Душа в обмен на душу (СИ)

— Дерьмо из тебя сочится, — буркнула тихо, возвращаясь к лестнице.
— До вечера! — задорно крикнул на прощанье, проигнорировав мою ремарку, которую, почти уверена, отлично слышал.
Замок автоматический, дверь захлопнуть он сможет, а калитка никому не помеха — можно и через забор перемахнуть, было бы желание, так что я без зазрения совести оставила его, заспешив к машине.
  
Бросила прощальный взгляд на дом, продолжающий манить меня, словно магнит, своей несуразностью, села в машину, нашла наушник и поехала в город.
Я точно знала, кому предложу этот дом. И была почти на сто процентов уверена, что он купит. Снесёт, возведёт хоромы в три этажа, выкопает бассейн на заднем дворе, поставит забор из красного кирпича, понатыкает голубых елей со стороны дороги, чтобы каждый проезжающий точно знал — важный человек проживает по ту сторону. И плевать ему будет и на приведений, и на статуи, и на то, кто будет важничать, выезжая из крытого гаража на три машины.
Григорий Васильевич Елисеев, владелец риелторской фирмы в которой я начинала свой путь, прежде чем ушла на вольные хлеба. Впрочем, деятельность конторы давно вышла за рамки классического сопровождения сделки. Елисеев выкупал объекты, которые считал перспективными, доводил до ума, вносил коррективы, и продавал только тогда, когда выгода была максимальной, всегда точно просчитывая ситуацию на рынке.
Через сорок минут я уже поднималась на лифте в здании бизнес-центра, из дверей шагнув в муравейник, в котором трудилась четыре года, начав ещё во времена студенчества.
Постучала в дверь его кабинета и вошла после приглашения.
— А, изменщица, — хмыкнул Елисеев и взглядом указал мне моё место. — Что привело?
Я устроилась на стуле напротив его стола и закинула ногу на ногу.
— Особняк в Сочино, — сказала без лишних предисловий.
— Неинтересно, — ответил с ленцой.
Вот это сюрприз!
— Участок в тридцать две сотки в Сочино — неинтересно? — переспросила, сделав вид, что плохо его расслышала. — С каких пор?
— Слишком тягостная аура, — усмехнулся и взял в руки мобильный, намекая, что аудиенция окончена. — Что-то ещё?
Поднимаюсь и выхожу: нет смысла его расспрашивать.
— Это будет сложнее, чем я думала… — бормочу уже в машине.
Отказ Елисеева выбивает из колеи.
У этого человека напрочь отсутствуют и рамки, и границы, нет даже черты, он давным-давно переступил через неё и ушёл так далеко, что она уже и не просматривается. Около года назад у меня зависла одна квартира, в которой устроили настоящий притон, прикрытый после того, как один из мужчин в припадке наркотического опьянения расстрелял по живым мишеням две обоймы. И была она в совершенно непригодном состоянии, о ней не просто сплетни ходили, а настоящие легенды. И что? Он взял её без раздумий. Цена, конечно, сильно отличалась, но это Сочино, чёрт возьми! Там и прибыль будет в миллионы выше!
Если только…
Хватаю мобильный и набираю Воронова.
— Ты играешь против всех правил! — рявкаю в гарнитуру.
— Интересное обвинение, — отвечает спокойно, — но совершенно безосновательное. В чём дело?
— Ты знаешь! — продолжаю возмущённо. — Он мог отказаться только при условии, что ты приложил к этому руку! Знаешь ведь прекрасно, к кому я поеду в первую очередь…
— Полагаю, речь о Елисееве? — перебивает, как я его.
Постоянно, если честно. И ужасно кайфую с того, как он тихо бесится.
— Не прикидывайся, — бурчу недовольно, но уже не так уверенно.
Был бы он — заявил бы мне об этом прямо, бесстыдно злорадствуя.
— И он отказался? — спрашивает задумчиво. — Любопытно. Чем аргументировал?
— Аурой, — хмыкнула невесело. — Правда не ты?
— Я его терпеть не могу ещё сильнее, чем ты меня. Слизняк, — говорит с отвращением. — Не понимаю, как ты на него четыре года пахала. С другой стороны, это объясняет, почему тебя не пугает мокруха… нервы — сталь. Или… слушай, почему я ни разу не видел тебя в штанах, а, Манюх? Что ты скрываешь от меня?!
— Дурень, — фыркаю, тупо улыбаясь очередной идиотской шуточке, но тут же возвращаю себе серьёзное выражение лица. — Что-то с этим домом не так, Миш.
— Согласен, но парит это не всех. У меня есть один весьма перспективный покупатель, готовый раскошелиться, причём, довольно давно. А ещё я малость поплыл от того, что ты назвала меня по имени.
— Иди в жопу, — буркнула и трусливо отключилась, раскрасневшись.
Мысль о голубых елях, которые бы отлично смотрелись на фоне не только красного, но и серого забора, не давала покоя, так что я свернула на светофоре и поехала обедать в заведение, которое было мне не по карману, в надежде встретить там одного-единственного мужчину.
Суриков Степан Григорьевич, сынок Главы Администрации.
Красавец, о чём отлично знает и чем нещадно пользуется. И, не смотря на своё довольно паскудное отношение к женщинам, пользуется большой популярностью у противоположного пола, являясь мишенью номер один для незамужних и отчаянных.
— Вот и ты, без пяти минут тридцатилетняя разведёнка, вступаешь в их ряды, — сказала своему отражению в зеркале, поправила макияж, расстегнула ещё одну пуговицу на блузке, переобулась в «особенные» туфли, подмигнула себе и вышла из машины.
Плюс единственного приличного ресторана в городе заключается в том, что все, кто может позволить себе непомерный ценник, обедают именно тут.
Много знакомых лиц (из тех, что печатают в городской газете с широкими улыбками пожимающих руки друг другу) я встретила на пути к «тому самому», но с силой наступила на пятку, сломав держащийся на честном слове каблук, лишь возле него.
Тихо пискнула и повалилась на него, выбив из руки столовый прибор.
— Простите… — пробормотала не особенно вежливо, хмурясь и довольно чувствительно отталкиваясь от его плеча в попытке принять вертикальное положение. — Зараза, новые же…
Увидела, как недовольный взгляд сменился заинтересованным, скинула обе туфли, оставив их прямо возле его столика, и прошлёпала босыми ногами до ближайшего свободного, сев к нему спиной.
Подняла вверх руку, подзывая официанта, открыла меню, похныкала мысленно над ценником, но заказ всё равно сделала.
Лишь только отошёл официант, нарисовался Суриков, сев напротив и полюбопытствовав:
— Как зовут золушку?
Я слабо поморщилась, но ответила:
— Мария. Надеюсь, я не испортила Вам обед.
— Напротив… — протянул, откинувшись на стуле с видом барина.
— Простите, Вы что-то хотели? — спрашиваю с лёгким недоумением, но по-настоящему удивляется именно он.
«Не перегнуть бы…» — вздыхаю мысленно, но с намеченного курса не сворачиваю, продолжая таращиться на него.
— Познакомиться, — пожимает плечами, азартно сверкая глазами. — Вы буквально свалились мне на голову…
— И уже извинилась, — отвечаю резко.
— По-вашему, знакомство со мной — наказание? — поднимает брови, явно переигрывая степень нанесённого оскорбления.
— Нет, что Вы, — отвечаю мягко и на мгновенье опускаю взгляд, «смутившись», — я просто хочу спокойно пообедать, раз уж выдался свободный час. При моей работе, график сумасшедший и совершенно непредсказуемый.
— Чем Вы занимаетесь? — тут же ухватился за возможность, а я молча достала визитку из сумочки и протянула ему.
Разговор идёт, как по сценарию, но порадоваться успеху я не успеваю: возле столика появляются сразу двое: официант, с моим супом, и Воронов, с неизменно язвительной харей.
«Принесла же нелегкая!» — возмущаюсь мысленно.
— Марь Санна, сначала клиента у меня увела, теперь друга. Не стыдно тебе?
— Друга можешь забрать, — пропеваю в ответ, не глядя на него.
  
«Увела клиента? Неужели упустит отличную возможность опозорить меня? Даже идиот додумается, что каблук сломался не так уж и случайно» — судорожно пытаюсь сообразить, что он задумал, и не думая расслабляться.
— Ай… — морщится Степан, приподнимаясь и протягивая ему руку, но разговаривать продолжая со мной: — А если друг хочет остаться, наплевав и на дружбу, и на договорённость?