Владимир, Сын Волка 3 (СИ)
— Нам страну надо спасать, Михаил Сергеевич! — ответил на это Жириновский. — И я работаю над этим — спасаю страну! А ты только и делаешь, что критикуешь, без каких-либо предложений! Удобно устроился!
Ему нужно прожить ещё около года, чтобы удостовериться во всём окончательно. Если предпринятые меры возымели эффект, то Союз продолжит существование и никто больше не рискнёт заявить о выходе из состава.
Но если эффект окажется недостаточным, то ему придётся переключаться исключительно на РСФСР и вводить чрезвычайное положение, чтобы минимизировать ущерб от разрыва экономических цепочек.
В любом случае, у него в руках есть все инструменты, чтобы сохранить большую часть промышленности и экономическое влияние на тогда уже бывшие союзные республики. Просто так он их не отпустит — у них нет другого выхода, кроме сидения на месте.
— Мне докладывают, что твоя реформа армии ослабляет наши вооружённые силы, — произнёс Горбачёв.
— Генералы болтают? — усмехнулся Жириновский. — Они не рады, конечно же, но кому не плевать на их мнение? Это они привели Советскую армию к нынешнему состоянию! И я исправляю ошибки, допущенные в том числе и ими. Пусть ноют и стенают — мне всё равно. Реформа будет доведена до конца. Так решил Верховный Совет СССР — не я!
— Не надо мне рассказывать о демократии, пожалуйста… — поморщился Горбачёв. — Я не хуже тебя знаю, сколько стоит демократии за решениями Верховного Совета…
— Зришь в корень, Михаил Сергеевич! — усмехнулся Владимир. — Но так надо.
— Так надо тебе, — поправил его генсек. — А вот зачем оно тебе надо именно так — это вопрос.
— Мне надо? — удивлённо спросил Жириновский. — Ты показатели изучал, которые я посылал тебе вчера⁈
— Изучал, — спокойно кивнул Горбачёв. — Но я вижу, что это результат моих реформ — они, наконец-то, дали эффект.
Владимир лишь махнул рукой.
— Рад был встрече, товарищ Горбачёв, — сказал он. — Продолжай делать то, что делаешь.
— Но я ведь не делаю ничего… — произнёс растерявшийся генсек.
— Именно! — заулыбался Жириновский. — А со всем остальным я разберусь самостоятельно!
* СССР, РСФСР, город Москва, Дом Советов РСФСР, 13 октября 19 90 года*
— Сколько жертв? — уточнил Жириновский.
— Около пятидесяти убитых, а также не менее трёхсот раненых, — сообщил генерал армии Варенников. — Порядок восстановлен силами МВД, но есть риск эскалации.
— Нужно ввести дополнительные подразделения Внутренних войск, — решил Жириновский. — Согласуем с Горбачёвым.
Новая вспышка произошла в Азербайджанской ССР, на почве проводимого референдума о выходе из состава СССР.
С Закавказьем Жириновский решил действовать побыстрее, чтобы решить возникшую проблему быстро и надолго. В связи с этим, как и в случае с Грузией, референдумы в Армянской и Азербайджанской ССР решено было перенести с марта следующего года на октябрь этого года.
Это не могло не вызвать ярость националистов, которые не хуже Москвы знают о нынешних настроениях населения.
По всесоюзному телевидению в режиме марафона транслируются репортажи о выводе советских войск с территории Прибалтики, а также анализ экономической ситуации в республиках в ближайшем будущем. Также в ряде программ активно обсуждаются темы выплаты долга, деиндустриализации и репатриации некоренного населения из Прибалтики.
Националистам очень нравится тема с репатриацией некоренного населения, ведь это, буквально, то, о чём они мечтают, но очень скоро они лоб в лоб столкнутся с суровой реальностью — когда увидят, к чему приведёт актуальная репатриация…
— У убитых были обнаружены образцы армейского вооружения, — заметил Варенников. — Автоматы, ручные гранаты, противотанковые гранатомёты, а также несколько 82-миллиметровых миномётов.
— Ставлю задачу — необходимо выяснить, как это всё попало в руки гражданским и кто в этом виноват, — приказал Жириновский. — Если потребуется, провести полную инвентаризацию в частях и наказать виновных.
— Будет сделано, — ответил Варенников.
— В Карабахе всё спокойно? — уточнил Владимир.
— Относительно спокойно, — кивнул генерал. — Были попытки собрать толпы, с целью нападения на подразделения Внутренних войск, но зачинщики арестованы и уже проходят процесс дознания. Генерал-майор Леонов обещает, что организаторы будут установлены в скором времени.
Павел Александрович Леонов, тот самый «паразит», которого когда-то на него навесил Гаськов, уже перешёл своеобразный Рубикон — теперь он генерал-майор, но всё ещё начальник Следственного отдела.
Для решения проблем Закавказья была сформирована сводная оперативная группа, с участием специалистов из КГБ, МВД и Генштаба Советской армии — это ускоряет процесс принятия решений на месте, что способствует снижению количества жертв.
Националистам нужно, чтобы основательно полыхнуло, потому что только в такой обстановке можно мобилизовать местное население на противодействие советской власти. Но попытки дестабилизации оперативно гасятся, поэтому раскачать народ на беспорядки у националистов всё никак не получается.
— Генеральная задача всё та же — референдум должен быть доведён до конца, — сказал Жириновский. — А всех этих националистов необходимо давить без пощады. Но следите за тем, в кого стреляете — нам не нужен второй Афганистан.
— Мы действуем предельно корректно, — кивнул Варенников.
— Ох, Афганистан… — вспомнил Жириновский.
Через две недели в Москву прилетает Мохаммад Аслам Ватанджар, его давний и хороший друг. Они должны будут обсудить расширение экономического сотрудничества и возможность строительства нескольких оружейных заводов.
Ватанджар отчётливо понимает, что никто ему за просто так больше ничего не построит, поэтому хочет предложить большой и длительный дисконт на поставку опия-сырца. Жириновский не имеет ничего против — он только за то, чтобы в Афганистане появилось своё оружейное производство, которое незначительно снизит зависимость от Союза.
— На этом всё, товарищ генерал армии, — произнёс Владимир. — Держите ситуацию под контролем и рапортуйте об успехах и неудачах. От вас зависит очень многое.
Примечания:
1 — О притеснении населения в Прибалтике — в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — ввиду того, что Прибалтика находится в «демократическом сообществе», эту тему на Западе практически не поднимают, потому что она сильно портит им «демократический» фасад. А в Прибалтике, с конца 80-х годов, происходил обыкновенный националистический шовинизм — в 1991 году в Эстонии и Латвии были приняты законы, разделившие население на две категории — «граждане» и «неграждане». В статус граждан вошло коренное население, а в статус «неграждан» вошли все остальные — русские, украинцы, белорусы и другие народы из бывших братских республик. В Литве этого удалось избежать, потому что был принят «нулевой вариант» — связано это было с тем, что другие этносы занимали малую долю населения Литвы и не могли создать проблем в будущем. А проблемы виделись в самом важном событии 90-х годов — в приватизации. Но перед объяснением, в чём там была проблема, я лучше расскажу о том, что такое «неграждане» в понимании властей двух грозных прибалтийских тигров. Неграждане не имеют права голосовать на национальных выборах или баллотироваться в парламент. Негражданам запрещено работать в государственных органах, полиции, судах и некоторых частных секторах — например, в фармацевтике или охранных услугах. В трудоустройстве и образовании граждане имеют приоритет перед негражданами, то есть, на работу или в университет предпочтительно брать коренных жителей, а всех остальных — во вторую или третью очередь. Последнее привело к тому, что среди неграждан безработица выше, чем среди коренных жителей. Еврокомиссия знает об этом и поддерживает власти свирепых прибалтийских тигров, видя в этом интеграцию, а не дискриминацию. В наших палестинах принято выпячивать это в контексте «русских обижают», но эти националисты обижают не только русских — также украинцев, белорусов и другие народы, а в Эстонии ещё и обижают финно-угорские этносы, которые не идентифицируют себя эстонцами. Эти притеснения имеют системный характер и если бы это делали какие-то другие страны, например, какой-нибудь Иран или, скажем, Венесуэла, то мы бы слышали об этом из каждого утюга, каждый день. Но европейская общественность загадочно молчит, хотя ООН уже давно проявляет обеспокоенность происходящим. Итак, а теперь к моему любимому — экономическим аспектам. Я упоминал, что выдача гражданства всем жителям Эстонии и Латвии в 1991 году создала бы проблемы с приватизацией, так? В Эстонии, в 1989 году проживало 38,5% не-эстонцев, что очень существенно и могло повлиять на итоги приватизации. Проблема решилась с помощью объявления всех их негражданами, которые лишились права владеть и распоряжаться крупными предприятиями, которые достались стране в наследство от Союза. Так и получилось, что неграждане ничего не смогли приватизировать, а в приватизации участвовали исключительно эстонцы. В Латвии происходил аналогичный процесс. Там доля не-латышей составляла 48,0%, которых, аналогичным образом, оградили от приватизации и всё советское наследство было приватизировано латышами. Вся эта националистическая повестка изначально разгонялась в том числе и ради этого, потому что политика всегда исходит из экономики, а не наоборот. Надо было попилить промышленность, но хотелось, чтобы люди других этносов не поучаствовали в этом, решение нашлось — при капиталистическом строе политическую власть имеет финансовая элита, что эстонцы и латыши прекрасно понимали, поэтому позаботились о том, чтобы у неграждан такой элиты просто не появилось. Всё остальное, все эти громкие заявления об оккупации, кормлении всего Союза мощными экономиками неистовых прибалтийских тигров — это разговоры в пользу бедных. Не единственная, но основная причина, как и всегда, бабло. Поскобли немного любого националиста, как под коркой из громких заявлений о национальной гордости и восстановлении исторической справедливости обнаружишь шкурный финансовый интерес. Любопытно, кстати, то, что это верно практически на всех уровнях. В фильме Алексея Балабанова — «Брат», как Татарин мотивировал Данилу Багрова замочить Чечена? «А этот рынок взял, теперь русских душит! А у меня там часть дела, понимаешь? Вот и наехал — ведь знает, что слабые мы сейчас! И душит!» Это великий фильм, в котором большинство увидело только «обычного русского парня, восстанавливающего социальную справедливость с помощью обреза», но фильм этот гораздо глубже и многограннее, и посыл в него Балабанов заложил совсем другой. А вот «Брат 2» — это, буквально, воплощение того, каким основная масса зрителей увидела фильм «Брат». И это очень сильная метаирония. Оба этих фильма просто надо, время от времени, пересматривать — они раскрываются постепенно и, в отличие от современных супергеройских пустышек, дают тысячекратно больше пищи для размышления.