Мои две половинки (СИ)

Они подумали и решили одеть меня в это. А я посмотрела на сетчатое платье и поняла, что безумно хочу обоих. Таких испорченных, напрочь лишённых моральных принципов и заботливых, которые мои душевные переживания ставили во главе угла, а свои плотские желания усмиряли плетью.
В кухне их не было, зато из гостиной доносились голоса.
– Ты не смотрел «Сплит»? Лошара, – издевательски протянул Рома.
  
– Ты поработай с моё, – лениво зевнул Илья. – Когда ночь отъебашишь, четыре часа поспишь и снова под жопу в электровоз пнут – домой в ноль разряженным возвращаешься. Это тебе не в красивом кабинетике бумажки подписывать.
Я замерла на пороге. Илья заметил меня первым. Поднял голову и застыл. Рома по его реакции понял, что позади творится что-то из ряда вон, и развернулся. Сглотнул. Стиснул пульт от телевизора, что держал в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Илья насилу улыбнулся – больше походило на судорогу лицевых мышц – и встал, чтобы... что-то там сделать, но передумал и сел обратно. Раздражённо дёрнул пуговицу на вороте рубашки, так, словно ему недоставало воздуха.
– Сонь, иди уже к нам, – неестественно высоким голосом позвал Рома. – Или принести на ручках?
– Заткнись, – одними губами попросил Илья.
Я шагнула в комнату. Оба заёрзали. На ватных ногах добралась до дивана, на каждом шагу одёргивая ничего не прикрывающий подол платья. Мне было жарко в этой продуваемой насквозь вещице. Лихорадило и знобило одновременно.
Села между ними на диван и сложила руки на коленях. Голову опустила в пол.
Илья тут же оказался у моих ног. Поймал мой потухший взгляд и очень медленно прижался губами к коленке.
– Моя пугливая девочка, – проворковал Рома и повернул мое лицо к себе. – Храбрая и трусливая одновременно.
Он поцеловал почти невесомо. Отстранился, посмотрел в глаза, потом снова прижался губами. И так повторялось множество раз, пока я не начала нормально дышать.
Илья неторопливо водил руками по моим ногам, то опускаясь к самым лодыжкам, то поднимаясь до середины бёдер.
Рома нащупал мои соски и вытянул их из-под сетки. Приласкал оба пальцами, не переставая целовать. Я чуть выгнулась и опустилась спиной на подушку. Илья обнял меня за талию и прижался губами к животу. Выцеловывал каждый квадратик кожи, что попадался ему на пути, а потом мягко вобрал в рот сосок и покатал на языке.
Я дёрнулась. Рома углубил поцелуй и уже более откровенно начал вылизывать мой рот, вынуждая издавать редкие стоны. Платье поползло вверх. Жаркое дыхание опалило бёдра. Я сползла ниже и расставила ноги шире, принимая ласки Ильи.
– Нравится? – Рома отстранился, но не отпустил мой затылок и продолжал удерживать взгляд.
– Да, – прошептала, ощущая на коже скольжение щетины. Она двигалась вверх по ногам и перемежалась с лёгкими поцелуями.
– Ты ведь не против, если Илюха там тебя поцелует?
Илья замер. Я нашарила его макушку и запустила пальцы в волосы.
– Очень «за», – выдохнула и провалилась в бескрайнюю пропасть блаженства.
Рома убрал из-под меня подушку и полностью уложил спиной на диван. Илья подхватил под коленями и стянул меня вниз, чтобы удобно устроиться между ног.
Первое движение языка по складочкам выбило дух. Вздрогнула и напряглась ещё сильнее, когда руки Ромы собрали груди воедино, а жаждущий рот приник к соску.
Они оба действовали очень умело и слаженно. Я опомниться не успела, как уже лежала перед ними полностью раскрытая и распалённая до предела. Рома целовал, лизал и покусывал всё, что выше талии. Илья сосредоточенно изучал мою реакцию на все свои действия и брал на вооружение только то, от чего у меня мозг начинал плавиться.
Я почти подобралась к финишу, когда сработал какой-то зрительный анализатор. Поняла, что они оба одеты. И не получили от меня ни грамма ответных ласк.
Я села, стекла с дивана к Илье на бёдра, обхватила его за плечи и жадно поцеловала. Без запретов и стоп-сигналов. Он стиснул меня за рёбра и с такой агрессией вжал в себя, что подумалось, раздавит.
Нашла пальчиками пуговки на его рубашке и, скользя по его языку своим, принялась расстёгивать суетливо. А ещё тёрлась о его бёдра своими. Настойчиво. Голодно. И эта твёрдость, что была у меня между ног, сводила с ума.
Рома потянул меня назад, ухватив за воротник.
– Ну же, пухляш, иди ко мне, – шепнул на ухо и запрокинул мне голову, чтобы целовать. Руками мял сиськи, а пахом прижимался к спине, широко расставив ноги позади нас.
В такой невообразимой позе я оказалась ещё теснее вжата в эрекцию Ильи и елозила по ней уже с безумством мартовской кошки.
Илья сорвался. Приподнял меня над собой, вмиг расправился с ремнём и молнией на брюках и с горловым стоном насадил на себя. Я укусила Ромку от неожиданности.
– Блядь, малыша моя, – он отпустил моё горло и зарычал от досады. – Он в тебе, да?
– Да, – простонала громко и вжалась грудью в лицо Ильи.
Он сцепил руки на моих бёдрах и толкался в меня с дикой скоростью. Такой большой и каменно-твердый. Меня на части раздирало от этого скольжения. Так глубоко и... правильно. Точечный импульс прямо в сердцевину оголённых нервов. Я кусала губы и царапала его шею, вынуждая быть ещё жёстче. Мне хотелось дикости, чего-то такого, что сорвало бы все планки приличия.
И когда Рома встал рядом с моей головой, выпростал из-под пояса джинс футболку и вырвал из петельки пуговицу, я подняла на него поплывший взгляд и облизнулась.
– Помнишь, да? – Рома положил руку мне на макушку и заставил прильнуть лицом к паху. – Ты на коленях, а я глубоко в твоём ротике. Порадуй меня, Сонь.
Я упёрлась руками Илье в плечи и с готовностью подставила губы. Рома не напирал, понимал, что меня подкидывает то вверх, то вниз и мне нужно время, чтобы приноровиться ублажать его в таких условиях. Я старательно водила языком по члену, заглатывала и мычала всякий раз, когда Илья ускорялся.
И тут я краем глаза заметила, что он смотрит. Неотрывно. Покусывает мою грудь, вбивается внутрь и пристально следит за тем, как член его брата толкается мне в глотку.
– Моя охуенная девочка, да-а-а-а, – Рома почти не давал мне дышать.
А мне нужно было, потому что огненное цунами внутри стало невыносимым. Я начала выписывать круги бёдрами, потираясь о лобок Ильи, и всё ждала, когда же, когда накроет этим ураганом.
Рома отстранился. Илья в секунду снял меня с себя и поставил на четвереньки. Они поменялись местами, и на первом же размашистом движении от Ромки я забилась в судорогах. Спину выгнуло дугой, пульсация прошлась по позвоночнику и сжижила спинной мозг. Конечности утратили чувствительность. Я выпустила изо рта пропитанный моими же соками член Ильи, вонзила ногти ему в бёдра и с воплем рожающей самки кончила.
Маленькая смерть, ага? Я сдохла начисто. Даже не поняла, что Рома всё ещё движется во мне. Увидела перед глазами лицо Ильи, ощутила, как он стирает с моих щёк какую-то влагу и в порыве чувств выдохнула:
– Не смейте это прекращать. Нет.
– Как скажешь, тигра, – лизнул меня в губы Илья.
Я мало-помалу начала приходить в себя. Почувствовала чьи-то руки, блуждающие по сетке.
– Подними руки, Сонь, – голос Ильи отзвуком прокатился по позвоночнику, и меня раздели. Донага.
Я подставила губы под поцелуи, лениво отметила, что это Ромка, потом его сменил Илья и его я целовала сама, притом с нетерпеливым желанием. Тёрлась губами о его жёсткую щетину, вылизывала шею и... Вот оно. Добралась до татуировки в виде разодранной раны от лапы хищного зверя, сквозь которую проглядывала оскаленная волчья морда.
  
Илья не торопил, давал всласть наиграться. Рома, который уже получил своё и сейчас сидел на полу, откинувшись на край дивана, наклонился и куснул меня за попу. Я от испуга рванула вперёд, Илья сделал вид, что не удержался, и вместе со мной в обнимку повалился на спину.
Снова я оказалась на нём сверху, и мы застыли, прилипнув взглядами. Я боялась его, что, правда? Какая придурь. Он очень деликатный и внимательный любовник. Не напирал, если я сама того не хотела, не требовал ничего грязного. Помалкивал, в отличии от некоторых болтунов.