Помощница хвостатых Боссов (СИ)

Я была готова поклясться, что на секунду его глаза задержались на нас — на том, как я сижу на качеле, а Виктор мягко раскачивает меня за спинку. Но ни выражения лица, ни шага он не изменил. Просто перевёл взгляд обратно на собеседника и прошёл дальше по дорожке. 
Я мысленно пожала плечами. Скандал посреди мероприятия он мне, конечно, не устроит. И вообще, я же ничего не делаю. 
  
— Извини, — тихо сказал Виктор, когда они скрылись за поворотом. — Если я опять навлёк на тебя неприятности. 
— Нет, — ответила я, глотнув коктейля. — Ты ничего не сделал. Не парься. 
— Если ты уверена, то ладно. Но, если что, я могу уйти, — он смотрел на меня серьёзно, хотя в голосе была тёплая нотка. 
— Не надо, — отозвалась я. — Всё в порядке. 
Он кивнул и продолжил медленно раскачивать меня, возвращаясь к своей истории, словно этот маленький эпизод так и остался неприметной деталью вечера. 
Вечер подходил к концу, гости постепенно расходились, и я уже мысленно готовилась вернуться в номер. 
— Знаешь, — сказал Виктор, когда мы отошли чуть в сторону от остальных, — сегодняшний день был просто замечательный. Я трижды встретил чудесную девушку. 
Я улыбнулась, но всё же решила чуть притормозить это дружелюбие. — Надеюсь, ты понимаешь, что мы просто общались, — мягко произнесла я. — Без флирта, без всего. 
— Понимаю, — легко кивнул он. — И принимаю эти правила. Работа есть работа. 
Это прозвучало спокойно, без обид, и я внутренне расслабилась. В этот момент к нам уже шли мои боссы. Виктор заметил их первым, с лёгкой улыбкой шагнул назад. — Ну, до встречи, — сказал он, прощаясь сразу и со мной, и с ними, прежде чем направиться в сторону своей матери. 
— Такси будет через пятнадцать минут, — сказала я, глянув на телефон. — Я думала, вы захотите выйти чуть позже. 
— Удивительно, что ты вообще про нас помнишь, — хмыкнул Нейв. 
Я уставилась на него, но прежде чем успела ответить, Аррас тихо, но явно осуждающе, произнёс: — Нейв. 
Тот лишь пожал плечами, а я спросила: — И в чём, собственно, проблема? 
Они переглянулись и замолчали. В итоге мы стояли в тягостной тишине до самого приезда машины — к счастью, та появилась минут на пять раньше. 
В такси воздух казался ещё плотнее. Я снова не выдержала: — Что происходит? Что не так? 
Аррас бросил взгляд на Нейва, потом на меня: — Сегодня ты слишком много времени провела с Виктором. 
— Мы просто оказались на одних и тех же мероприятиях, — ответила я. — И это единственный человек, которого я там знала. 
— Давно ты его знаешь? — спросил Нейв. 
— Сегодня познакомились. Между нами ничего нет. 
Они снова обменялись взглядами, и Нейв сказал: — Мы бы не хотели, чтобы это как-то изменилось. 
— В смысле? — нахмурилась я. — Я же уже сказала, он мне неинтересен. 
— Вот и пусть так и останется, — отозвался Аррас. 
Я вздохнула: — Я работаю с вами три недели. Я подписала контракт, и пока мы в одной лодке, я не собираюсь его нарушать. Что я буду делать после — это уже не ваше дело. 
— Верно, — сказал Аррас, кивнув. — Просто… веди себя так, как и договаривались. 
— Отлично, — ответила я, глядя в окно. 
Они вроде бы успокоились, но их молчаливое недовольство всё ещё ощущалось. Когда мы зашли в дом, оба разошлись по своим комнатам, не обмолвившись больше ни словом. 
Я осталась стоять в коридоре, отметив, что настроение у них упало в ноль. Ну… это уже их проблемы. Они ведут себя странно. 
В своей комнате я разложила вещи, подготовила всё, что понадобится завтра: документы, планшет, пару мелочей для работы. Всё как обычно — только внутри было странное ощущение, будто мы с ними поссорились… хотя я ведь ничего не сделала. 
Почему мне вообще не по себе? Может, потому что они вели себя как-то холодно? Может, потому что, несмотря на всю деловую дистанцию, я привыкла к их вниманию… А сейчас оно сменилось на отстранённость. 
Я попыталась не зацикливаться, но в какой-то момент поняла, что просто хожу по комнате без дела. И прежде чем осознала, что делаю, оказалась в коридоре, а потом — в гостиной. 
Там, в полумраке, сидел Аррас. Он устроился в одном из кресел у низкого столика, в руках — кружка с чем-то горячим. Рядом на столике стоял заварник, а на блюдце — пара тонких ломтиков лимона. Он неспешно помешивал чай, взгляд был устремлён куда-то в сторону окна, где мягко горели огни ночного сада. 
Когда я вошла, он поднял глаза и задержал на мне взгляд. Ни тени раздражения — но и не та теплая полуулыбка, к которой я уже привыкла.
— Не спится? — спросил он, ставя ложку на блюдце. 
— Вижу, тебе тоже не спится, — заметила я, останавливаясь у дверного проёма. 
— Да, — кивнул Аррас и чуть наклонил голову. — Присоединишься? 
Я на секунду замялась, потом всё же сказала: — Я только чашку возьму. 
Он кивнул, а я сходила на кухню, выбрала себе простую фарфоровую кружку, налила чая и вернулась. И тут обнаружила, что Аррас пересел из кресла на диван. 
— Садись рядом, — сказал он, легко касаясь ладонью места рядом с собой. — А то будешь стоять, как будто я тебя допрашиваю. 
Я села, но всё же решила сразу озвучить то, что крутилось в голове: — Знаешь, у меня неприятный осадок после сегодняшнего вечера. Я не понимаю, почему вы с Нейвом так реагируете. 
Аррас вздохнул, сделал глоток чая и ответил: — Всё очень просто… и сложно одновременно. 
— О, звучит как начало философского трактата, — приподняла я бровь. 
Он едва заметно улыбнулся. — Нам с тобой… тепло. 
— Тепло? — переспросила я, не сразу поняв. 
— Понимаешь, обычно люди от нас чего-то хотят, — он говорил спокойно, почти мягко. — В силу нашей природы мы можем ощущать чуть глубже, чем вы. И чувствуем, если за словами или действиями есть скрытое намерение. А у тебя его нет. Когда ты нас целуешь или обнимаешь, ты делаешь это просто потому, что хочешь. Не ради выгоды, не ради влияния. Просто потому, что тебе этого хочется. И это… очень приятно. Такого давно не было. 
— В смысле — давно? 
— Ну… возьми, например, ту ночь в клубе, когда мы отправили тебя домой, если помнишь. Если мы подходили к женщинам — или они к нам — за этим всегда стояло что-то ещё. Материальный интерес, желание статуса, личная выгода… Но не мы сами. А с тобой всё иначе. Когда мы обнимаем тебя, мы чувствуем только твоё желание, чтобы мы тебя обняли. И всё. 
Я слушала молча, а он чуть наклонился вперёд, глядя в кружку, будто собираясь с мыслями. 
— Поэтому, когда появился этот Виктор… нам стало неприятно, — тихо произнёс он. — Не потому, что мы тебе что-то запрещаем, а потому что не хочется… делиться. 
— Я же не ваша, — напомнила я. 
— Мы знаем, — в уголках его губ появилась тень усмешки. — И от этого только хуже. 
Он негромко рассмеялся, но без насмешки — скорее, с какой-то растерянной теплотой. 
— Ты права, это нас не касается. Просто мы бы не хотели терять то волшебное и простое, что ты нам даёшь. 
Мы сидели рядом, и я всё ещё переваривала его слова. Мотивы… если честно, у меня они как раз двойные. Странно было такое слышать от него. Но он прав: целую я их не из-за расчёта. Просто потому, что они мне нравятся. А в других обстоятельствах… Ну, других обстоятельств не будет. Так что и мечтать нечего. 
Он вдруг кладёт ладонь мне на колено. Тепло пробирается сквозь ткань, и я ловлю себя на том, что мне это очень приятно. — Вот я об этом, — произносит он тихо. — Ты такая отзывчивая… и нежная. 
Он берёт мою чашку, ставит на столик, а меня притягивает к себе на колени. Я не сопротивляюсь — напротив, в этой близости есть что-то опасно уютное. 
  
— Я бы хотел, чтобы ты осталась с нами и после контракта, — он касается губами моего носа. 
— Предлагаешь мне работу? 
— Предлагаю тебе стать моей. 
— Что? 
— Ну… скорее, нашей, конечно. Но Нейв пусть сам предлагает. 
Я совершенно сбита с толку. Он улыбается, целует меня в губы коротко, но так, что внутри всё переворачивается.