Заложник зла (ЛП)

— Все не так плохо, как кажется, — говорит она. В ее тоне чувствуется, что кто-то пытается растопить лед и развеять мое беспокойство одновременно, — из-за повязки это выглядит намного хуже, и это из-за операции.
Я помню, что Джулс сказала, что у нее было кровоизлияние в мозг, из-за которого она впала в кому. Похоже, ей больно, ее дыхание прерывистое, когда она ерзает на кровати, вероятно, из-за сломанных ребер, о которых упоминалось в статье.
Ярость на человека, который отправил ее сюда, бушует во мне, и я соглашаюсь кивнуть, отводя взгляд, чтобы она этого не увидела. Я должна подавить воспоминания о боли, через которую прошли женщины в Колонии. Никто из них никогда не проходил через что-то подобное там, где кто-нибудь мог видеть. Я снова думаю о предупреждениях, которые давали нам пасторы о том, что люди снаружи — дикие животные.
— Тебе что-нибудь нужно? Вода? Сок или что-нибудь в этом роде? — спрашиваю я ее.
— Нет, я в порядке. У меня есть пойло, которое нам дают, — она кивает на прикроватный столик на колесиках, который стоит с другой стороны от нее.
Я ухмыляюсь, восхищаясь духом этой женщины. Она мне действительно нравится.
— Так ты та, от которой Спайди в бешенстве, — говорит она с восхищенной улыбкой.
Я кашляю от смеха. Я бы выразилась по-другому. Она говорит так, как будто он влюблен в меня или что-то в этом роде.
Присаживаясь на стул рядом с ней и отчаянно желая сменить тему, я киваю, указывая на ее обнаженные руки. — У тебя нет никаких татуировок.
Она улыбается, и я внезапно чувствую себя глупо из-за того, что говорю это.
— Девочка, ты должна говорить это правильно, если ты с ним. Называй их тату. И я предполагаю, что ты ожидала, что я буду вся в чернилах, потому что я старушка.
Я хмурю брови.
— Что? — говорит Пенни, сбитая с толку выражением моего лица.
— Почему они называют их старушками? Почему бы им просто не сказать «жена»?
Пенни смеется, а Бен хихикает. Здорово. Я закатываю глаза. Я сделала это снова, пропустила что-то очевидное, что я должна знать.
— Вау. Ребята были правы, ты не в курсе, — говорит Пенни, но ее глаза дружелюбны, — просто байкеры так не разговаривают.
— Ах, — говорю я, желая скрыть свое смущение.
— Как Дизель? — спрашивает она, — он все еще проводит те бои в клубе?
— Да, — говорю я, видев его в одном из этих боев раз или два, и рада, что мне не нужно говорить ей, что я никогда с ним не разговаривала.
— Показушник, — она качает головой, выглядя чем-то средним между грустью и раздражением, — он победил? — с надеждой добавляет она.
— Я не уверена. В следующий раз мне придется быть внимательнее.
— В следующий раз, когда он будет драться, поставь для меня несколько долларов. Только не говори ему.
Я снова смеюсь.
Она устало зевает. — Ну, я просто рада, что вы со Спайди приехали поддержать моего малыша. Надеюсь, он не доставил тебе слишком много хлопот.
— Вовсе нет.
— Хорошо, — она обнимает его и морщится, когда он сжимает ее ребра.
— Эй, Бенстер, полегче с мамой.
Я оборачиваюсь и вижу Ди, идущую к кровати с большим белым плюшевым мишкой на руках и воздушным шариком «Выздоравливай скорее» в одной руке.
— Привет, Ди, — Пенни обнимает ее, когда она наклоняется, и Бен отодвигается, чтобы дать ей место.
Ди выпрямляется и оглядывает комнату. Она подходит к другой стороне кровати и берет со стола пластиковый стаканчик. Он наполовину заполнен бледным яблочным соком, тем, что Пенни называла разбавленным пойлом.
— Это все дерьмо, которое они дали тебе попить? — она качает головой, — ты должна была позвонить мне. Я бы принесла немного содовой. И немного моей домашней запеканки из тунца.
— Я бы предпочла, чтобы ты тайком принесла немного джина, — Пенни одаривает ее бунтарской улыбкой, — мои ребра убивают меня.
— В следующий раз, — она ставит плюшевого медведя на стол и привязывает воздушный шарик к спинке другого стула в углу.
— Это правда, что я слышала от ребят? Что Спайдер одну из рук друга Гэри…
Ди едва заметно качает головой и бросает на меня взгляд. — Только не перед ней. И не перед Беном, — она бросает взгляд на Бена, который слушает с жадным вниманием, вероятно, надеясь, что ему удастся услышать взрослые вещи MК, — кто тебе это вообще сказал? — рычит она.
  
Пенни пожимает плечами. — Слухи распространяются.
— Чушь собачья. Пип сказал тебе, не так ли? Этому мальчику нужно держать рот на замке. Он так же плох, как Рэт, для сплетен.
— Тогда это правда.
Я навостряю уши и притворяюсь, что читаю журнал, оставленный на тумбочке, боясь и в то же время болезненно нуждаясь услышать, что Спайдер сделал с рукой друга Гэри.
— Я этого не говорила, — говорит Ди. Пенни бросает на нее проницательный взгляд, и она опускает плечи, — да, это правда. Хотя я бы хотела, чтобы он сделал Гэри гораздо хуже.
— Какова ситуация? — спрашивает Пенни, выглядя обеспокоенной, — я не смогу получать новости о нем здесь.
— Придержи эту мысль. Я должна воспользоваться туалетом.
Она встает и исчезает, но я задаюсь вопросом, делает ли она это, чтобы не сообщать Пенни плохие новости об исходе дела Гэри.
Это не так, потому что она входит через несколько секунд, проклиная.
— Что, черт возьми, это за дерьмо? Тетя Фло решает заглянуть в гости прямо сейчас, а я совершенно не готова!
Пенни затыкает Бену уши, когда ругается. Я понятия не имею, кто такая тетя Фло, но Пенни и Бен, должно быть, поняли шутку, потому что они оба снова начинают хихикать, когда Ди выбегает, вероятно, в ванную дальше по коридору. В коридоре звонит телефон, затем замолкает, наступает пауза, и я слышу, как Пип произносит имя Спайдера.
— Подожди, я ни хрена здесь не слышу. Дай я найду место с лучшим сигналом…
Пенни что-то говорит мне, но я пропускаю это мимо ушей, вместо этого слышу, как Пип разговаривает, проходя немного по коридору.
— Медсестра! Медсестра! В моей комнате извращенец, и он пытается убить меня! — кричит женщина из соседней палаты. Мужской голос, я думаю, другой пациент, кричит ей, чтобы она заткнулась.
— Не обращай на нее внимания, — говорит Пенни, когда я морщусь, — она постоянно говорит такие вещи, обычно, когда кто-нибудь входит в ее комнату.
— С ней все в порядке, — слышу я слабый голос Пипа, — твоя маленькая воровка в комнате с Пенни и Беном. О, ничего, это просто какая-то старая летучая мышь дальше по коридору. Ты позвонил мне только для того, чтобы проверить, как она? — интонация в его голосе говорит мне, что он ухмыляется, — ты втрескался по уши, чувак.
Еще одна пауза.
— Подожди, я ни хрена здесь не слышу. Ты пропадаешь… — я слышу, как его шаги удаляются.
— Сестра, сестра, помогите…
Пенни привлекает мое внимание зевком и вздрагиванием. — Прости, — говорит она, когда я смотрю на нее, — я очень устала в последние дни. Надеюсь, ты не возражаешь, если я вздремну…
Ее глаза закрываются.
Бен сворачивается калачиком рядом с ней, положив голову ей на колени.
— Ты не мой Реджинальд! Кто ты? Убирайся из моей комнаты, извращенец!
Я вздрагиваю от неумолимого страха в голосе женщины. Как тяжело, должно быть, ее семье слышать ее в таком состоянии.
Голос старушки затихает.
— Подожди секунду, — слышу я, как Пип говорит в свой телефон, — я все еще тебя не слышу.
Его голос затихает.
Здесь становится слишком тихо, тревожная тишина, которая заставляет меня думать о похоронах. Я прислушиваюсь к успокаивающим звукам медленного, ровного дыхания Бена.
Теперь я начинаю понимать, почему Ди ненавидит больницы.
Не найдя в журнале ничего интересного, я встаю и иду к тумбочке за другим.
Раздается тихий щелчок закрывающейся двери.
— Все в порядке, Ди? — я откладываю журнал и наклоняюсь за другим, — ты нашла то, что тебе было нужно?
— Не двигайся, — тихо рычит мужской голос позади меня.
Я инстинктивно выпрямляюсь.