Мои две половинки (СИ)

Ёпсель, процесс приручения во всей его красе!
– Это же не к тебе претензия, а к бытовым условиям.
– К одному из нас ты вряд ли согласишься переехать, – Рома стрельнул по нам глазами.
А что? Стоим, обнимаемся, вполне в их привычках.
– Ещё чего, – возмутилась вяло. – Мне и тут неплохо.
– А должно быть хорошо, – Илья поцеловал меня в плечо. – Давай хоть посмотрим квартиру, которую тебе Ромыч нашёл.
  
– Она в центре, в доме в основном профессура живёт. Он ещё при советах строился для сотрудников давно сгинувшего НИИ, – принялся рекламировать Гурьев. – Хата в муниципальной собственности, до прошлого месяца в ней врач жил, этот... ухогорлонос. Его в Подмосковье вместе с семьёй переманили. Ремонт там классный, цена на аренду копеечная. Мне она по большому блату досталась. Если сегодня откажемся, завтра её уже сдадут.
– Тебе бы в риелторы, маркетолог, – съехидничал Илья, но смотрел при этом на меня, будто побуждая принять решение.
– Ой, ладно, съездим, посмотрим, – сдалась.
– Тогда кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, – Рома плюхнул на стол тарелки с жареным хлебом, хрустящим беконом и ломтиками сыра.
Я достала из холодильника контейнеры с недоеденными остатками вчерашних салатов. Илья для всех расставил кружки и приборы.
Неловкость между нами никуда не исчезла. Я вообще боялась поднять глаза, а эти двое, наоборот, будто сговорились не выпускать меня из виду. Смотрели пристально, изучающе, в чем-то даже голодно.
Вот поди пожуй что-нибудь под надзором.
– Вы ещё долго собираетесь пялиться? – ну ведь кусок в горло не лезет.
– Постоянно, – честно признался Илья.
– Но можем изредка делать паузы, если тебе неуютно, – мягко сказал Рома. – Тебе неуютно, Сонь?
– И этот муфлон – мой брат, – Илья фыркнул, придвинул к себе тарелку и демонстративно пересел ближе ко мне. – Как ты его выносишь, Сонь?
– Любит, – Рома «очень по-взрослому» показал язык. – Утрись теперь, тебе-то козырять нечем.
Думают, я совсем глупенькая и не понимаю, что происходит? Да все их фишечки читались на раз. Переругиваются при мне, чтобы рассмешить, поднять настроение, заставить отвлечься от горьких самокопаний. В общем-то, я не против.
А вчерашнюю групповую переписку зачем затеяли? Ведь соображают, что нам, девочкам, это нравится. Лихие словечки, ходьба по грани, лёгкий флирт. Они закидали меня своими фотками, уморили хохотом и утром пришли брать тёпленькую. Я ещё не отошла от ночных эмоций, боевой дух сладко посапывал, и вот вам результат. Я почти добровольно отдалась обоим. Если бы упорствовали, наверняка не стала бы сопротивляться.
Получается, всё ради...
– А у вас все темы обо мне? – спросила вслух. Оба уставились на меня с недоумением. Пояснила: – Я имею в виду, все эти «мы тут подумали», «мы прикинули», «мы подыскали квартиру» и «мы создали групповой чат» – это же всё ради одной цели, трахнуть меня вдвоечка, да?
Илья нахмурился, сцепил челюсти. Рома моргнул пару раз и потянулся к моей руке.
– Сонь, ну ты чего?
– Трахнуть мы можем любую, даже свистеть не придётся, – Илья не старался подсластить пилюлю. – Если бы речь шла только о сексе, поверь, ты бы уже стояла на коленях.
– Бля-я, у тебя с выражениями полный ахтунг, – Рома хлопнул себя по лбу и закрыл глаза рукой.
– Разве ты на коленях, Сонь? – с нажимом закончил свою мысль Зарубин и криво посмотрел на брата, словно укоряя в чем-то.
– Встать? – брякнула с вызовом и швырнула вилку на стол.
– А хочешь? – с тем же пылом спросил Илья.
– Да ты угораешь! Илюх, хорош! – Рома пробовал урезонить братца.
Я поднялась на ноги, Илья тоже выпрямился. Сверлил меня глазами, злющими и колючими.
– Сонь, ну хоть ты не поддавайся... Да вы чего начали?
Я психанула и опустилась на пол. Вскинула голову и с придыханием наблюдала за тем, как Илья скидывает с плеч лямки комбинезона.
– Пиздец, позавтракали, – Рома изобразил обиженку.
А меня уже потряхивало от ужаса и отвращения, но я изо всех сил хорохорилась и ждала, пока Илья наиграется в нагнетание атмосферы.
Вдруг он рухнул рядом со мной на пол, обхватил ладонями за щёки и прошептал:
– Ты прекращай выдумывать и принижать себя. Вот он, – Илья ткнул пальцем в брата, – тебя любит. Может, как-то по-своему, туповато и блондинисто, но любит. Я о себе такого сказать не могу, но эмоции к тебе есть. Самые разные от восхищения до умиления. Тебя утренняя встреча обидела?
Кивнула.
Он прижал меня к себе, позволяя уткнуться носом в плечо, и погладил по спине.
– Прости за это. Мы ничего такого не планировали. Я искренне хотел тебя только поцеловать, но... Ты себя со стороны не видела, тигра? Ты в принципе красавица.
Ой, как знатно трындит, но моему самолюбию нравилось. Знаю я, что до подиумных див мне как до Америки пешком. Я рыхлая, отнюдь не высокая, круглолицая и закомплексованная. Миловидной меня назвать можно, но красивой в привычном понимании этого слова – нет. Хотя... у него же беда с терминологией.
– Мимо тебя по улице пройдёшь и до поздней ночи будешь облизываться, – продолжил пестовать Илья мою самооценку. – А когда ты заводишься – ух, у меня пробки вышибает. Меня сроду так от девушки не выворачивало. Веришь?
Я мотнула головой и обняла его за талию.
– Мир, дружба, жвачка? – Илья вернул мне мою же фразу из переписки и поцеловал в висок.
Рома облегчённо хохотнул:
– Я тоже хочу свою порцию обнимашек.
Он помог мне подняться, а потом со всей присущей ему нежностью сгрёб в охапку.
– Не обращай на него внимания, – посоветовал тихо. – Он как репейник, колючий, но безобидный.
– Сча моя безобидность тебе с вертушки навтыкает.
– Ага, напугал, – Рома запустил пальцы мне в волосы и массирующими движениями прошёлся по затылку. – И давайте договоримся: раз ты, Сонь, так болезненно всё переживаешь...
–... впредь всё идёт с твоей подачи, – решительно закончил Илья и погладил меня по спине. – Такой уговор тебя устроит?
– Только моя инициатива?
– Да, – подтвердили хором.
Ба! Им даже договариваться не надо, спевшийся дуэт.
И знаете, это помогло. Я вдруг ощутила себя верхом на коне, почувствовала, что не только владею ситуацией, но и могу управлять этими оболтусами. Как там советовала Диана? «Коли завела себе породистого кобелька, учись с ним обращаться, дрессируй». Грубовато сказано, конечно, однако по сути подруга оказалась права. Нужно только озвучить условия.
– Тогда давайте прокатимся до тех шикарных апартаментов в центре города, – предложила, и Рома с энтузиазмом поддержал.
– Ты же знаешь, колёса всегда под жопой.
Дом мне понравился. Ухоженная панельная девятиэтажка с чистым лифтом и коридорами-лабиринтами. Без помощи Ромы мы вполне могли заплутать в хитросплетении переходов. Сама квартира оказалась двухкомнатной. В прихожей большую часть пространства занимал гигантоподобный шкаф-купе с зеркальными дверями от пола до потолка. Комнаты располагались наискосок: слева зал с огромным угловым диваном, мебельной стенкой во всю ширину комнаты и ультрасовременным плазменным телевизором. Слева находилась спальня, небольшая, но светлая и уютная. Кухня блистала белым мрамором: шкафы, буфеты, столешницы и даже встраиваемая техника были отделаны холодным камнем с серыми и золотыми прожилками.
– На мой вкус, слишком стерильно, – честно призналась я, водя рукой по обеденному столу. – И диван из белой кожи...
– Как в операционной, – поддержал меня Илья. – Тут есть страшно, вдруг капнешь кетчупом куда-нибудь, сработает тревога и по сигналу явится мистер Пропер.
– Что, нет? – с явным разочарованием спросил Рома.
  
– Да, – успокоила я и похлопала бедолагу по плечу. – Но с кухней надо что-то делать.
Мы ещё заглянули в ванную и туалет, оценили те самые финскую сантехнику и итальянский кафель с гравировкой английской королевы, о которых я столько слышала в последнее время, и Илья сподобился высказаться.