Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
— В первый раз я ее такую узкую вижу, — признался Виктор.
— Господи, красота-то какая! — вдруг ощутил все Казарян.
— Волга, — подвел итог Смирнов, вздохнул и предложил: — А не перекусить ли нам?
Взявший на себя хозяйственное обеспечение операции Александр Петрович был щедр и предусмотрителен: в багажном отделении "олдсмобиля" находилась битком набитая продуктами объемистая сумка. Раскрыв ее, приятно удивились. И аккуратные бутерброды с чем хочешь, и овощи с рынка, и фрукты с юга, и водочка, и коньячок, и два громадных китайских термоса.
— Согреться бы не мешало, — вожделенно посматривая на бутылки, индифферентно поразмышлял вслух Виктор. Смирнов глянул на него и, снимая с термоса сверкающую крышку-стакан, охотно согласился:
— Сейчас согреемся.
И разлил по кружкам крепчайший, но уже пахнущий веником от долгой закупорки чай. Пожевав бутерброды и попив чайку, и вправду согрелись. Освободились от ночного оцепенения, захотели действовать, двигаться.
Двинулись. За Тверью по мосту переправились на левый берег Волги и въехали в нескончаемые сырые леса. Рассвело окончательно, но свет низкого солнца был только в вершинах леса, а внизу, в ущелье меж хвои, на дне которого тянулся неширокий асфальт, была глухая серость. И ни души кругом, ни жилья, ни звука человеческого. Дорога, деревья, узкое небо наверху. Лишь изредка по-хозяйски каркали недовольно пролетавшие крупные вороны.
— А мы туда едем? — обеспокоенно спросил Виктор.
— Куда туда? — захотел уточнений Смирнов.
— Куда нам надо.
— А надо ли нам туда? — философски заметил с заднего сиденья Казарян.
В общем, хорошо поговорили, скрывая друг от друга ощущение приближающейся с каждым километром их движения опасности.
— Господи, наконец-то, деревня! — обрадовался Виктор, увидев впереди разрыв в стене леса, в котором помещались темно-серые избенки.
Деревня эта была мертва. Она стояла в километре от шоссе, и они, проезжая мимо, увидели издалека, что окна всех домов наглухо заколочены такого же, как срубы, темно-серого цвета досками. Деревня эта умерла давно.
Дорога чуть поднималась к водоразделу. "Олдсмобиль" добрался до вершины, и они увидели солнце сегодня в первый раз. Оно слепило и радовало. Смирнов опустил светозащитный щиток и сбавил скорость. Спускались к болоту, через которое дорога шла по высокой насыпи. Даже не болото то было, так, вековые, уходящие за горизонт, заросшие древней нетронутой ряской черные лужи.
Бесконечная тоска и неподвижная безнадежность. И поэтому вновь возникший мрачный хвойный лес казался симпатичным и живым.
Руля левой, Смирнов правой подобрал с пола карту охотника и рыболова, офицерским глазом оценил нужный квадрат и оповестил томившихся спутников:
— Верст через десять-пятнадцать Сычевка.
— А на кой ляд мы в ней оказались? — выдал предполагаемый вопрос аборигенов Казарян.
— Дом покупаем. Теперь все дома норовят купить в сельской местности, — ответил Смирнов. — Ты покупаешь, Ромка.
— Покупать так покупать, — согласился Роман, а Виктор усомнился:
— Кто же в такой глуши дом покупает?
— Глушь, Витя, это когда бездорожье. А здесь цивилизация. Увидишь еще, сколько здесь ушлых москвичей поселилось, — наставительно развеял Викторовы сомнения Смирнов.
И, действительно, цивилизация. Село-поселок-городок Сычевка ловко расположился на высоком берегу неширокой, но глубокой и чистой реки. Часть домов — в большинстве с кирпичными первыми этажами — стояли, как положено стоять им в русском городе: фасадами к реке и к улице, ведущей вдоль реки. Одноэтажные избы же были обращены к реке задними дворами и огородами, как в деревне. А за главным порядком на второй улице, как прыщи, выскочили дурацкие советские пятиэтажки, соцпоселок, значит.
Миновав мост, "олдсмобиль" проехал по набережной и выбрался к центру, к пятиэтажкам. Но и там не стал задерживаться: скрылся в узком и кривом сельском переулке, идущем от центра и остановился. Смирнов глянул на часы. По городскому была несусветная рань: шесть часов утра, но бабы, в четыре выгнавшие коров пастуху, уже склонялись в огородах.
Вышли, размяли сильно затекшие от долгого сидения руки-ноги.
— Вы походите здесь, порасспрашивайте насчет где, как и что можно купить в предместьи или близких деревнях, — распорядился Смирнов.
— А ты? — поинтересовался Казарян.
— А я на травке полежу у ихнего почтамта. Интересно, когда почту привезут, а еще интереснее, кто за корреспонденцией наведываться будет.
Почтамт находился не в официальном загоне из трех домов — райкома, гостиницы и жилого дома для начальства, а на набережной, в дореволюционном еще домике почтмейстера. Смирнов, действительно, лег на травку, благо, чего-чего, а травки в Сычевке было предостаточно, и, дырявя от нечего делать искусственными зубами лист подорожника, принялся бездумно оглядывать окрестности.
В шесть сорок прибыл голубой фургончик с областным номером. Водитель, он же грузчик, он же экспедитор совместно с веселой толстой хозяйкой почты выгрузили пачки газет, ящики посылок, мешки с письмами. Хозяйка расписалась в бумажке, и фургончик уехал.
Ровно в семь у почты остановился камуфлированный газик, и из него выпрыгнули двое камуфлированных молодцев в черных беретах. Постояли недолго, посмеялись слегка (Смирнов успел щелкнуть японской малюткой-фотоаппаратом), вошли в дом и вскорости вышли оттуда с небольшим мешком. Быстро уселись в газик и отправились восвояси. Смирнов на всякий случай сфотографировал их задок с двухбуквенным номером и поднялся с травы.
У "олдсмобиля" оживленно колбасились местные мальчишки, пока еще только визуально изучая иномарку. На них-то Смирнов и рассчитывал:
— Привет, орлы! — приветствовал он младое племя.
— Здравствуйте, дядя, — робко откликнулся ближний, а дальний, нахальный, потому что дальний, требовательно и сурово поинтересовался:
— Машина-то ваша японская или какая?
— Американская, — уточнил Смирнов.
— А я что говорил?!! — завопил третий.
— У нее и передние, и задние ведущие? — робкий ближний был технически подкован.
— Ага. Как у газика, — подтвердил Смирнов.
— Ха, как у газика! — обиделся за "олдсмобиль" нахальный. — Тоже мне, сравнили!
— А что, газик — машина будь здоров, — не согласился Смирнов. Приемистая, верткая. Недаром на ней военные ездят. Вон я сейчас их у почты видел. С места взяли — одно заглядение.
— Это не военные, это — спецназ, — уточнил робкий эрудит.
— А что они у вас делают? Ловят кого-нибудь?
— Да не-е, — снисходительно пояснил нахальный. — Они у нас уж скоро год как стоят. Живут, тренируются себе.
— По квартирам, что ли, живут?
— Какой по квартирам! Где у нас их по квартирам разместить? Батальон же! — нахальному нравилось просвещать старого несмышленыша. — У них городок здесь.
— Прямо в Сычевке?
— Так нет! Три километра вверх по реке.
— А вы что здесь делаете? — вдруг обеспокоился робкий эрудит.
— Да вот, дом хочу купить. Хорошо у вас!
— В городе дома дорогие, — предупредил эрудит. — А вот, если в пустых деревнях...
— Мне бы у реки и чтобы лес рядом... — помечтал Смирнов.
— За спецназом есть одна деревня. Еще километра четыре. Но дорога! Сейчас-то проехать можно, когда лето. А осенью, зимой и весной только пешком, — рассказал нахальный и вернулся к особо взволновавшему его вопросу: — А он бензина много жрет?
— Да нет. Как "жигуленок", — ответил Смирнов рассеянно: он увидел, что возвращаются Виктор и Казарян. — Ну, спасибо, ребята, за консультацию...
Ребята поняли, что беседа окончена, и воспитанно отошли от "олдсмобиля".
— Есть тут одна деревня, где можно посмотреть дома, — с ходу громко поделился полученной информацией Казарян. — Километрах в семи отсюда, за военными.
— За спецназом, — поправил его Смирнов и, с улыбкой глянув на отошедших ребят, добавил: — Мне молодые люди уже все подробно рассказали...