Владимир, Сын Волка 3 (СИ)

Конечно же, увеличение длительности рабочего дня даже не рассматривается, потому что это приведёт к непредсказуемым политическим последствиям, но из-за этого придётся терпеть очень неприятные эффекты в экономике, ведь истинные масштабы катастрофы, в которую стремительно катился Советский Союз, очень неуверенно управляемый Горбачёвым и его командой, открылся перед Жириновским уже после неудачной попытки переворота.
  
И дело-то ведь не в перестройке, гласности и демократизации, а в том, что экономика тяжело больна — и без действий Горбачёва всё легко могло рухнуть. Собственно, ему-то и дали все эти полномочия только потому, что в Политбюро все были уверены, что ничего уже не поделать и нужно сохранить власть в новых реалиях. А чтобы точно сохранить власть в новых реалиях, лучше создать их самостоятельно — они и попытались построить архитектуру будущего, выгодную исключительно для них.
У Жириновского же свой путь — капитализм на стероидных инъекциях. Следующая его форма, более совершенная, более эффективная и с советской спецификой.
«Они ведь до сих пор ничего не понимают», — подумал он со злорадством, подписывая очередной документ. — «Они ведь думают, что произошёл консервативный откат, к некоей предыдущей ступени развития социализма — к Брежневским временам».
Но Владимир сделал нечто совсем иное — СССР находится в начальной стадии перерождения, атрибуты которого все ошибочно принимают за «наконец-то, социализм!», что является страшной ошибкой.
«Ничего общего, кроме плановой экономики», — подумал Жириновский, пробегая глазами по строкам периодического отчёта о ходе общевойсковой реформы. — «Но простой обыватель не заметит особой разницы — так и задумано».
Для общественности, действительно, изменится мало что, но вот на международной арене изменения будут радикальными. Никакого интернационализма, а только хищническое поведение, по праву сильного.
Если Владимиру надо, чтобы Запад обжёг пальцы об Ирак, но, в конце концов, победил — так и будет.
Если ему нужно, чтобы Ирак стал «другом» СССР — так и будет.
Но это только ближний план. На дальнем плане находится бурлящая Югославия, которая смотрится, в глазах Жириновского, очень перспективно…
Да и вообще, вариантов, как можно утвердить положение Союза на международной арене, скоро появится очень много. Особенно много их появится в период грядущего экономического кризиса, которому Владимир способствует по мере сил.
Объёмы нефтедобычи планомерно сокращаются. Сначала это обосновывалось резко возросшими внутренними потребностями, что было неправдой, а теперь происходит череда спланированных аварий, которые тоже являются неправдой и ни на что не влияют.
Всё это нужно для того, чтобы никто не заметил подвоха — ему нужно, чтобы мировая общественность подумала, что Союз сокращает нефтедобычу не ради азартной игры на котировках, а из-за досадной и обидной череды несчастных случаев.
«Пусть думают, что это был злой рок…» — подумал Жириновский, откидываясь на спинку кресла. — «Очень злой рок…»
Примечания:
1 — О демографических ямах в СССР — в годы Великой Отечественной войны, как известно, погибло катастрофически много людей — преимущественно мужчин трудоспособного и репродуктивного возраста. Непосредственно в годы войны коэффициент рождаемости упал с 38,7 на 1000 человек в 1940 году до 26,0 в 1945 году, а общее число рождений сократилось на 40–50% по сравнению с довоенным уровнем. А в 1946–1955 годы начался послевоенный компенсационный бум — коэффициент рождаемости вырос до 26–28 на 1000 человек в 1946–1950 годах, с пиком в 1949–1950 годах, когда рождалось по три миллиона человек в год. А затем случился провал в 1963–1970 годах, когда коэффициент рождаемости упал до 14–17 на 1000 человек — это было первое демографическое «эхо», связанное с тем, что репродуктивного возраста достигли люди из малочисленного поколения 1941–1945 года. Но в 1982–1987 годах случился бум рождаемости, с коэффициентом 18–20 на 1000 человек — это «эхо» послевоенного бума, потому что поколение 1946–1955 годов вошло в репродуктивный возраст. А затем случился глубокий провал в 1993–1999 годах, с коэффициентом 8–12 на 1000 человек, который сочетает в себе и катастрофический экономический кризис, и второе демографическое «эхо». И, изучив имеющиеся материалы, я не могу сказать, что советское руководство ничего не делало с этим — стабильно повышались социальные льготы, безумными темпами наращивалось жилищное строительство и так далее, но всего этого было недостаточно, чтобы полностью компенсировать «эхо» войны наращиванием рождаемости. И эта война до сих пор с нами — в постсоветских странах до сих пор периодически слышны медленно затихающие отголоски того демографического «эхо».
  
Глава восемнадцатая
 
Бритва Жириновского
 
* СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 25 декабря 19 90 года*
— … спасибо, благодарю, весьма признателен! — продолжал разливаться словами благодарности Жириновский. — Я обещаю вам всем, что не подведу вас и продолжу курс модернизации Советского Союза!
Торжественное заседание Верховного Совета СССР состоялось в честь завершения выборов президента СССР — по итогам голосования, Владимир Жириновский набрал 73% голосов, а ближайшим его конкурентом оказался Гавриил Попов, набравший 15% голосов.
Николай Рыжков набрал всего 7%, а Юрий Афанасьев всего 3%. А последние 2% голосов забрал Геннадий Зюганов.
Владимир пришёл к выводу, что кампания по дискредитации оппонентов возымела эффект, потому что предварительные опросы показывали не менее 35%.
Рыжкову повезло, что он не участвовал в яковлевском заговоре, но были запущены слухи, будто бы имели место некие переговоры с Горбачёвым и Яковлевым — доверие народа потерять очень легко, поэтому Рыжкову не помогла даже его довольно-таки проработанная программа экономических реформ.
Попов оказался неожиданно умным противником, поэтому выбрал самую лучшую тактику — выступать только на своих площадках, с проверенными людьми, чего не сделал Афанасьев, который имел глупость ответить на приглашение программы «Взгляд».
Гавриил понял, что первое, о чём спросят на любом «провластном» интервью — это вопрос об иностранном финансировании.
И пусть Афанасьев крутился, утверждал, что ничего об этом не знает, а бухгалтерией занимались какие-то другие люди, вышло не очень убедительно. Но самым ярким и определяющим ход всей его предвыборной кампании вышел финал беседы, когда он заявил, что даже если и было западное финансирование, то оно же за демократические изменения, то есть, Запад желает Союзу добра и это хорошо.
Но всего 3% он набрал ещё и потому, что Попов перетянул на себя весь либерально настроенный электорат. И Владимир не до конца уверен на этот счёт — возможно, Афанасьев целенаправленно топил себя, чтобы консолидировать избирателей соответствующих взглядов вокруг Попова. Только вот если это так, то сработало очень плохо — своей беседой с Кирилловым он заложил бомбу под либеральное движение, отвернув от него колебавшихся.
По гражданам Союза уже который год дубасят крупнокалиберным нарративом о враждебности Запада, рассекречивают архивы КГБ с подробностями секретных операций ЦРУ, MI6 и прочих западных разведок, направленных против Союза — и тут Афанасьев выдаёт такой сомнительный контрнарратив, идущий вразрез со всем, что слышит почти каждый день обычный советский гражданин…
  
«Он сам в это верит, поэтому не считает, что это что-то плохое», — подумал Жириновский, машущий народным депутатам. — «Заграница нам поможет… Запад с нами. Запад с нами!»
Эту же опасную иллюзию питают Ельцин и его немногочисленная команда будущих арестантов. Несостоявшемуся президенту Российской Федерации хватило ума, чтобы не принимать предложения Горбачёва, который всё ещё видел в нём политический потенциал и фигуру, которая частично канализирует неизбежное народное недовольство, предложив демократическую альтернативу.