Владимир, Сын Волка 3 (СИ)

Горбачёв, напуганный перспективой утраты этих республик, приказал разбираться тщательно, чтобы «предотвратить, пресечь и не допустить».
Крючков, несмотря на то, что Жириновский считает его человеком с квадратно-гнездовым мышлением, всё-таки, начал делать свою работу со всем прилежанием. Обезглавливание теневых кланов, вычистка местной номенклатуры — это симптоматическое лечение, которое не решит проблему, но гарантированно продлит агонию.
  
Жириновскому больно и неприятно наблюдать за процессом распада, происходящим непрерывно и прямо у него на глазах.
Его план работает почти безукоризненно — он уже пересёк точку невозврата и теперь его реализация попросту неизбежна, но Владимиру всё равно очень неприятно. Да, будет лучше, чем могло бы быть, не начни он своё вмешательство, но хорошо всё равно не будет.
— Приехали, Владимир Вольфович, — сказал Григорий, шофёр из оперативников Управления безопасности Организации.
— Ах, хорошо, — отвлёкся от тягостных размышлений Жириновский. — Я буду в Доме воинов до конца, поэтому можешь заниматься своими делами.
— Понял вас, — кивнул Григорий.
Жириновский вошёл в здание, в фойе которого его встретила Алина Дмитриевна, секретарь.
— Здравствуйте, — улыбнулся ей Владимир.
— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — кивнула она. — Вас искал Виктор Михайлович.
— Да, я, как раз, к нему и иду, — ответил Жириновский. — Мне уже передали.
У него по плану посещение начальника Управления безопасности, а затем встреча с программистами, которые должны показать черновую версию новой операционной системы.
Говорят, что она ещё не работает, вернее, работает, но так плохо, что кажется, будто не работает, поэтому лучше умерить ожидания. Зато уже сейчас они могут продемонстрировать, как раскрывается задел этой операционной системы — во многих аспектах она уже наголову опережает всех конкурентов. Осталось только довести её до ума и усовершенствовать, на что, по расчётам Касперского, должны уйти следующие два-три года. И тогда у них будет своя, отечественная, операционная система, с которой всё и начнётся.
Управление безопасности находится на четвёртом этаже, в восточном крыле Дома — в коридорах ходят люди в гражданской одежде, вроде бы обычные, но у них будто на лбах штампом отпечатано, красными буквами, слово «Комитет».
Здесь трудятся бывшие силовики, покинувшие КГБ по разным причинам, включая также несогласие с курсом партии. Все они прошли строжайший отбор и сейчас составляют параллельную спецслужбу, у которой пусть и сравнительно мало ресурсов, но её влияние становится сильнее с каждым днём.
— Здравствуйте, Виктор Михайлович, — вошёл Жириновский в кабинет начальника управления.
Кабинет его почти точно копирует стандарты КГБ — аскетичность, простота и функциональность.
— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — улыбнулся Чебриков. — Присаживайтесь.
Жириновский сел в предложенное кресло и вытащил из кармана пачку «Ростова». Чебриков кивнул и подвинул к нему стеклянную пепельницу.
— Какие новости? — спросил Владимир, закурив сигарету.
— Выяснилось кое-что о Хлебникове, — ответил Виктор Михайлович. — Комитет пришёл к выводу, что он действовал сам, из-за убеждений. Но у него было очень интересное окружение — оппозиционно настроенная молодёжь, которой не нравится происходящее. Хлебников заложил всех своих единомышленников и сейчас идёт процесс дознания. Похоже, что если бы не он, то кто-то другой бы точно решился на покушение — они открыто это обсуждали на своих посиделках. У них сложилось представление, будто твоим устранением можно остановить «фашизацию СССР».
— Вот подонки… — процедил Жириновский. — Что им грозит?
— Если удастся доказать, что был сговор, то отправятся этапом за соучастие, — пожал плечами Чебриков. — А если соучастия не докажут, то их отпустят. Но можешь больше не думать о них — мы возьмём их всех под негласное наблюдение, поэтому они всё время будут под колпаком. С этой стороны тебе угрозы больше не будет. Но надо помнить, что они не одни такие — много кому не нравится то, что ты делаешь и говоришь.
— А с журналюгами проблему решили? — поинтересовался Владимир.
— Да, один исчез, а остальные заткнулись, — кивнул Виктор Михайлович.
— Совсем исчез? — уточнил Жириновский.
— А как иначе-то? — задал резонный вопрос Чебриков. — Зато остальные всё поняли.
Некоторые из независимых журналистов, возникших из-за гласности, в отличие от остальных, начали копать в неверном направлении. Один из них написал целую статью о существовании некой «Системы», в которой ключевую роль исполняет Владимир Жириновский.
По его утверждениям, основанным на показаниях анонимного источника, это подпольная сеть, коротая последовательно захватывает Советский Союз, с помощью кооперативов, которые независимы лишь номинально.
Это, по мнению Жириновского, слишком преждевременно, поэтому он приказал заставить их замолчать.
Статью в комсомольской газете читало слишком мало людей и среди них, по-видимому, не нашлось тех, кто понял, как это можно использовать, поэтому резонанса не возникло и Организация может работать в нормальном режиме.
— Хорошо, — кивнул Владимир.
— С Орловым когда в последний раз беседовал? — спросил Чебриков.
— На прошлой неделе виделись, на выходных, — ответил Жириновский.
— Значит, не знаешь, — улыбнулся Чебриков. — Крючков решил, что время пришло — он выразил намерение поставить Гену своим первым заместителем.
— А вот это очень хорошо, — произнёс Жириновский. — А что, кто-то проштрафился?
— Генерал армии Бобков, — кивнул Виктор Михайлович. — По полуофициальной версии, ходящей в Комитете, Горбачёв посчитал, что Филипп Денисович не справился со своей задачей в Нагорном Карабахе. Но я знаю неофициальную версию — у Бобкова была беседа по твоему поводу, он потребовал у Горбачёва, чтобы тот пресёк твою деятельность немедленно, потому что она угрожает целостности Союза.
— А Горбачёв не может, — улыбнулся Владимир.
— Но Бобкову он это напрямую не сказал, потому что нельзя, поэтому потребовал от него отставки, — произнёс Чебриков. — Теперь место первого заместителя председателя КГБ вакантно и Крючков нашёл замену. Похоже, что он колебался в выборе между Гаськовым и Орловым, но посчитал, что Гаськов пусть сидит в ГДР и делает свою работу.
— Это открывает для нас очень хорошие возможности, — сказал Жириновский.
— Нужно действовать осторожнее, — покачал головой Чебриков. — Первый зам — это не абсолютная власть. В конце концов, Крючков будет внимательно следить за действиями Орлова. Как минимум, в течение следующего полугодия.
— Орлов не тупой, всё понимает, — улыбнулся Жириновский. — А Гаськова так и будут держать в ГДР до морковкиного заговения?
— Похоже на то, — кивнул Виктор Михайлович. — Ходят слухи, что Горбачёв скоро даст ему генерала армии, за Германию. Возможно, он рассматривает его в роли следующего председателя Комитета. Но посмотрим.
Константин Эдуардович никак не связан с Организацией, особых контактов с Жириновским у него не было и его деятельность выглядит полностью автономной и ни с кем не аффилированной, а ещё он не очень вхож в круги номенклатуры. Горбачёв может считать его пришлым варягом, который не связан ни с кем, ведь все, кто участвовал в карьере Гаськова уже либо ушли на пенсию, либо умерли…
— Не первостепенный масштаб, но тоже очень приятно, — произнёс Владимир. — Это тоже хорошо.
  
Глава пятая
 
Парад Победы
 
* СССР, РСФСР, город Москва, Дом воинов-интернационалистов, 17 апреля 19 90 года*
  
— Можно уже поздравить или ещё рано, товарищ генерал-полковник? — спросил улыбающийся Жириновский.
— Уже можно, — улыбнулся в ответ Орлов. — Эх, Вольфыч, столько всего рассказать могу — ополоумеешь!
Владимир посмотрел на часы.
— Двадцать минут и рабочий день заканчивается — давай, ко мне поедем, — сказал он. — Я позвоню Галине.