Бесишь меня, Ройс Таслим
Лорен Хо
Бесишь меня, Ройс Таслим
Lauren Ho
BITE ME, ROYCE TASLIM
© 2024 by Lauren Ho
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Махаон®
Иллюстрация на обложке Voxalite
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: Noch, lesyau_art / Shutterstock.com
* * *Посвящается Софи и Генри
Глава 1
Вот что я вам скажу, друзья: у каждого должно быть счастливое нижнее белье. У каждого, уверяю вас.
Я, вообще-то, не суеверна, но вряд ли можно считать случайным совпадением, что за первые две недели выпускного класса я устанавливала или побивала свой личный рекорд на стометровке, моем любимом виде забега, каждый раз, когда надевала именно эти серые трусы с Риком и Морти. Да, я все лето тренировалась с национальной командой по спринту, но подозреваю, что моим новым достижениям все же немного поспособствовали господа Рик и Морти.
Лучше бы, конечно, это были другие трусы. Эти уже довольно старые. Я бы даже сказала, что серыми они были не всегда.
Ладно, ладно, может, я немного суеверна. Но только потому, что весьма благоразумна и хочу предусмотреть все. Быть удачливой весьма полезно, мне ли не знать. Моя нынешняя школа научила меня, что удача незаменима в жизни. Например, если вам посчастливилось родиться в богатой семье, можно вообще не иметь никакой индивидуальности, но все равно достичь всяческих вершин – так свежая мыльная пена всегда остается на поверхности воды. Остальным же, у кого из богатства лишь один внутренний мир, приходится действовать по старинке, прилагая кучу усилий и обаяния, и радоваться, если их старания увенчались успехом.
Я вздыхаю, теребя обтрепавшийся край своих шорт. Иногда изображать из себя личность с богатым внутренним миром чертовски трудно, да и невозможно без конца тыкать им в лицо другим людям.
По соседнему полю проносится яркое пятно. Это Ройс Таслим. Он – единственный, кто тренируется в неоново-оранжево-черном трико для бега. Зачем вообще нужна такая яркая спортивная форма? Я мрачно думаю, что подобный блеск – это оскорбление вкуса, а может, и признак глубокого духовного разложения, если не злокачественной патологии.
Ройс Таслим явно прогнил, несмотря на весь свой великолепный облик, блестящие волосы и загорелую кожу. Глубоко внутри – там, где это действительно важно.
– Чан, ты следишь за временем или мечтаешь наяву? – рявкает Эверетт, тренер нашей женской сборной.
Он высокий и подтянутый, ему около пятидесяти. В молодости был обладателем титула чемпиона страны в беге на сто метров среди юниоров, а сейчас, как он время от времени любит нам напоминать, один из лучших тренеров в окру́ге, хотя мы не совсем понимаем, в каком смысле «в окру́ге», географически или как-то еще.
– Слежу, сэр! – отвечаю я, поднимая айпад.
В мои обязанности, как капитана команды, входит фиксирование лучших результатов, командных и индивидуальных, на каждой тренировке. Мне также выпала «честь» выполнять различные рутинные задачи, которые тренер Эверетт переложил на меня, например заказ спортивного инвентаря и формы для команды и другие нудные административные обязанности, которые не приносят славы. Так или иначе, мне приходится упорно работать, несмотря на то что я вхожу в тройку лучших спринтеров среди юниоров в национальном рейтинге с перспективой попасть в NCAA [1]. В Малайзии каждый талантливый молодой спортсмен знает, что для того, чтобы подняться на новый уровень, необходимо попасть в студенческую систему США. А вот мой уважаемый партнер, сокапитан команды по легкой атлетике мистер Ройс Неоновые Штаны ничего подобного, как я слышала, не делает. Полагаю, имя Таслим ограждает от тяжкого труда.
– Хорошо, – говорит тренер Эверетт, проходя мимо меня, чтобы занять свое место у дорожки, уже мокрый от пота.
У нас в Куала-Лумпуре прекрасная тропическая погода, и, несмотря на то что ультрасовременная беговая дорожка в американской международной школе «Мир» частично закрыта от солнца, температура в тени колеблется на уровне тридцати двух градусов по Цельсию, а на соседнем поле она еще выше. В такие дни наш тренер частенько теряет самообладание. Я мысленно ставлю себе задачу: в предстоящей стометровке обогнать как можно больше задниц. Я выхожу на дорожку вместе со своей командой – Тавлин Каур, Тан Цю Лин, Линой Нгуен и Сурайей Исмаил, занимаю стартовую позицию и жду сигнала Эверетта. Ненадолго поворачиваюсь к девочкам и дарю им, как мне хочется верить, улыбку. Моя младшая сестра Рози говорит, что улыбаться у меня не очень-то получается, но вряд ли стоит полагаться на слова подростка младше двенадцати лет.
– На старт! – выкрикивает тренер.
Я переключаюсь в режим спринтера – максимально сосредоточиться на беге, отключая все другие чувства. Все в эти мгновения отходит на второй план.
Электронный стартовый пистолет срабатывает, и мы взлетаем. Я взлетаю. Я преображаюсь.
Когда я бегу, я – не просто Агнес Чан, обладательница трусов с Риком и Морти, посредственная студентка и в целом ничем не примечательная, даже невзрачная девушка. Я – спринтер Агнес Чан, суперзвезда и капитан. Уверенная в себе и всеми любимая, та, кто заслуживает все права – если не больше – быть там, где она есть.
Конечно, я пересекаю финишную черту раньше всех своих товарищей по команде, и все в нашей женской сборной радостно кричат: «Агнес! Агнес!» Электронное табло показывает мое время: 11,81 секунды на стометровке – новый личный рекорд. Радость от победы смешивается с теплым чувством товарищества, когда девушки подсаживают меня на плечи Тавлин. Да, несмотря на все, что случилось в моем прошлом, иногда мне немного везет.
* * *После тренировки я шагаю по безупречному изумрудному газону кампуса нашей международной школы площадью семьдесят акров, внушительные здания которого сочетают традиционную малазийскую архитектуру с новейшими технологиями. Я направляюсь к автобусной остановке возле школы, надев наушники, просматриваю список поп-музыки, которую люблю слушать после тренировки, пытаясь найти песню, соответствующую моему настроению. Сегодня «Вспышки-крутышки» – кстати, это я придумала такое шутливое прозвище для нашей спринтерской команды – были на высоте. Мы обязательно разгромим другие команды на предстоящих межшкольных соревнованиях. Потом у нас будет чемпионат Малайзии, а затем, в начале февраля, Игры Юго-Восточной Азии, которые проводятся каждые два года, и там я собираюсь побить результаты, которые в прошлом году принесли мне серебро в стометровке и бронзу в эстафете на недавних национальных соревнованиях.
– Заявляю прямо, – говорю я вслух, бросая вызов и своему культурному воспитанию, и врожденным суевериям. – Это будет год Чан!
Если мой выпускной год продолжит траекторию прошлого, то меня ничто не остановит.
Вместо музыки я выбираю одно из моих любимых стендап-выступлений популярной канадской комикессы Амины Каур, чтобы расслабиться во время долгой поездки в пригород Ампанг, где находится один из неофициальных корейских кварталов города. «Стопроцентная Каур-надка» – это захватывающая часовая программа, наполненная блестящими наблюдениями обо всем: от культурного империализма до первой попытки приготовления кленовых ирисок (из, по всей видимости, грязного льда) и их пробы – и все ради того, чтобы сблизиться со своим ненаглядным крашем и потом несколько часов не слезать с унитаза. Моя четырехчасовая смена в «Сеул Хот», корейском ресторане барбекю, где я неофициально работаю последние десять месяцев, начинается через час. Мне надо как следует посмеяться, чтобы пережить эти жестокие четыре часа. Все мышцы так дрожат от усталости, что у меня нет сил уклониться от встречи с моим заклятым врагом, Ройсом Таслимом, который направляется через лужайку к школьным воротам, улыбаясь от счастья, что ему повезло родиться Ройсом Таслимом.
