Охотники за душами (СИ)
– Стойте! СТОЙТЕ! – отчаянно кричу я, но мои мольбы никто не слушает. Здоровила бьет и бьет, я слышу жуткий хруст, снова вижу кровь, я в ужасе зажмуриваюсь… За миг до того, как понимаю, что это кровь не защитника, а бандита.
Это его нос окончательно сломан прямым ударом. Коротко взвыв, здоровила падает спиной на карусель, которая ударяет ему кабинкой в висок – и вырубает его окончательно.
Дэмиен с досадой плюет себе под ноги. Из всех членов банды у него осталась на ногах только высокая девчонка, которая держит меня за волосы.
– Заканчивай с ним! – отрывисто приказывает он, кивая на парня, который с трудом поднимается на ноги.
Дэмиен не убирает лезвия ножа от моего горла. Его сообщница отпускает меня и пружинистым шагом направляется к противнику. Первые двое тоже кое-как поднимаются с земли и надвигаются на него, как две покусанные бешеные собаки. Парень так сосредоточен на том, чтобы дать им отпор, что не видит девушки, приближающейся к нему со спины, а также оружия в ее руке.
– Сзади! – отчаянно визжу я ему, но уже слишком поздно.
Она со всех сил ударяет его по затылку куском железной арматуры, и он падает на колени. Остальные двое набрасываются на него, пиная ногами, как футбольный мяч.
Дэмиен испускает жестокий смешок:
– Ну что, сопляк, погеройствовал – и хватит!
Его садистская радость внезапно пробуждает во мне, еще недавно перепуганной и отчаявшейся, нечеловеческую вспышку гнева. Пользуясь тем, что Дэмиен любуется избиением моего спасителя и слегка отвлекся от меня, я сгибаю обе ноги – и с силой бью его пятками в грудную клетку. Он сгибается вдвое, со свистом втягивая воздух, а я тем временем скатываюсь со стола и бросаюсь в сторону. Ноги мои заплетаются от шока, все вокруг кружится, я пока еще не понимаю, куда бежать и что делать.
Дэмиен с ревом ярости распрямляется и кидается следом за мной.
Я бросаюсь за большой детский снаряд для лазания, надеясь затеряться в темноте. Я отлично понимаю, что мой мучитель куда быстрее и сильнее и убежать мне не удастся, остается прятаться. На пути стоит погруженный в темноту игровой домик – я ныряю внутрь и забиваюсь в угол, обхватив руками колени, чтобы уменьшиться до невидимости.
Снаружи слышится ужасный звук – лезвие ножа скрежещет по металлической трубе лесенки.
– Бесполезно прятаться, Дженна! – рычит Дэмиен. – Теперь, когда я видел изнутри твою душу, тебе никуда не деться!
Видел изнутри мою душу? Господи, да он совсем сумасшедший! Казалось бы, куда уж страшнее – однако мой страх еще вырастает.
Скребущий звук ножа слышен еще ближе и ближе, металл под лезвием визжит, как кошка, которую мучают. Вот он уже у дверей игрового домика… Его шаги совсем близко… а теперь – о чудо! – они отдаляются, он проходит мимо и двигается от меня все дальше!
Трясясь от ужаса, я сижу в темноте, скорчившись, и не осмеливаюсь дышать. Со стороны каруселей еще слышатся ужасные звуки драки. Дико хочется плакать. Я должна как-то ему помочь! Этому парню! Его же убьют! А вместо этого я убежала и спряталась. Стыд ничуть не менее мучителен, чем страх. Парень пытался спасти меня, рискнул собой, а теперь…
Неожиданно в окошко домика заглядывает бледное лицо Дэмиена с черными ямами глаз – он выскакивает ниоткуда, как черт из коробочки.
– Вот я тебя и нашел! – издевательски весело сообщает он, как если бы мы были детишками, играющими в прятки.
Я с визгом увертываюсь от его рук, он успевает схватить меня за плащ, я вырываюсь с такой силой, что ткань рвется, – и мне удается высвободиться. Кубарем выкатившись из домика, я бегу, сама не видя куда, и с разбега влетаю в игровую веревочную сетку. Пару мгновений я бьюсь, как муха, попавшая в паутину, разворачиваюсь… навстречу Дэмиену, заслонившему мне путь.
– Дженна, сколько же с тобой возни, – цедит он сквозь зубы, играя нефритовым ножом.
Похоже, выхода нет. Моя спина прижата к крепкой веревочной сети, бежать некуда… Разве что вверх. Я начинаю бешено карабкаться вверх по сети – и краем глаза вижу за спиной черную вспышку, блеск кожаной куртки, а в следующий миг Дэмиен врезается спиной в игровой домик. Мой таинственный избавитель бьет его локтем в лицо и пытается завладеть его ножом. Они наносят друг другу страшные удары, и подлое нефритовое лезвие вспыхивает в темноте, разрезая рукав байкерской куртки. Из глубокого пореза хлещет кровь, однако же мой защитник не прекращает драки, не думает отпускать врага.
– Беги, Дженна! БЕГИ! – кричит он мне. И я, не раздумывая ни мига, спрыгиваю на землю и что есть сил несусь в сторону освещенной улицы. Перепрыгиваю через тела поверженных бандитов, едва не споткнувшись… Как только он сумел в одиночку справиться с четверыми?.. И откуда он знает мое имя? Но сейчас мне не до вопросов, мной владеет чистая паника.
Я выбегаю на дорожку, к ближайшему горящему фонарю, и только там останавливаюсь, чтобы оглянуться. Два темных силуэта катаются по площадке между сетью для лазанья и игровым домиком, сцепившись в смертельной схватке. Смертоносное лезвие то и дело вспыхивает между ними, вылетая из ниоткуда, как змеиный язык.
Заметив, что я все еще торчу на дорожке, мой заступник изгибается и снова отчаянно кричит:
– Беги, Дженна! Спасайся!
Один из бандитов, придя в себя, начинает с трудом подниматься на ноги, оборачивается в мою сторону. Я не смею медлить и бросаюсь бежать со всех оставшихся сил. Тяжело дыша, я наконец выскакиваю из парковых ворот на оживленную улицу как раз в момент, когда мой автобус – номер 37 – подкатывается к остановке. Я бросаюсь к нему через дорогу, едва не попав под колеса машины, но не обращаю внимания ни на визг тормозов, ни на гневные гудки сирен. Плевать. Двери автобуса закрываются в миг, когда я прыгаю на подножку, водитель бросает на меня неодобрительный взгляд, однако позволяет войти. Ну и видок, должно быть, у меня – плащ рваный, глаза дикие, волосы спутанные… Но водитель в ночные смены, должно быть, насмотрелся и чего похуже, поэтому он просто мрачно спрашивает:
– Ваш билет?
Я трясущимися пальцами ищу в кармане проездной, с трудом выдираю его наружу. Водитель кивает, явно больше обеспокоенный тем, что отстает от расписания, чем моим диким видом и странным состоянием, что довольно-таки обидно. Мог бы хотя бы спросить, что со мной случилось, не нужна ли помощь! Остальные пассажиры тоже не спешат проявлять участие, сторонятся меня – либо игнорируют, либо уткнулись в экраны телефонов. Добравшись до пустого заднего сиденья, я падаю на него и прижимаюсь лбом к холодному окну. Изнутри ярко освещенного автобуса парк через дорогу кажется сплошной пеленой ночи.
Площадки отсюда не видно. И никаких бандитов в капюшонах. И парня, который только что меня спас.
4
– Ты заявила в полицию? – взволнованно спрашивает Мэи.
Мы сидим на скамейке на большой школьной перемене, с нами еще две подруги – Анна и Приша. Там и тут одноклассники весело болтают, гоняют мячик на спортплощадке, жуют какие-то чипсы, запивая газировкой, или просто безыдейно расслабляются между уроками. Я чувствую себя словно бы оторванной от жизни – все вокруг такие беззаботные, смеются, болтают ни о чем… Мне сейчас трудно включиться в подобную реальность.
В ответ на вопрос Мэи я качаю головой:
– Нет. Да я и родителям ничего не сказала.
Какое там сказать родителям! Весь уик-энд я спорила сама с собой – сделать это или лучше не надо. Так не хотелось их пугать, а кроме того, мне было невероятно стыдно, что такое вообще могло со мной произойти. Что я оказалась полной дурой и ломанулась коротким путем через парк, о чем меня всегда предупреждали… К тому же мне до сих пор было страшно – особенно когда вспоминались слова главаря банды о том, что он знает меня, что он видел мою душу.
– Но это же было настоящее нападение! – вскрикивает Анна, и ее веснушчатые щеки краснеют от возмущения в тон ее огненно-рыжим волосам. – Это преступление! Ты должна призвать виновных к ответу!