Эхо Танорга

Я потрясённо слушал рассказ Славы, не зная, как ответить. Этот мальчишка оказался неожиданно не только ловким и сильным как мужчина, опытным как гейм-проводник, но ещё эрудированным и интересным как собеседник.
Всё чаще мы говорили о предметах куда более сложных, чем игра. Он строил заставляющие глубоко задуматься аналогии и задавал вопросы, которые иногда ставили в тупик. Порой я готов был поклясться, что настоящему Славе не больше двадцати, а порой я бы дал все сто, настолько мудро звучали его размышления.
  
– Мне иногда кажется, что игру назвали «Эхо Танорга» не просто так. Ты в курсе, что первоначальный исходный код писал вегианец Артемий Воробьёвский, а уже позднее, когда она начала набирать популярность, крупная таноржская ИТ-компания перекупила его разработки? – спросил Слава.
Уставшие и истощённые, как метеориты после прохода через атмосферу, мы сидели на привычной черепичной крыше в «Славной деревне». Это стало нашей маленькой пятничной традицией. Не сговариваясь, мы просто сюда приходили.
– Нет, впервые слышу. – Я слегка удивился. – А почему тебе это название кажется необычным?
Слава внезапно улыбнулся, правда, улыбка показалась мне скорее печальной:
– Сразу видно, что ты с Танорга. На планете изумрудные поля и голубое небо – норма жизни. Таких уютных деревенек, подозреваю, уже нет, но есть люксовые кварталы с коттеджами и чистые леса с озерами. На Веге же достаточно плотная застройка небоскрёбами, парков нет совсем, а серебристые ленты космических лифтов перечёркивают часть небосвода. Артемий всю жизнь прожил на Веге, говорят, он мечтал переселиться на Танорг, а потому создал некую «лучшую версию», но в средневековом стиле с фэнтезийной составляющей, вот и получилось – Эхо Танорга. В каком-то смысле сама Вега – эхо планеты.
Я начал ловить себя на навязчивом желании узнать, как пахнет Слава. Не телом – эмоциями. Наши диалоги постепенно стали приобретать двусмысленный характер, и от этого по телу прокатывалась жгучая, но по-мазохистки приятная щекотка.
– Ты этого тролля одноручным топором разве что приласкать можешь. У него сопротивление к данному виду оружия, используй хотя бы двуручный. У него урон выше, – как-то хмыкнул Слава, застав меня на лёгкой тренировке.
И, вместо того чтобы ответить «спасибо, учту», я неожиданно для себя ляпнул:
– Ласкать я предпочитаю исключительно женщин и в горизонтальной плоскости.
Парень явно смутился, отступил на шаг, и я был готов поспорить на свой значок полицейского, что тот, настоящий «Слава», который находился под стандартной маской воина, покраснел до кончиков ушей. У меня даже руки зачесались невзначай хлопнуть его по плечу и проверить температуру ушей – горячие?
Швархов космос, он что, девственник?
Понятия не имею, почему эта мысль взволновала, но в следующий раз, когда Слава вошёл на карту, непривычно растирая предплечья, я не удержался от более провокационного:
– Холодно у тебя, что ли?
– Да, осень на дворе, а отопление пока не включили, – пожал плечами парень.
– Хочешь, согрею?
Славян бесконечную секунду смотрел на меня, не мигая, явно поняв подоплёку вопроса, и лишь когда открыл рот, пытаясь что-то возразить, я продолжил как ни в чём не бывало:
– Вставай напротив, разомнёмся на кинжалах.
Раздери меня галактики, но мне нравилось, как Слава реагирует на подначки! Нравилось то, как у него замирало дыхание, каким тёмным становился его взгляд, как он сам, не замечая этого, иногда прикусывает губу… Я чувствовал себя заколдованным этим таинственным воином из другого измерения, каждая деталь которого оставалась недосягаемой, но безумно привлекательной. И в то же время я всегда знал, что есть черта, которую я никогда не переступлю.
Это не оговаривалось вслух, но мы оба это знали.
И всякий раз после очередной пятничной «посиделки» я обещал себе, что завтра обязательно приглашу девушку на свидание, схожу в клуб или на худой конец слетаю на Тур-Рин в профильное заведение.
«Ал, у тебя просто уже несколько месяцев не было женщины, вот мозги и набекрень», – говорил я себе.
Но наутро субботы оказывалось, что у меня слишком болит голова для шумных ночных заведений, все девушки, с которыми у меня когда-либо что-либо было, заняты, а пилотировать корабль до Тур-Рина и обратно просто нет сил. Я ходил туда-сюда по квартире, отсыпался и отъедался после напряжённой недели и повторял как мантру: «Не сходи с ума, Легран. Это всего лишь дружба».
Глава 11. Чёрная дыра 
Ален Легран
– Ален, ты меня слушаешь?! – рявкнул шеф.
– Да, Елисей Варфоломеевич, разумеется, я вас слушаю, – моментально отозвался, хотя на самом деле голова зверски болела. Внутри зрел вулкан. Десять минут назад отец вновь прополоскал мозг, что я занимаюсь «недостойным рода Легранов делом».
– Есть какие-то зацепки по «амброзии»? – уточнил шеф и выразительно добавил: – Реальныезацепки, а не всякая шушера-шпана.
Славян оказался прав. Под личиной персонажа с ником «Бешеная» пряталась хитрозадая квазиморда мужского пола сорока семи лет, с глубокими залысинами и поплывшей фигурой. Судя по нерегулярным, но объёмным поступлениям на анонимный банковский счёт, мужик промышлял мелким мошенничеством в «Эхо» и благодаря этим деньгам удачно скакал по люксовым отелям Танорга, имея прописку на Веге.
– Я работаю над этим, шеф. Вы изначально говорили, что у меня нет сроков и главное – выйти на наркодилеров, не спугнув их. Что-то изменилось?
Судя по тому, как пахло кислятиной последние две недели рядом с шефом, изменилось, и сильно. Но до этого семь лет этим делом не занимались… Так что же стряслось? Елисей Варфоломеевич с раздражением оттянул галстук и почесал покрасневшую шею.
– Да, – наконец зло выдал он. – Очень много смертей по всему Таноргу. Колоссально много. В новости пока не просачивается, держимся как можем, но наши патологоанатомы не справляются.
Новость оглушила.
– Что?! Погодите, шеф, но «амброзия» никогда не являлась смертельной.
– «Амброзия» – да. Однако не забывай, что это синтетический наркотик. Производители поменяли что-то в основе состава, он стал сильнее, и люди теперь напрочь теряют даже крупицы самосохранения с первой же дозы… Им становится… весело, швархи их задери!
Елисей Варфоломеевич внезапно с ожесточением ударил кулаком по столешнице, выплёскивая бессилие. А затем на рабочий стол с характерным шелестом полетел ворох электронных бумаг одна за другой:
– Три весельчака решили, что смогут выпрыгнуть из-под подъезжающего подземного поезда; пятеро поспорили, что пересекут подвесной мост, предназначенный для флаеров, по бордюру; двенадцати почти одновременно пришла в голову гениальная идея прокатиться на крыше монорельса, ведь «это почти же то же самое, что параплан». – И хотя шеф умел неплохо держать лицо, окончание фразы потонуло в разъедающей горечи. – А вот эти двое, – ещё одна электронная бумага легла поверх стопки, – внезапно вообразили, что они ничуть не хуже профессиональных поваров пятизвездочных ресторанов, и приготовили рыбу фугу.
– Кошмар…
Я сглотнул вставшую комом слюну. Никогда не испытывал особенной жалости к наркоманам – в конце концов, они сами выбрали такой путь. Но когда от этого страдают окружающие, ситуация принимает совсем иной оборот. Голова загудела сильнее, давление в моём внутреннем вулкане нарастало.
– А суммарно как много происшествий?
– На мосту произошла авария, погибло девять человек, один из монорельсов экстренно затормозил, там, к счастью, только переломы рук и ног и другие мелкие травмы. А один из кулинаров отличился знатно… На его вечеринке было более ста сорока друзей, и большинство из них отведало рыбу фугу, думая, что её приготовил профессионал.
  
Я прикусил губу, осознавая масштабы происходящего.
Полный аут.
– Разумеется, это лишь та часть, которую удалось проанализировать и понять, откуда тянутся ниточки. Каждый час приходят новые сообщения о смертях, это растёт как чёрная дыра. – Словно услышав мои мысли, продолжил Елисей Варфоломеевич. – Полиция не справляется с количеством поступающих запросов, все трупы так или иначе проверяют на «амброзию» в крови, но это долго и самое главное – ни к чему не ведёт, хотя наши киберы нашли у некоторых связь с «Эхом Танорга».