Влад Талтош. Том 3. Орка. Дракон. Иссола
Из одежды Влад оставил на себе только штаны и сапоги, оголив грудь, покрытую густыми зарослями курчавых волос. Он сильно вспотел, хотя дышал, насколько я могла видеть, ровно.
– Приятный вечер, – сказала я ему.
Он кивнул.
– Чем ты занимался? – поинтересовалась я.
– Практиковался, – ответил он, указав на стоящее неподалеку дерево. Я заметила рукоятки нескольких метательных ножей, торчащих из ствола. – Кроме того, я пару раз поразил свою тень.
– Было больно?
– Только когда промахивался.
– Она пострадала?
– Нет. Мне с трудом удалось этого избежать…
– Рада видеть, что ты поддерживаешь форму.
– На самом деле я уже давно не тренировался, но теперь хочу восстановить прежние навыки – думаю, скоро они мне понадобятся.
– Хм-м-м.
– Кроме того, я понял, что мне необходимо прогуляться на свежем воздухе.
– Да?
– Там сейчас тяжело находиться, – сказал Влад, кивком показав на дом.
– Неужели? – удивилась я.
– Старуха выполняет свое обещание.
– И?..
Он покачал головой.
– Расскажи, – попросила я.
– Мальчик полностью закрыт.
– А ты ждал другого?
Влад молча взглянул мне в глаза.
– Извини, – сказала я.
– Он продолжает считать, что убил свою сестру или что должен ее спасти…
– Сестру?
– Да, ей тоже пришлось принять участие в том, что произошло. Савн чувствует себя виноватым перед ней.
– Что еще?
– Ну, он текла, а Лораан был его господином. Если ты крестьянин, то не совершаешь таких поступков. Врата Смерти, Киера. Даже прикосновение к оружию Морганти…
– Ты прав.
– Ну а раз он не мог убить Лораана, значит, он убил свою сестру.
– Не понимаю, – призналась я.
– Я и сам не уверен, что все понимаю, – ответил Влад. – Но так он видит мир. Картина по-прежнему остается неясной, и нам приходится строить слишком много предположений. Кроме того, он получил сильный удар по голове.
– И что в результате?
– Она полагает, что Савн частично потерял память, из-за чего и находится в таком плачевном состоянии.
– Все лучше и лучше.
– Да, – вздохнул Влад.
– Что теперь?
– Не знаю. Старуха считает, что нам нужно найти способ связаться с ним, но не знает как.
– Он понимает, когда мы к нему обращаемся? Видит нас?
– О, конечно. Но мы для него – порождения сна, поэтому то, что мы говорим или делаем, не имеет значения.
– А что имеет значение? Она ведь его сканировала, не так ли? Что с ним происходит?
Влад пожал плечами.
– Он пытается не подпустить меня или Лораана к сестре.
– Непрекращающийся кошмар.
– Именно.
– Ужасно.
– Да.
– И мы ничего не можем сделать.
– Во всяком случае, я не в силах ничего изменить.
– Если бы ты мог войти туда сам, я имею в виду его сознание…
– Конечно, я бы так и поступил. Без колебаний.
Я кивнула.
– Тогда мне остается только рассказать тебе о том, что удалось выяснить сегодня.
– Давай.
– Не хочешь вернуться в дом?
– Нет.
– Хорошо.
Он надел рубашку, и я подробно выложила ему всю полученную мной информацию.
Он умел слушать. Пока я говорила, Влад стоял совершенно неподвижно, прислонившись к дереву, и лишь изредка коротко кивал. Время от времени он задавал вопросы, чтобы уточнить какую-нибудь деталь. Лойош устроился у него на левом плече. Мне показалось, что джарег тоже внимает каждому сказанному мной слову. Всегда приятно, когда твой рассказ вызывает такой интерес.
Когда я закончила, Влад сказал:
– Любопытно. Кое-что явилось для меня неожиданностью.
– То, что в эту историю вовлечена Организация?
– Нет-нет. Совсем другое.
– Тогда что?
Он покачал головой и погрузился в размышления – казалось, я сообщила ему гораздо больше, чем он ожидал (а ведь такой вариант, судя по всему, нельзя было исключать). Поэтому я немного подождала, а потом спросила снова:
– О чем ты?
– Нет, получается какая-то бессмыслица, – наконец заявил Влад.
– Почему?
– Насколько хорошо ты знаешь Булыжника?
– Очень неплохо.
– Он может тебя обманывать?
– Конечно.
– Ну, тогда все понятно. В любом случае кто-то лжет.
– Что ты имеешь в виду?
– Дай мне немного подумать, ладно? Кое-что я должен проверить сам. А завтра мы все с тобой обсудим.
Я пожала плечами. Когда на Влада накатывает такое настроение, спорить с ним бесполезно.
– Хорошо, – кивнула я. – Я вернусь завтра утром.
– Договорились. – Потом, после едва заметной паузы: – Киера?
– Да?
– Спасибо.
– Пожалуйста.
* * *На следующее утро я проснулась поздно – ничто не мешало мне как следует выспаться. Я добралась до дома на окраине около полудня, но там меня встретила только собака. Сначала она держалась настороже и опасалась подходить ко мне близко. Но потом я с ней подружилась и даже немного поговорила. Многие владельцы кошек беседуют со своими питомцами, ну а с собаками разговаривают едва ли не все хозяева; уж не знаю, почему так получается.
Примерно час спустя собака встрепенулась, вскочила и выбежала из дома навстречу хозяйке. Вскоре она вернулась вместе с Гудфрьяанси и Савном.
– Добрый день, Мать, – сказала я. – Надеюсь, вас не огорчило, что я вошла в дом без приглашения. Я сварила кляву.
Она кивнула. Мальчик уселся на пол, а она затворила ставни. Только тут я сообразила, что днем окна в доме всегда плотно закрыты. Я принесла старухе чашку клявы, которую она выпила без сахара.
– Что вам удалось выяснить, Мать?
– Совсем не так много, как хотелось бы, – ответила она. Я ждала. Гудфрьяанси добавила: – Я пришла к выводу, что у нас две серьезные проблемы: удар по голове и сестра.
– А разве он до сих пор не оправился после удара?
– Внешне все в порядке. Но мозг Савна поврежден.
– Нет, я спрашиваю о другом – разве нельзя попытаться вылечить травму? Я знаю волшебников…
– Пока еще нет. До тех пор, пока я не буду уверена, что смогу его исцелить, я не стану воздействовать на мозг.
– Мне кажется, я вас поняла. А что с сестрой?
– Мальчик чувствует себя виноватым в том, что ей пришлось столько пережить. Здесь и заключена главная проблема. Мне кажется, он использует свою вину, чтобы отгородиться от реальности. Савн создает фантазии, в которых пытается ее спасти. Но всякий раз в последний момент что-то вынуждает его отступить перед опасностью. После чего он теряет контроль над своими фантазиями, и те превращаются в кошмары. К тому же он был учеником лекаря, и то, что он сделал, мучает его гораздо сильнее, чем любого другого крестьянского мальчишку.
Я кивнула. Во время разговора Гудфрьяанси неуловимо изменилась. Передо мной стояла уже не просто старуха из маленького домика, наполненного уродливыми резными фигурками, – я беседовала с волшебницей и умелой целительницей разума. Мне больше не казалось странным, что местные жители часто обращаются к ней со своими проблемами.
– У вас есть план?
– Нет. Я еще слишком многого не знаю. Если я начну действовать вслепую, то могу погубить мальчика – и себя.
– Понимаю. – Немного подумав, я спросила: – А зачем вы ходите на прогулки?
– Мне кажется, он привык много ходить. Когда ему приходится долго сидеть без движения, он начинает испытывать беспокойство.
– А почему вы закрываете ставни? Из-за него или вы всегда так делаете?
– Из-за него. Он слишком много пережил, чересчур многое видел и слышал – поэтому я хочу ограничить его восприятие.
– Ограничить? Но если мальчик оказался в плену своих фантазий, разве не лучше для него от них отвлечься?
– Возможно, ты права. Но в большинстве случаев лучше отсечь все внешние воздействия. Получается, что он пытается выйти из-под давления, а новые впечатления только увеличивают нагрузку. Если бы я была полностью уверена в собственной правоте, то создала бы вокруг него поле, которое полностью отрежет его от внешнего мира. Не исключено, что так и будет.