Спящее искупление (ЛП)

Возможно, любому другому ангелу было бы безразлично или, возможно, не произвело бы впечатления, что Сайлас сделал им кольцо. Однако я точно знала, что входит во все, что он делает, что он создает из своих различных металлов.
В каждом творении была частичка его благодати, и над этим не стоило насмехаться. Была причина, по которой он считался мастером своего дела дома и почему другие ангелы искали у него свое оружие.
  
Несколько часов спустя, сидя на коленях у Сая на диване, я любовалась кольцом у себя на пальце. Мне не терпелось показать его Атласу и Руку, когда они вернутся с дневной прогулки Чоппино.
Опять так легко отвлекаешься? Из-за глупой маленькой безделушки. Где мои ответы, малышка? Мы должны еще раз поговорить лично. Встретимся на историческом кладбище Брикстона, участок 228. Не заставляй меня ждать. У меня новости о твоем мече.
Почему дьявол выбрал такое дерьмовое время? Всплывает в моей голове в самое неподходящее время. Я знала, что он всегда наблюдает, но это дерьмо начинало раздражать.
Я соскользнула с колен Сая, но не раньше, чем поцеловала его в последний раз.
Увидев его странно приподнятую бровь, я ободряюще улыбнулась ему.
— Обязанности Ада не ждут.
Он хмыкнул, ощетинившись от неудобства.
— Люцифер всегда был нуждающимся ублюдком, — проворчал он.
— Прекрати, — упрекнула я его. — То, что ты не сходишься с ним во взглядах, не означает, что ты не можешь просто согласиться с несогласием. Нам еще предстоит проделать важную работу, особенно в связи со всем этим фиаско с балансом сил.
Я нежно похлопала его по бедру.
— Я ненадолго.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?
Бросив на него суровый взгляд, я покачала головой.
— В последний раз, когда вы двое были в одном и том же районе, это привело к преждевременному прекращению правления династии Романовых.
Он поднял руки, защищаясь.
— Замечание принято.
С этими словами я ушла, чтобы узнать о своем мече. Возможно, это именно та зацепка, на которую мы все надеялись.
Солнце едва опустилось за горизонт, когда я толкнула кованые железные ворота, ведущие на историческое кладбище. Свежих трупов здесь больше не хоронили, так что за ним ухаживали ровно настолько, чтобы с дороги он не выглядел бельмом на глазу.
Пройдя по грунтовой тропинке дальше вглубь кладбища, можно было увидеть места, где рабочие пренебрегали уходом за территорией. Плющ вышел из-под контроля, надгробия нуждались в чистке, некоторые статуи осыпались по краям, а на одном или двух фонарных столбах мигали лампочки, грозя погаснуть.
Оглядевшись вокруг, я увидела, что все было тихо. Не было слышно даже мягкого хлопанья крыльев летучих мышей в небе или шелеста листьев на деревьях. Надо мной жуткое сияние луны было приглушено густыми облаками. Вокруг меня остался только запах грязи и разложения.
Остановившись в указанном месте встречи, я уставилась на большого каменного ангела, смотрящего на меня сверху вниз. Несмотря на то, что это была не более чем неодушевленная статуя, я все еще чувствовала, как ее суждение давит мне на плечи. Крылья женщины-ангела были частично расправлены, длинные локоны обрамляли лицо, а в изящных руках она держала букет роз.
— Кинли, — раздался голос у меня за спиной.
Обернувшись, я увидела незнакомое лицо. Мои брови сошлись в замешательстве. У стоявшего там мужчины был насыщенный оливковый цвет лица и аккуратно уложенные волосы, такие темные, что они напомнили мне о бездонных ямах Вселенной. Щетина на лице вокруг его рта была немного светлее, но ненамного. Глядя в его глаза, я не видела никаких признаков Люцифера, но только присутствие зла и жалости.
Он улыбнулся мне, но в его улыбке не было теплоты.
— У меня твой меч.
— Что? Тебя послал Люцифер? — Я выпрямилась, мое тело напряглось, поскольку он немедленно привлек мое внимание.
Когда он сделал медленные шаги в моем направлении, мои ноги остались стоять там, где были.
— Кристина была так добра, что сказала мне, где я могу его найти, прежде чем я оставил ее сосуд на железнодорожных путях. — Сказал он становившись в футе от меня, на расстоянии вытянутой руки, но и на достаточном расстоянии, чтобы дышать.
Это я сократила разрыв между нами в ту секунду, когда он упомянул имя моего миньона-человека. Мои губы скривились, когда во мне начала разгораться злость.
— Никодимус… — Отвращение сорвалось с моего языка при имени демона, который преследовал мое прошлое, а теперь и настоящее.
Теперь я могла видеть это, я могла видеть за пределами цвета глаз сосуда — демона, который вселился в это тело. Это было зрелище, которого я хотела бы не видеть. Уродство, жалкое отродье и ненависть, скрывающиеся за фасадом, были очевидны как день.
— Верни мой меч, и это будет быстрая смерть. — Возможно.
Он запрокинул голову и рассмеялся в темное небо над нами. Его рука лежала на животе, поскольку энергичного смеха, казалось, было достаточно, чтобы вызвать боль в животе.
— О, моя маленькая темная лисичка, — начал он.
Что он хотел сказать дальше? Мне было насрать. Мои руки метнулись вперед и схватили его за рубашку, швыряя на широкий ствол гниющего дерева. Его спина ударилась о умирающий дуб, но, казалось, это мало выбило его из колеи.
— Мой меч, где он?! — Я взвизгнула, страдая от осознания того, что, убив его, я не приблизюсь к тому, чтобы вернуть его в свое владение.
Он вытащил кинжал, он не мог быть длиннее восьми дюймов. Действительно, смешно, что он собирался принести нож на битву с ангелом. Моя нечестивая сила уже струилась по моим мышцам в согласии с моей яростью.
— Разве ты не усвоила свой урок, Кинли? Я знаю, что усвоил свой. — Он бросился на меня, его тело соприкоснулось с моим. Мы оба споткнулись, когда мои руки попытались контролировать направление, в котором он взмахнул своим кинжалом.
Глаза Нико начали наливаться полностью черной кровью, когда он задействовал свои силы. В последний раз, когда я видела, как его глаза вот так наполняются тьмой, он убил полудемона, который научил меня любить, моим собственным гребаным мечом.
Изо всех сил пытаясь взять себя в руки, я зарычала от злости на его настойчивость.
Его губы растянулись в безумной ухмылке.
— Надеюсь, у наших детей хотя бы наполовину будет такой же дух, как у тебя.
Это заявление настолько сбило меня с толку, что я пропустила его удар — он выбил мои ноги из-под меня. Я рухнула на спину с глухим ударом, а вес его тела, обрушившийся сверху, выбил из меня весь дух.
Быстро я поняла, что совершила ужасную ошибку. Кончик лезвия в его руке сделал небольшой надрез в моем предплечье, что вызвало вспышку ослепляющей боли. Крик вырвался из моего горла, мой разум был ошеломлен натиском агонии. Обычный клинок не причинил бы ничего, кроме щекотки.
Мой разум изо всех сил пытался сосредоточиться на предстоящей битве. Даже когда Нико заговорил, его слова прозвучали отдаленно сквозь рев огня, подавляя каждый мой нерв.
— Чертовски жжет, не так ли? Немного экстрактов бругмансии и паслена в сочетании со слюной адской гончей в качестве связующего вещества, и я приготовил довольно токсичную сыворотку.
Царапина сама по себе ничего не значила, это было то, что покрывало острие лезвия, которое уничтожило все болевые рецепторы в моем теле. Все, что я могла делать, это молиться, чтобы это длилось недолго, и держать Нико на расстоянии, пока все не закончится. Собрав все свои силы, я ударила его по лицу и перекатилась, чтобы сбросить его с себя.
  
Мне удалось подняться на ноги, но я все еще ничего не могла разглядеть из-за того, что яд достиг своей полной силы в моем кровотоке. Мои шаги вперед были чертовски вялыми, поскольку земля подо мной казалась такой же прочной, как кусок плавника, подхваченный приливом.
Хватка Нико нашла меня слишком быстро, и он воспользовался моей ослабевшей силой, бросив мое тело вперед. Я врезалась в неумолимый камень статуи ангела, которой восхищалась ранее. При ударе мое тело пронеслось сквозь скульптуру. Куски камня упали на землю рядом с моим телом, когда я приземлилась лицом в грязь.