Заложник зла (ЛП)

— Пора идти, — он хлопает меня по боку так, что это напоминает мне человека, похлопывающего лошадь, — поторопись.
О, нет, он этого не сделает. Он не сделает этого снова, не бросит меня прямо в пропасть только для того, чтобы забрать все это!
Я упираюсь в стену, хлопая по ней ладонями. Унижение, охватившее меня из-за того, что мы только что сделали и где — в грязном, ужасном туалете на заправке, еще хуже, потому что он даже не дал мне закончить.
Я могла бы закричать.
Вместо этого я яростно натягиваю штаны и набрасываюсь на него. Его член напряжен под штанами, и я подумываю о том, чтобы ударить его там. Я смотрю в его самодовольное лицо. — Ты мерзкий, — шиплю я.
Он улыбается, целует меня в кончик носа и выводит из туалета.
И тут до меня доходит. Нравится мне это или нет, независимо от того, как сильно я его ненавижу или как сильно он причиняет мне боль, мое тело полностью принадлежит ему, и ему это нравится.
Глава 16
Пенни
Эмма
Мы приезжаем в больницу на много позже. Судя по солнцу и жаре, когда мы с Беном вылезаем из фургона, должно быть, уже полдень. Спайдер и большинство других покинули нас, когда мы прошли через Даймондбек. Я слышала, как их двигатели затихли вдали, вероятно, направляясь к зданию клуба, и не видела никого, кто ехал бы сзади или по бокам фургона. Я предполагаю, что Спайдер, Страйкер и Дизель отвезли Монику в Логово Дьявола. Рекламные щиты «Города грехов» возвышаются через дорогу от больницы, а название над главным входом гласит Лас-Вегаса Мемориал.
Сейчас с нами только Пип и Ди. Ди протягивает Бену руку, чтобы он взял ее, пока Пип закрывает двери машины. Стоянка заполнена машинами, и Пип быстро осматривает местность, прежде чем направиться к дверям.
Должно быть, он ищет копов, нервно понимаю я, расслабляясь, когда никого не вижу на стоянке.
— Что не так? — спрашивает Ди, глядя на него через плечо у главного входа.
— Мне показалось, я видел, как кто-то следил за нами, — говорит он, пожимая плечами, направляясь к стойке регистрации.
Мужчина выходит из машины, которая выглядит так, как будто ее только что остановили, но он направляется через улицу к магазину.
Мы останавливаемся у стойки регистрации и называем имя Пенни. Дама за ним смотрит на Пипа с ухмылкой и краснеет при виде его пореза. Заходя в лифт, направляющийся на второй этаж, я замечаю, что она стоит и наклоняется над столом, наблюдая, как Пип входит вместе с нами. Она смотрит на него, пока не закрываются двери, как будто хочет смотреть на него как можно дольше.
Ди качает головой.
— Будут ли люди так пялиться на меня, когда я получу порез? — тихо спрашивает меня Бен. Когда я вытаращиваю на него глаза, парень пожимает плечами, — она была довольно милой.
Я смеюсь.
— Не торопись так взрослеть, малыш, — Ди сжимает его руку, бросая на меня едва заметный хмурый взгляд, как будто ее раздражает, что он так сильно привязался ко мне. — Когда ты станешь старше, у тебя будет больше девушек, падающих в обморок от тебя, чем ты знаешь, что с ними делать, ты узнаешь еще до того, как у тебя появится шанс. Тебе придется отгонять их палкой.
С этой ямочкой на подбородке, всеми этими волосами и этими большими детскими синими глазами, она, вероятно, права.
Ди держит его за одну руку, а я — за другую, пока мы идем по коридору второго этажа к палате его матери. Практически все, мимо кого мы проходим, смотрят на Пипа с удивлением, или со страхом, или и с тем, и с другим. Я должна задаться вопросом, что бы они делали, если бы Спайдер был с нами. Некоторые женщины бросают на Ди обеспокоенные взгляды, когда видят ее татуировки.
Один парень, сидящий с ними в приемной, держит в руке телефон, его неряшливое лицо наполовину скрыто худи Chicago Bulls. Он заметно откидывается на спинку стула, как будто ожидает, что Пип вытащит пистолет, спрятанный под его порезом, и выстрелит в него.
На полпути по коридору раздается женский крик, громкий и расстроенный.
  
— Они пытаются убить меня здесь, Реджинальд! Они продолжают травить меня!
Отвечает утешающий, слегка раздраженный мужской голос, и за ним следует голос маленькой девочки, но, за исключением слова «Бабушка» тихим испуганным голосом, я пропускаю то, что кто-то говорит из-за того, что, как я предполагаю, медсестра говорит старушхе успокоиться, никто не пытается ее убить.
— Черт, я ненавижу больницы, — бормочет Ди, — все либо больны, либо умирают, либо чертовски безумны.
— Ди, она тебя услышит, — нерешительно говорит Пип.
Ди пожимает плечами. — Сомневаюсь, что она заметит.
— Позвольте мне войти и посмотреть, проснулась ли Пенни, — говорит Пип, останавливая нас у входа в комнату в конце коридора, — давай, тигр. — он берет Бена за руку.
Голос старушки из соседней палаты все еще звучит. — Убери от меня эту иглу! Прекрати пытаться прикончить меня!
Я сдерживаю неуместное желание посмотреть.
Когда Пип и Бен входят в комнату Пенни, я слышу голос Пипа и более мягкий женский, хриплый и слишком тихий, чтобы разобрать, что она говорит.
Ди сжимает мою футболку пальцами и отводит меня в сторону, подальше от двери.
— Что? — я смотрю на нее снизу-вверх.
— Ты здесь, потому что Бен попросил тебя быть, — тихо говорит она, — заговори с кем-нибудь, кроме него или Пенни, и мы уйдем достаточно быстро.
Гнев пронзает меня. Я подавляю желание спросить ее, не боится ли она, что я попытаюсь подсунуть кому-нибудь записку или скажу милым медсестрам, что меня держит в плену большой страшный байкер. Она совсем не выглядит нервной, но, с другой стороны, я полагаю, что она привыкла устанавливать правила с людьми, не склонным к сотрудничеству.
— Не волнуйся, я не собираюсь втягивать тебя и Пипа в неприятности, — говорю я с легким намеком на уважение.
— Хорошо. Потому что, если ты это сделаешь, от этого пострадают наши задницы. Снейк получит мою, а Спайдер получит Пипа.
Я моргаю на нее, испытывая странное чувство, что она сочла необходимым указать, что с ней будет иметь дело Снейк, а не Спайдер. В этом есть легкий намек на то, чтобы обучить меня клубным правилам или чему-то в этом роде.
Самое странное из всего этого — полное отсутствие у нее страха перед Снейком, на что бы ни указывало предупреждение в ее голосе. Как будто все, что он с ней сделает, является нормой и принимается.
Мы делаем то, что должны для клуба.
Я киваю.
Когда Пип выходит и кивает нам, чтобы мы заходили, Ди хлопает себя по лбу. — О, черт. Я должна была купить что-нибудь для нее, — она закатывает глаза, — я на минутку зайду в сувенирный магазин. Пип будет у двери.
Она уходит, и я направляюсь в комнату, пока он стоит на страже в холле.
По какой-то причине меня охватывает беспокойство, когда я подхожу к двери в палату Пенни. Я заставляю себя войти.
Бен сидит рядом с женщиной на кровати, положив голову ей на грудь. Пенни лежит поперек кровати, верхний конец которой слегка приподнят, приподнимая ее голову.
Как только я вижу ее, мой желудок сжимается. Одеяла спущены до талии, а ее рука, лежащая поверх них, покрыта синяками, которые выглядят пожелтевшими и слабыми. Ее голова обмотана повязкой. На ее челюсти такой же старый синяк. Она выглядит усталой и измученной, но счастливо улыбается своему сыну, проводя рукой по его волосам, и они говорят о каком-то фильме, о котором я никогда не слышал.
— Привет, — прохрипела она дружелюбно, улыбаясь мне и машет рукой, приглашая подойти, — входи. Ты, должно быть, Эмма.
Я встряхиваюсь, внезапно испытывая стыд за то, что стою тут, как олень, попавший в свет фар, и подхожу к ней. — Привет.
— О, мам, — говорит Бен, садясь и беря меня за руку, — это Эмма, та, о которой я тебе рассказывал.
Она кивает. — Приятно познакомиться с женщиной, которая была так добра к моему сыну.
Я неловко пожимаю плечами и глажу его по волосам, не глядя на нее.