Мои две половинки (СИ)

– Хочешь сделать из меня любовницу арестанта?
– Я много чего хочу с тобой сделать, – пригрозил в шутку, повалил меня на спину и накрыл собой. Без спросу принялся щекотать. – Например это. Или вот это, – ущипнул за бок, – и даже это, – задрал пижамную майку и всю мощь молодецких лёгких выдул мне в пупок.
Я хохотала и извивалась, пробовала отбиваться и щекотать в отместку. В пылу азарта мы чуть не навернулись с дивана.
  
– Всё-всё, хорош, – выдавила сквозь смех и поджала пальчики на ногах, которые он собирался то ли облизать, то ли покусать.
– Точно? – Рома разинул рот и клацнул зубами рядом с моей ступнёй.
– Точно-точно, – закивала и перетащила его к себе на грудь, взлохматила макушку. Осенило спросить: – Так с авралом и сыном вы меня обманули?
– Скажешь тоже, – он потёрся носом о торчащий из-под маечки сосок, – заканчивали с приготовлениями. Всякие дорожки стелили, публику организовывали, плакаты дорисовывали. Про шубу напрочь забыл. Я должен был её стилисту передать, а в голове ж ветер.
Рома вдруг осёкся, поднялся надо мной на вытянутых руках и проговорил:
– Знаешь, о чём сейчас подумал?
Помотала головой. Я точно знала, о чём думала сама. Как хорошо мне в эту минуту, тепло и спокойно рядом с ним, и что такого комфорта между нами не было даже в самом начале отношений.
– Мы с тобой никогда не занимались любовью.
– Эвона как, – рассмеялась и убрала с его глаз чёлку. – Уверен, что память тебя не подводит?
– Абсолютно. Всё время какие-то дикие гонки: как забористее тебя взять, да затейливее подмять под себя. А вот так, чтобы неторопливо и с нежностью, – что-то я такого не припомню.
Так и подмывало спросить, какая муха его цапнула. Только зачем? Понимала, что имя этой крылатой бестии: ревность.
Мы обменялись взглядами. Хочешь? Хочу!
Да и как ответить иначе, когда на тебя просительно смотрит почти обнажённый мужчина, бедром ты осязаешь его растущее желание, а под взглядом готова растечься пенной лужицей? Вот и я думаю, в баню размышления.
Он поцеловал одними губами. Долго игрался, уворачивался от моего языка. Оглаживал тело с трепетом. Не мял в руках и набрасывался с жадностью, а именно ласкал. Лёгкие движения, гладкие касания. Я плавилась. Повторяла все ласки, водила руками по тугим мускулам и рельефным впадинам.
Рома приподнял меня за руки. Оторвался от губ, помог снять маечку. Нежными поцелуями спустился по шее к груди, выцеловал каждый сантиметр до края шортиков.
– Ляг на животик, – попросил и с той же любовью массировал и гладил спину.
Я прибалдела от новых ощущений. Отлично знаю, каково это: срывать под ним горло, захлёбываться стонами, умирать в оргазме, но вот так... Млеть от движений пальцев, выгибаться навстречу губам, чувствовать, что тебя не просто хотят поиметь по-быстрому, а насладиться в полной мере – всё было в диковинку.
– Иди ко мне, Сонь, – позвал, после того как снял с меня шорты и зацеловал обе ноги (особенно щекотно было под коленями) и сел, опершись спиной на подушки.
Подползла ближе, перекинула ногу через его бёдра и взяла член в руку, чтобы направить в себя. Он покачал головой. Сложил мои руки себе на грудь и снова поцеловал.
Приятная твёрдость очутилась между ног. Я опустилась сверху и лениво заскользила по ней.
– Драконишь? – шепнул мне в губы.
– Сам как думаешь? – просунула руку себе между ног и погладила нас обоих.
– Думаю, что ты хитрая лисица, которая хочет обломать мне весь кайф, – Рома приподнял мои бёдра, обхватил член рукой и направил в меня.
Я опускалась медленно, смакуя единение тел, и купалась в восхищенном взгляде. Никогда прежде не видела его таким.
Закрыла глаза и прогнулась. Блаженство. Качнулась вперёд-назад и подобрала самый неспешный ритм.
Он не подгонял. Водил по мне руками, ловил губами мои тихие стоны и сводил с ума этой нежностью. Даже на спину перевернул не как обычно, вжуух, и Сонечка повержена, а деликатно перекатился на бок и лег на меня сверху.
– Тебе хорошо? – спросил, размеренно двигаясь.
– Очень, Ром, – запрокинула голову и потянулась к его заднице.
– И мне. Так приятно в тебе.
Охнула от томительного скольжения. Удовольствие не глушило, не наваливалось снежной лавиной, а по крупицам собиралось во что-то мягкое и пушистое.
Рома стал чуть настойчивее. Накрыл мои губы своими и повёл по языку.
– Ты скоро? – спросил и приподнял мою ногу, чтобы оказаться ещё глубже и ближе.
– Почти. Лап, не останавливайся.
И впрямь продержалась совсем недолго. Стиснула его мышцами, вонзила ногти в идеальный зад и с протяжным стоном отдалась наслаждению.
Рома догнал меня через пару секунд. Быстро вышел, сдавил член в кулаке и резко задвигал им, водя головкой по моему лобку.
Меня этот вид просто заворожил. Такой ласковый секс с чуточку жёстким финалом – м-м, вкусняха.
Мы лежали в обнимку и переосмысливали случившееся. Ударьте меня за ересь, если не права, но мне сейчас что-то пытались показать или даже доказать, вопрос – что. Что Ромыч умеет быть нежным? Что он – не его чокнутый братец, повёрнутый на БДСМ? Что нам хорошо наедине и посторонним пора на выход?
– Ром?
Он сфокусировал взгляд на мне и вырвался из пучины мыслей.
– Что, моя девочка?
– Ты думаешь, что потеряешь меня, если всё останется, как есть?
Вначале хотела спросить: «Ты боишься потерять меня?», к счастью, вовремя перефразировала.
– Не знаю, – он положил сложенные ладони себе под щёку и придвинулся ближе, хотя мы и так лежали впритык. – Наверное, да. Ты уже влюбилась в него. И мне становится не по себе.
Я долго молчала. Взвешивала все аргументы и пыталась проникнуть за занавес простых слов.
Ромыч ревнует, притом по-взрослому. Это не зажигательный огонёк для придания пикантности возбуждению, как было раньше, а глубокое и очень ядовитое чувство.
– Ром, но к тебе-то чувства не изменились!
– В самом деле? – он хмыкнул довольно сердито, потом выдохнул. – Нет, не так надо было спросить. Не твоя вина, что всё полетело в жопу.
И тогда я поняла, что с ним приключилось, с моим красивым, изнеженным, капризным и самовлюблённым нарциссом. Он просто боится перестать быть номером один, лучистой искоркой в моих глазах. Тем, кто поглощает весь свет, который я могу предложить.
Это не ревность преданного мужчины, а беспокойство за своё благополучие. Я сама внушила ему, что для меня никогда не будет никого любимее, лучше и ярче. И погрешила против истины, ведь позднее всецело увлеклась Ильёй.
– Рома, хорош выдумывать, – ткнулась носом ему в шею. – Я люблю тебя. Всем сердцем! Ты – моя отдушина, мой лучик света в тёмном царстве. Ты лёгкий, простой, настоящий и та-а-а-а-акой, – лизнула кадык, – вкусный. Самый-самый. Мой. А я твоя.
– Наполовину, – буркнул, но голос показался мне гораздо бодрее.
– Целиком! – воскликнула с уверенностью и забралась на него сверху. – Почувствуй, какая тяжёленькая.
И как умудрилась забыть, что Ромушке нравится, когда облизывают его самолюбие?! Он же без этого чахнет.
Он придержал меня рукой, чтобы не свалилась с дивана.
– Пошли спать, тяжёленькая, – проворковал на ушко, подхватил на руки и понёс в спальню.
Наверное, ожидала, что меня уложат с краю, только Рома не стал вредничать (или содрогнулся от идеи проснуться в обнимку с братом), устроил меня по центру, накрыл нас вторым одеялом, зажал руками и сладко засопел.
Ко мне сон не шёл. Думала, анализировала, искала ответы на многочисленные вопросы. Что мне со всем этим делать?
– Знаешь, зачем он попросил меня спать со своей женой? – вклинился в мои размышления тихий шёпот.
  
Я аж поперхнулась глотком воздуха и почувствовала, как Рома крепче сдавил мне запястье. Осторожно повернулась к нему лицом.
– Нет.
– Точно и я не знаю. Он просто позвонил однажды и предложил. Не уговаривал, не расписывал в красках, в какую жопу катится его жизнь, просто брякнул: можешь взять на себя Алинку?