Мои две половинки (СИ)

– Короче, мы подвигали, – Илья уцепил брата за шкирку и развернул к двери.
– Сонюшка, я завяжу себя в узелок, буду паинькой, о каком ты даже не мечтала! – напоследок прокричал Ромыч.
И я осталась одна. Улыбнулась своему отражению, но горечь обожгла язык.
Всю рабочую неделю мы почти не виделись. Илья тоже вышел на работу, Ромыча захватил какой-то коммерческий проект, а мне оставалось лишь томно вздыхать да корить себя за своенравие.
  
Правильно ли тогда поступила, что спустила всех собак на Илью? По сути, он ведь ничего такого не сделал. Да, переборщил с концентрацией удовольствия, слегка перегнул палку в обращении со мной, как с вещью для сексуальных утех. Он ведь не виноват, что заводится от нестандартных игрищ. Такова его природа. А Ромке вообще прилетело ни за что. Я слишком строга к ним.
В четверг моему директору пришла официальная бумага из администрации, в которой говорилось, что я должна явиться в пятницу, то есть завтра, к восьми утра в отдел архитектуры и градостроительства для выполнения обязанностей члена комиссии общественной палаты. Там так же упоминалось, что работодатель не имеет права отказать подчинённому в освобождении от трудовых обязанностей на срок...
Короче, Ромыч задумал какую-то авантюру и пошёл путем безобразного превышения служебных полномочий, чтобы высвободить для меня завтрашний день.
Я набрала его в обед, чтобы выяснить, что затевается, но поговорить нам не удалось.
– Да, моя кошечка, – ответил он нежно, однако голос мне вовсе не показался мягким.
– Что это за комиссия общественной палаты?
– А-а, ты получила от меня весточку, – он ответил кому-то весьма холодно: «Вот здесь не годится». – Сонь, я сейчас в запаре. Если будет время, наберу тебя вечером.
– Хорошо, но хотя бы объясни, зачем мне приезжать завтра утром к тебе на работу?
– Не нужно никуда ехать, выспись, поваляйся в кроватке. На десять у тебя запланирован визажист, стилист и прочая лабуда.
– Чего? – я аж дар речи потеряла.
– Приедут прямо домой, так что не парься ни о чём. Все мастера девочки – такое условие поставил ревнивый мавр, – он вскользь намекнул на Илью. – Всё, моя девочка, я поскакал. Целую в губки, носик и животик.
И отключился, поганец этакий!
Я покусала губу и набралась наглости позвонить Илье.
– Привет, тигра, – спокойно поздоровался, но я всё-таки уловила усталость в его голосе.
– Привет, Илюш. Я не отвлекаю?
– Я бы и рад отвлечься. Истосковался по тебе.
– Я тоже.
По вам обоим. Так защемило сердце, что хоть волком вой.
– Потерпи ещё денёк, в пятницу у меня выходной. Наобнимаемся.
– Терплю из последних сил, – жалобно промямлила. – Кстати, ты не знаешь, что на завтра затеял Ромыч?
– Любить тебя с фантазией? – подкинул он вариант. – Я думаю примерно в том же направлении.
– Ты не один, да? – предположила, потому что всем нутром ощутила, что он хотел сказать что-то иное.
Постороннего шума я не слышала, а Илья рассказывал, что в электровозе очень шумно.
– Да, в отдыхаловке, ждём с помогалой, когда нам поезд подгонят. Как прошла твоя рабочая неделя?
Серо и убого. Я уже расхотела конфетно-букетный период
, – признаться честно гордость не позволила, поэтому я выпалила на халтурном энтузиазме:
– Отлично, ты знаешь. Всякие отчёты, бумажки и графики – мечта любого кропотливого человека.
– И одной очень красивой перфекционистки, – поддержал он. – Слушай, накидай мне своих фоток. А то ... в старом телефоне целая коллекция, – он очень умело завуалировал под старым телефоном своего брата, – с собой – ни одной. Сделаешь?
– Тебе для эстетики или...
– Мне все, Сонь. Все, что есть. Даже с бывшим, порежу его виртуальными ножницами.
– Нам нужно наделать совместных, – я мечтательно прикрыла глаза и вздохнула.
Хочу к нему в объятия
.
– Сделаем, хоть в ню, хоть в рабоче-крестьянских тулупах. Утрём болонке нос.
Мне вспомнился его образ первого парня на селе, и сердце наполнилось любовью до краёв.
– Зарубин, Солодов, подъём! – послышался в трубке властный окрик женщины.
– Всё, тигра, я отчаливаю.
– Заедешь после работы?
– Не боишься наедине со мной остаться?
– Капельку, но увидеть хочу больше.
– Давай как-нибудь в другой раз, – мягко сказал Илья. – Сонь, мне, правда, пора.
– Да, конечно. Целую тебя.
– И я тебя.
Он отключился, а у меня душа вдребезги и всплакнуть охота. Когда я умудрилась так вляпаться?!
Следующим утром проснулась в половине седьмого. Вот не дура ли? Некто весьма лакомый из администрации щедрой рукой отсыпал мне выходной, а я продрала глаза спозаранку и больше не могу уснуть. Досадливо ударила кулаком в подушку, долго добиралась до края своей роскошной постели, застланной абы-как сшитыми между собой простынями, и поплелась в душ с ощущением разбитости.
Было у меня два пылких мужика, хлопнула одного по рукам в момент истерики и амба. Тю-тю мужиков.
А ведь Илья предупреждал, что не выносит бабских закидонов. Прямым текстом сказал, что отношения с женой разладились, когда та начала характер свой неблаговидный выпячивать. Тебе бы, Сонюшка, на ус мотать, да мудрости житейской набираться. Но нет, мы же гордые. Нас же нельзя лицом в стол, задницу наголо и чтоб пикнуть не думала, пока я тебя драть буду! Нам реверансы предлагай, умные беседы и небо в алмазах. Нафига, спрашивается? Чтобы куковать в одиночестве?
Ровно в десять в дверь позвонили. Я знала, что это стилисты-мейкаперы, только всё равно испытала разочарование при виде трёх девиц вычурной наружности. Мне-то мерещились двое из ларца, совсем разные во всех аспектах. Загляни они на огонёк, я бы показала, какой послушной и исполнительной могу быть с тоски.
– Привет! – пожёвывая жвачку, сказала худая блондинка с накачанными губами и взглядом с поволокой. – Мы от Ромыча.
Две других – рыженькая в диком розовом костюмчике из хрустящей ткани и шатенка с платочком на шее, бряцающая при ходьбе украшениями, – вошли в прихожую. Огляделись по сторонам, приметили гостиную и толкнули меня туда.
– Значит так, – принялась командовать блондинка. – Я Мира, маникюр-педикюр. Задачу нам обрисовали, возражения и идеи не принимаются. Платит мне Рома, поэтому всё делаем, как он сказал. Андестенд?
А я сегодня сама кротость и прилежание, раз не начала скандалить с нахалкой.
– Ладно, – кивнула безразлично.
– Вот и славно, – блондинка выдула пузырь из жвачки и лопнула кончиком языка. – Это Лия, – она указала рукой на рыжую. Та глянула на меня глазами дохлой рыбы. – Визажист. Сделает из твоей мордашки конфетку. А здесь у нас Тося.
– Антонина, – надменно поправила шатенка и потянулась рукой к моим волосам, чтобы ощупать, покрутить меж пальцев и даже нюхнуть, – бьюти архитектор и стилист.
Я мысленно поржала. Бьюти архитектор, ну как же! А я менеджер по работе с кадровыми ресурсами, но почему-то не стесняюсь представляться кадровиком. Во парикмахеры пошли чванливые!
Мы устроились на диване. Работницы салона красоты заполонили всё пространство чемоданчиками, сумками и приборами из арсенала пыточных. Говорили они в основном между собой, мной интересовались мало, и я-таки умудрилась уснуть.
Проснулась от возгласа:
– Надо было сфоткать её «до», это ж обалденная реклама наших услуг!
– Очень лестный комментарий, – я скривилась и попыталась забрать зеркальце из рук рыженькой.
– Эй, мы ещё не закончили, – дёрнулась та, и о своих изменениях я узнала лишь позднее, когда меня, словно куклу, вырядили в струящееся чёрное платье с разрезом на бедре чуть не до самой шеи, пихнули к ногам туфли на экстремальной шпильке, а на уши нацепили пудовые серьги.
  
Троица придирчиво оглядела меня вблизи, потом отошли на три шага назад и восхищённо переглянулись. Что, так видоизменилась?
Игнорируя босоножки-ходули с длинными ремешками, которыми надлежало обвить лодыжку, я подошла к зеркальной двери шкафа-купе в прихожей и обомлела.