Дым без огня

— Кристофер, разве со мной ты чувствуешь себя старым или больным?
— Черт возьми, конечно нет!
— Ну тогда… тогда… — Она поднялась на цыпочки и приникла к его губам. Это был самый дерзкий поступок в ее жизни, но сейчас он был оправдан — Джессика боролась за свое счастье.
Кристофер пытался сопротивляться, но очень недолго. Огонь страсти пробежал по их слившимся телам, его губы раскрылись, и Кристофер приник к ней так, словно уже не раз обладал ею. Когда они оторвались друг от друга, Синглтон дышал часто и прерывисто.
  
— Просто ужасно… — пробормотал он.
— И не говори, хуже некуда. Но что делать? Придется терпеть. И я готова терпеть это до конца своих дней. Кристофер, нет такого места, куда бы я хотела поехать без тебя, нет ничего такого, чего бы я не хотела разделить с тобой. Без тебя моя жизнь пуста, Кристофер… — И Джессика замерла, ожидая его ответа. Время остановилось.
Медленная улыбка смягчила черты его лица.
— Тогда… Тогда позвони, пожалуйста, Мередит и предупреди, что сегодня ты не придешь.
Джессика изобразила благородное негодование.
— Это непременное условие?
— Именно. — Кристофер наклонился и поцеловал ее с такой страстью, что у Джессики голова пошла кругом. — А как же… — Он легко оторвал ее от пола. — Предстоит куча дел, и я боюсь, что раньше завтрашнего утра нам никак не управиться.
— Что же это за дела?
Он поцеловал ее по очереди в каждый глаз, а потом в нос.
— Я ведь еще никогда не говорил, как тебя люблю. На это уйдет не меньше шести часов. А потом мне надо будет сделать предложение, а тебе — хорошенько подумать и дать правильный ответ.
Да. Да! — пело сердце Джессики.
Кристофер уложил девушку на кровать, и она почувствовала, как от прикосновения к прохладному, чистому белью по ее телу побежали мурашки. А когда он лег рядом, сердце Джессики чуть не зашлось от волнения и счастья, которое еще ни разу не выпадало на ее долю.
Кристофер оперся о локоть и долго молча смотрел на Джессику, словно не смея прикоснуться к ней. Потом он заговорил спокойным и мягким голосом.
— Я люблю тебя, Джессика. Всегда любил, но из-за каких-то дурацких страхов не признавался в этом даже самому себе. Теперь все позади. Встреча с тобой — самое счастливое событие в моей жизни. Я тоже хочу разделять с тобой все радости и горести. А еще я хочу иметь от тебя детей… — Кристофер вдруг замолчал, и его синие глаза потемнели от волнения. — Дети! Джессика, ты только представь себе!
Джессика смеялась сквозь слезы радости, представляя себе, что ждет их впереди.
— Пожалуйста, скажи, что ты будешь моей женой. Эти последние несколько недель без тебя стали настоящей пыткой. Я знаю, что начало нашего романа было не совсем удачным, но мне понадобилось меньше суток, чтобы понять, что ты — единственная на земле женщина, и я прошу оказать мне честь… Пожалуйста, выходи за меня замуж.
Глаза Джессики наполнились слезами, и девушка даже не пыталась сдержать их.
— Да, — плакала она, — конечно да…
В открытое окно спальни врывались звуки, долетавшие с заднего двора: вот кто-то разговаривает, вот засмеялась женщина, струнный квартет играет Баха. От волнения ее дыхание стало прерывистым, как будто крылышки колибри затрепетали в летнем воздухе.
— Вот сюда еще… Ну, вот и готово… — бормотала Дора со ртом, полным шпилек. Стоя на низенькой скамейке, она в последний раз легко коснулась сложной прически Джессики. Хрупкая светловолосая женщина отступила на шаг, оглядела Джессику и восхищенно воскликнула:
— Джесси, ты просто ангел! Джессика повернулась к зеркалу и выдохнула:
— О Боже! — Девушка не могла поверить, что прекрасное видение в зеркале — это она сама.
Поскольку они с Кристофером хотели пожениться хак можно скорее, было решено устроить маленькую домашнюю свадьбу. Однако каким-то непостижимым образом — вероятно,с легкой руки Доры — «маленькая» свадьба постепенно превратилась в «пышную», а скромное платьице для приемов, которое присмотрела себе Джессика, — в длинное одеяние до самого пола, украшенное бисером и кружевом.
Относительно проведения венчания во дворе дома Кристофера были некоторые сомнения. Но усилиями Джессики и целой команды дизайнеров двор был превращен в фантастический сад, в центре которого был установлен белый шест, увитый розами. И вот она, стоя на веранде, любуется делом своих рук. Взгляд Джессики парил над головами семи десятков гостей, над розовыми кустами в кадках, над корзинами, полными цветов, над оркестром и летел туда, где около белого шеста стояли священник, Майкл Липтон… и Кристофер.
Сердце Джессики готово было выпрыгнуть из груди, когда она разглядела рослого, статного жениха в нарядном сером костюме. Он выглядел просто великолепно. Невеста кусала губы, поражаясь тому, какая удача выпала ей, Джессике Стоун, простой девчонке с бруклинской улицы.
В этот миг Дора подала знак, и зазвучала музыка, открывая свадебную церемонию. Джессика вздернула подбородок и шагнула в сияние ярких июньских лучей. Смотрела она только на Кристофера, и, когда тот повернулся к ней, любовь, светившаяся в его глазах, наполнила Джессику теплом и гордостью. Как только невеста подошла к шесту, Кристофер взял ее под руку, и они вместе предстали перед священником. Джессика боялась, что у нее вот-вот разорвется сердце…
И вот уже даны обеты, надеты кольца, и священник торжественно провозглашает:
— Жених, поцелуйте невесту. — И Кристофер, ко всеобщему удовольствию, звонко целует ее.
Раскрасневшаяся Джессика с трудом высвобождается из его объятий.
Их окружают друзья, звучат поздравления и поцелуи. Из дома выходят официанты с шампанским и закусками — такими красивыми, что к ним страшно прикасаться…
Сотрудники фирмы «Драйвер, Магерс и Роут» присутствуют на свадьбе полным составом, включая и старших партнеров. Поздравления их звучат искренне, и это больше всего радует Джессику. Она светится от гордости за Кристофера: не каждый адвокат, а тем более конкурент, пользуется таким уважением коллег…
Эмили тоже здесь. Не пригласить ее было бы слишком… мелочно. Улучив минуту, когда рядом с невестой никого нет, она подходит вплотную, и Джессика внутренне напрягается.
Но Эмили удивляет ее.
— Мне больно это признавать, но Кристофер выглядит таким счастливым. — На какой-то миг лицо ее становится печальным, но всего лишь на миг. Потом она вновь ослепительно улыбается. — Поздравляю, Джессика. Желаю вам всего самого лучшего. Возможно, вы как раз то, что ему нужно. Я… я была не права. — Опустив голову, она поспешно отходит, оставляя Джессику стоять с раскрытым от изумления ртом…
— И когда эти гости наконец уйдут? — прошептал Кристофер на ухо Джессике после нескольких шумных часов, проведенных в доме.
Джессика поцеловала его в уголок рта.
— Придется еще немного потерпеть.
— Что ж, у нас впереди медовый месяц. — Его глаза светились нежностью. — Я люблю вас, миссис Синглтон.
Миссис Синглтон. На глаза Джессики вновь навернулись слезы.
Когда гости наконец разошлись, Джессика и Кристофер, весело переговариваясь, поднялись в спальню. Завтра они на неделю улетали в Мексику. Надо было кое-что собрать.
— Ну вот, кажется, и все. — Джессика застегнула молнию на чемодане и довольно улыбнулась.
— Нет, не все. — Кристофер взял ее за локоть и притянул к себе. — Слушай, нигде не записано, как долго невеста должна носить свадебное платье?
Джессика положила руки ему на плечи, чувствуя, как в нее проникают спокойствие, уверенность, тепло; Кристофер бережно вытащил шпильки, которыми была прикреплена фата, и через мгновение невесомая ткань скользнула на пол…
  
Посреди ночи Джессика проснулась с таким чувством, словно она все-таки что-то забыла. Девушка выскользнула из нежных объятий Кристофера, на цыпочках прошла в дальнюю часть комнаты, села на пуфик у окна и раскрыла свой дневник.
Джессика долго нежилась в лучах лунного света, не зная, с чего начать. Прошедший день был таким необычным! Мысли ее перескакивали с одного на другое, и вместо того, чтобы писать, она просто сидела, прислушиваясь к мирной тишине, наполнявшей дом, который стал ее домом.