Яблочный пирог герцога Дарремского

Я говорил о дуэли, но, по большому счету, Рэндар просто позволил себя избить. Именно тогда я мысленно начал его звать просто по имени и даже немного зауважал его позицию. Однако…
Мне казалось, я был в своем праве. Как он вообще посмел позариться на Нежку? Собственную ученицу, что на его глазах росла! И пусть маги жили долго и долго не старели, а все же! Я вовсе не учитывал чувства сестры, понял все гораздо позже. А она заболела, и сильно. Матушка ее пару вехиманов выхаживала и никак в толк не могла взять, что послужило причиной. Нет, она, конечно, выпытывала у меня, не встретила ли кого сестра, предполагая влюбленность, но я слово дал Энежде, что ничего родителям не поведаю, и сдержал. И держать продолжаю.
  
После возвращения домой сестра буквально в тень свою превратилась. Позже она призналась мне, что вестники перестали приходить. А как стало известно, что Рэндар и с родителями на связь не выходит, и вовсе в себе замкнулась. И даже с матушкой на душевные разговоры боле не была способна. А ведь мама для нее – что та звезда на небосводе. Всегда желанна, необходима как воздух. Помнится, Нежка как-то сказала, что мама для нее – нить путеводная, не станет ее – и жизни не будет.
По-настоящему Хозяева встревожились о Рэндаре, когда первенцу Марики и Власена полтора хода исполнилось. Вернее, мама встревожилась. А потому отец отправился на поиски и… вернулся с пустыми руками. В последний раз Рэндара видели на границе Раймовлена, причем ровно в то время, когда занемогла Нежка. Куда он делся потом – осталось загадкой.
Но он не звал на помощь, и для мамы это стало решающим фактором. Хозяева Священной Колыбели – не просто титул. Они не просто наделены божественной энергией – они слышат искренние молитвы людей и их призывы о помощи. Сами боги их ведут и направляют туда, где требуется помочь. И Хозяева никому не отказывают! Кому, как не Рэндару было знать о таком способе взаимодействия с родителями? Но он не звал.
А вот Нежка… Нежка была уверена в том, что Рэндар не должен был исчезнуть. Мужчина признался ей в чувствах и собирался просить ее руки у родителей. Это она сама на него с поцелуями накинулась, и тут я, такой воинственный старший брат, все испортил.
Я ведь им даже попрощаться не дал… И кто знает, свидятся ли они еще раз…
Если Нежка права, если ее болезнь была вызвана связью их душ, именно в тот промежуток времени с ним что-то случилось, и он не имел возможности попросить о помощи. Возможно, она права и в том, что на нем находился какой-то артефакт, пропитанный силой павшего бога. «Побрякушка», как их называла матушка. И вот это было очень и очень плохо.
Ровно ход Энежда уговаривала меня. Ей отлично была известна моя слабость – я не желал становиться герцогом Дарремским. Ровно потому все еще не принял наследие и не обосновался в герцогстве. Однако признаться в этом матери духу у меня пока не хватило. Она столько ходов поднимала герцогство, привела его к процветанию… Не хватало мне смелости сказать, что ее труды были напрасны, и мне ничего не нужно от человека, который насиловал мою мать и издевался над беременной женой!
Противно! И его имя мне также омерзительно!
Наш уговор с сестрой был следующим. Я готовлюсь сам и готовлю свою команду для поисков Рэндара. А она, после того как наши поиски или увенчаются успехом, или все же закончатся неудачей, примет титул герцогини Дарремской, тем самым освободив меня от него и дав мне шанс выглядеть в глазах матери не безответственным идиотом, а благородным старшим братом. Свой клочок земли я и сам завоевать смогу – ей это отлично известно.
Возможно, я и был в своих суждениях категоричен, однако слишком хорошо знал, как мама относилась к моему наследству и тому, что причиталось мне по праву крови. Только наши взгляды на это различались.
Для нее – с паршивой овцы хоть шерсти клок, а для меня – даже тот клок паршивый!
– Что ж, Энежда, давай-ка повторим нашу легенду.
– Ты – Лиас Тизат, мой старший брат двадцати восьми ходов, учился торговому делу и перенимал науку у отца, пока тот еще был жив. Я – Нежанна Тизат, романтичная, влюбчивая и впечатлительная натура, уставшая сначала от тирании дяди, затем от произвола брата, который никак не желает принять, что леди, то есть мне, пора замуж. Моя задача – как можно больше капризничать и требовать всего: прогулок, новых нарядов и, самое главное, новых знакомств.
– Если бы эти полхода мы с тобой кого только не изображали, и мне не довелось видеть тебя в деле, я бы сомневался, что ты справишься с ролью глупышки, которая совершенно не ценит все, что для нее сделал брат.
– Главное, чтобы со своими ролями справился ты, – вздохнула Нежка и взъерошила мои волосы. – Твоя вспыльчивость порой излишня.
– Как и твоя, – усмехнулся я.
Мы с сестрой были похожи не только внешне, нам обоим от герцога Дарремского досталось куда больше, чем хотелось бы.
– Эбор – лучший пункт для сбора всей информации. И, судя по слухам, город в будущем обещает стать новой столицей Раймовлена. Впрочем, до Амриарна ему все равно далеко. Они даже не знают, что такое электричество!
– Допустим, и в Амриарне не все о нем знают, и понадобится не меньше времени, чем уже потратили родители, чтобы не только столица и пара герцогств использовали его повсеместно.
Я усмехнулся, вспомнив первый вехим нашего путешествия и жалобы сестры. Кажется, тогда я впервые услышал от нее столько слов подряд.
Нет, матушка брала с собой Нежку в другие королевства, показывала, как живут люди вне Колыбели, но сестре было сложнее приспособиться к тому, что большинство обитателей других королевств жили гораздо хуже, чем те же деревенские в Священной Колыбели. Больше всего ее раздражал тот факт, что они и не стремились что-то изменить.
Особенно ее расстраивало отсутствие знаний о правилах для сохранения здоровья и несоблюдение элементарной чистоты в быту. На уроках в школе Колыбели Тирхан обучал этому всех детей, выделил целый раздел в целительстве, назвав его «Меры для поддержания и укрепления здоровья».
Поэтому, несмотря на то, что Нежка стойко держалась и не роптала, мне не требовался ментальный дар, чтобы понять, что именно сестрица думала об этих самых королевствах и об уровне жизни подданных местных королей. Вот это вот брезгливое выражение на лице Нежки говорило куда лучше слов. Однако она не жаловалась. Приспосабливалась.
К тому же мы сами меняли под себя окружающую действительность. Детей, прибившихся к нам за время путешествия до того, как осесть в Эборе, Нежка лично учила правильно мыться и поддерживать чистоту тела. Через слуг (моих подчиненных), конечно, но контролируя лично.
Поэтому данное поведение отлично вписывалось в нашу легенду. Избалованная и скучающая сестренка, которая все никак не могла взять в толк, что ее жизнь круто изменилась.
– Итак, ты выкупил три дома. Таверну, дом для меня рядом с ней и еще один в квартале аристократов. А чью личину ты выбрал? Ты мне так и не сказал.
– И не скажу. Увидишь, когда придет время. Ты в любом случае меня узнаешь.
– Лишь бы не снова белобрысый крысеныш. И надо же было Рамте именно такую ауру и внешность на тебя напялить. Ты был таким мерзким…
Я рассмеялся. Громко, запрокинув голову.
Обожаю Нежку! А Рамта хорош. Пусть еще молод, но в искусстве преображений ему нет равных. Его дар метаморфизма уникален. Как минимум тем, что направленность у него не на животную ипостась, а на человеческую. А самое главное – он мог применять свой дар не только на себе, но и на другом человеке. Да, были ограничения в использовании дара, однако время действия все же оставалось достаточно длительным, чтобы осуществить все задуманное нами.
  
– Поверь, новый образ еще хуже.
Да и человек, у которого мы позаимствовали имя, внешность и ауру (а значит, и характер с повадками) – та еще дрянь. Его личину я натяну как маску, на время став им, но, конечно же, не утратив свое собственное «Я».
– Кто бы сомневался!
 
Глава вторая