Японская война 1905. Книга восьмая (СИ)

  
Глава 22
 
На католическое Рождество враг решил усилить натиск на фланге, но кое-что не учел. Во-первых, самого Буденного, а во-вторых…
Наивные! Если по скорости лошади на короткой дистанции не особо и уступали броневикам, то вот про защиту Дуглас Макартур что-то не подумал. Всего одна рота, направленная им наперерез в правильном месте, пулеметами и минометами остановила несколько тысяч.
  
— Возможно, не растянись они в колонну, смели бы вас, — задумался Людендорф, чей полк был отправлен Семену на усиление.
— Не в колонне они не смогли бы передвигаться по местным дорогам, — Буденный немного успокоился. — Они были обречены еще на этапе планирования, и странно, что вроде бы умные в чем-то другом американские офицеры это не поняли. Или это было детское желание пробить наши позиции там же, где мы сами не смогли это сделать?
— Или что-то еще, — Людендорф хлюпнул носом. Болтанка на кораблях и постоянная сырость дали о себе знать, и он простудился. Впрочем, пока ему удавалось это скрывать, а то макаровские медики точно бы сразу засунули его в госпиталь. Иногда русские умеют переврать и испортить даже такую понятную каждому немцу вещь как орднунг.
— Хорошая мысль, — Буденный задумался. — Усилить патрули. И поднимите прямо на передовой один аэростат…
Семен понимал, что это, считай, гарантированно минус шар. Гарантированно раненые и погибшие солдаты и офицеры, но ему нужна была информация! А шары на дальней линии из-за постоянных дымов, что использовали американцы, были уже не столь эффективны. Десять минут заняло развертывание аэростата, еще столько же — наполнение водородом из баллонов и набор высоты.
Рядом тут же начали разрываться снаряды: сразу несколько тяжелых батарей решили отработать как по самому шару, так и по тем, кто мог находиться рядом с ним.
— Информация! — рявкнул Семен, теряя терпение.
— Американские броневики движутся на параллельной дороге на Олбани…
Опасно. Но как говорил про такие случаи генерал — туман войны рассеялся, и сразу стало все понятно. Непросто, придется поработать, но в голове уже был план. Первым делом предупредить посты на том направлении, чтобы подготовили встречу. Сдержать врага, как недавно это приходилось делать американцам — жизненно важно. А тем временем сам Семен будет собирать ударный кулак, который сможет этот прорыв остановить. Тут важно выделить достаточно сил, не забыть про резервы и позаботиться, чтобы бой прошел именно там, где это будет выгодно именно им. Учитывая преимущество врага в силах, по-другому просто никак.
Успеть вовремя — это азбука боя, но поспешность — это уже ошибка.
— Как думаешь, где они свернут? — Людендорф тоже склонился над картой.
— Спрингфилд, — Буденный не сомневался. — Это единственный крупный поворот, где они могут попытаться развернуться и разыграть пару лишних полков.
— А тут? — немец указал на серию озер и болот, прикрывающих Новый Орлеан с северо-востока вплоть до самого океана. — Разве индейцы не говорили, что там есть тропа? Или они вполне могут везти с собой понтоны, как это сделали мы сами, когда брали Луизиану?
Семен поднял лицо вверх, ловя капли дождя. Карты — это правильно, но какие в такую погоду болота! Туда только сумасшедший сунется, а даже если они найдутся среди американцев, даже если не утонут по пути…
— Пусть попробуют, — он улыбнулся. — Одно дело идти через болота, если тебя не ждут. И совсем другое, если на выходе окажется хоть одна наша батарея.
Людендорф согласно кивнул, а потом был рывок на восток. Земля у Спрингфилда — это плантации с узкими грунтовками, где успели прогуляться вражеские диверсанты, и сразу два «Громобоя» подорвались на минах. Обидно, но вокруг было полно других дорог, а спереди уже доносились звуки боя — враг пытался успеть прорваться как можно дальше.
— Поднять шар, — снова приказал Буденный, останавливая колонну.
— Заметят, — напомнил Людендорф.
Разумно: несмотря на взрыв, они вполне еще могли воспользоваться эффектом внезапности, однако Семен чувствовал, что они что-то упускают. И точно! Еще до того, как аэростат набрал высоту, он понял, что его смутило.
— Мины есть и на соседних дорогах, — прибежали разведчики.
— Слишком много, чтобы притащить их все на своих двоих, — понял Людендорф.
— И пушки, — подсказал Буденный. — Сразу несколько батарей.
— Крупные калибры? — уточнил немец. — У американцев же есть броневики, на которые они их ставили. Как наши самоходные артиллерийские установки.
— Именно. И что наши САУ, что их бьют только прямой наводкой. А тут — тяжеловесы работают издалека.
Мины, артиллерия — если раньше у Семена еще были сомнения, то теперь он был практически уверен, что враг протянул сюда временную железную дорогу для улучшения снабжения. Наблюдатели на шарах получили уточнения, что именно им нужно искать, и через пару минут действительно заметили спрятанную ветку еще километров на десять севернее.
— Три уровня атаки, — одобрительно кивнул Людендорф. — Американцы учатся.
— Но они слишком увлеклись, — оценил ситуацию Буденный.
Если конные части были готовы откатиться при первой угрозе, если броневики хотя бы частично, но прикрывали свои фланги, то вот на железной дороге явно не рассчитывали, что их заметят. Проход двух броневых рот через низины получился незамеченным. Гусеницы месили грязь, но тянули машины вперед, и вот… Уже американские аэростаты, новые минные поля, пулеметы. Но этого слишком мало, чтобы остановить ветеранов Маньчжурии.
— Выгружай минометы! — разнесся над низиной крик офицера.
Кажется, странно использовать броневики просто для доставки, но сейчас именно так будет эффективнее всего. Мины одна за другой стали накрывать сначала американские батареи, потом укрытия пехоты и, наконец, поезда и вагоны, где некоторые пытались найти убежище. И никакой возможности ответить. Обычные пушки просто ничего не могли сделать, когда враг был так близко и в то же время за пределами прямой видимости.
— Кажется, наше самое страшное оружие — это совсем не броневики, — Людендорф оценил результаты прорыва.
— Без броневиков минометы никогда не оказались бы там, где нужно, — не согласился Буденный и поморщился.
Еще недавно подобная операция привела бы к панике в рядах противника. В крайнем случае они бы попытались окопаться, теряя время и инициативу. А выбить временные укрепления не так уж и сложно при должном опыте, который у них был… Но враг, оказавшись отрезанным от основных сил, сделал то единственное, что имело смысл в этой ситуации. Начал прорываться.
И пусть они успели поставить немного мин, пусть накрыли их на переходе, но основные силы американцы успели отвести. Проваливаясь по грудь в тину и грязь, рванули напрямую через болото и вышли. Да, не только броневики могут срезать угол — люди делают это не хуже. И снова проклятое равновесие, снова механики и разведка работают на износ, готовясь к новому раунду. Первые шаманят над моторами, которые не должны подвести в нужный момент. Вторые собирают информацию, без которой ни броневики, ни пушки, ни люди не смогут ничем помочь.
В итоге два часа тишины, а потом новая партия — враг выдвигается в сторону дамбы у Ливингстона. Сколько же у них сил? Буденный сам не заметил, как задал этот вопрос вслух.
— Рождество же, — немного невпопад ответил Людендорф.
— У нас 7 января по юлианскому календарю, — потер лоб Семен.
— У католиков и протестантов — двадцать пятого декабря. И враг использует на полную весь тот энтузиазм и тот подъем, что царят у них в армии.
  
— А завтра, значит, будет откат, — Семен бросил взгляд на карту.
Несмотря на отправленные вперед силы, в новой атаке уже не было того размаха, что в прошлый раз. Одна волна, на сорок километров ближе к основным силам и тылам у Батон-Ружа — словно проверка, не выдохся ли враг, не готов ли он отойти сам по себе. И этим можно было воспользоваться.
— Темнеет, далеко они уже не пройдут, — Буденный посмотрел на Людендорфа.