошечный осколок в мусор, я понимаю, что динамик отключился. Две секунды спустя я слышу его шаги в коридоре.
Там, где Кольт и Грейсон идут созиданием, Маттео идет с разрушением. Как будто каждый мощный шаг мог поколебать фундамент здания и обрушить его.
Я выбегаю из кухни в гостиную, сохраняя как можно большее расстояние между собой и входной дверью, не убегая и не прячась в чулане.
— Ты хочешь, чтобы я избавился от него? — спрашивает Кольт, приподнимая покрытую шрамом бровь.
Он серьезен. Он бы швырнул Маттео на задницу, если бы я этого захотела. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, прежде чем я хмуро смотрю на дверную ручку.
Она крутится и шатается под силой врезающихся в нее ладоней Маттео. Металл трескается о стену, вероятно, оставляя дыру.
Грейсон бросает взгляд на Маттео и ударяется грудью о него.
— Успокойся, черт возьми.
Маттео шипит на него.
— Что-то сломалось.
Кольт усмехается.
— Это был стакан, Маттео. Ты видел на камерах, что она не пострадала. Тебе просто нужен был предлог, чтобы ворваться сюда и навязаться силой.
— Я бы никогда не навязывал ей себя. — Слова произносятся так тихо, что даже не ожидаешь, что они прозвучат угрожающе. Но так и происходит.
Прищурив глаза, Кольт встает и засовывает руки в брюки костюма.
— Я не это имел ввиду, босс. Есть и другие способы навязать себя человеку, который не готов.
 
Маттео пихает Грейсона в грудь, когда тот не позволяет ему пройти.
— Я не в настроении, Грей. Если хочешь, чтобы тебе оторвали голову, оставайся на месте.
Его глаза становятся черными, и Кольт встает на подушечки ног, готовый вмешаться при втором ударе Маттео.
Это выходит из под контроля. Я ценю, что Кольт и Грейсон пытаются защитить меня от него, но я большая девочка. У Маттео ужасный выбор времени, но если он хочет драться со мной, кто я такая, чтобы остановить его?
— Пропустите его.
Голова Грейсона поворачивается в мою сторону. Я смотрю в его черные глаза и пожимаю плечами.
— Я убью его, если придется.
Маттео бросает на меня мрачный взгляд, но я игнорирую его и иду к Грейсону.
— Со мной все будет в порядке. — Я провожу рукой по его руке и сжимаю ее. — Пропусти злого вампира.
— Если ты уверена.
Я киваю.
Грейсон отходит в сторону, и я прижимаюсь к стене, позволяя Маттео пройти мимо нас и войти в квартиру.
Кольт немедленно вступает с ним в схватку, но их битва выражается в смертельных взглядах и тикающих челюстях. Их вампирская сила прокатывается по воздуху пьянящей медной волной.
— Можете ли вы дать нам минутку? — спрашиваю я, отвлекая Кольта на время, достаточное для того, чтобы они могли разорвать зрительный контакт.
Губы Маттео растягиваются в удовлетворенной улыбке.
Я указываю на него.
— Ты не прощен, мудак.
Его улыбка исчезает, и он хмуро смотрит на меня, скрещивая руки на груди. Светло-серая хлопчатобумажная рубашка, которую он носит, плотно облегает его грудь.
Не то чтобы я обращала внимание.
— На выход. — Он выплевывает эти слова, взглянув на Кольта и Грейсона.
Кольт останавливается и целует меня в лоб, прежде чем уйти с другим вампиром.
Дверь захлопывается, и мое сердце колотится, внезапно осознавая, что оно застряло в комнате с вампиром, который может его разбить.
Дерьмо. Это была ужасная идея. Мне следовало принять предложение Кольта и опрокинуть его на задницу.
Маттео
Зрачки Деми расширяются, и она сжимает пальцы в кулаки, упирая руки в бедра. Она уже должна знать, что не сможет скрыть от меня свои чувства, особенно когда они кричат по связи.
Злость. Страх.
Легкий привкус темноты, который я усвоил, — это ее желание нанести мне удар.
Не могу сказать, что я виню ее.
— Что ты хочешь сказать?
Она поджимает губы, чтобы не зарычать на меня. Белки ее глаз окрашиваются в красный цвет, но этого недостаточно, чтобы я мог об этом беспокоиться.
По крайней мере, пока.
— Я сожалею о том, что случилось с Тайрой.
Некоторые морщинки на ее лице исчезают, глаза смягчаются, а губы кривятся в грустной гримасе.
— Спасибо.
Прочистив горло, я делаю шаг к ней. Но останавливаюсь, когда она делает шаг назад.
— Ты боишься меня?
Она качает головой.
— Нет.
Это на вкус как ложь.
— Я не причиню тебе вреда.
Усмехаясь, она перемещает свой вес и поднимает бедро.
— Ты уже это сделал, Маттео.
— Я знаю, ты не понимаешь, почему я сделал то, что сделал…
— Почему ты свернул мне шею перед нашим общим врагом и громко и ясно дал понять, что не доверяешь мне?
Я вздыхаю и потираю затылок.
— Ты же не собираешься упрощать эту задачу, не так ли?
Она бросается ко мне и толкает меня в грудь.
— Легко? Хочешь, чтобы я повернулась и сказал тебе, что все в порядке, что я на тебя не злюсь?
— Нет. — Я качаю головой. — Я не об этом спрашиваю.