Метаморфозы (СИ)

Лютик прекрасно понимал, что, будучи самим собой, никогда не станет для Геральта чем-либо бóльшим, нежели просто назойливый спутник. Ведьмак терпит его - и на том спасибо.
Никогда сильные ладони больше не лягут на его обнажённую грудь, никогда обветренные губы не коснутся его губ, шеи, ключиц.
Это случилось только раз. Больше не повторится.
Да и в тот единственный раз Геральт ласкал не Лютика, а красивую незнакомку, решившую его соблазнить.
  
И от этого было ещё больнее.
Ведьмак спал на соседней постели.
Бард долго смотрел в темноту.
Затем перебрался ближе к изголовью кровати, сел, прислонившись к стене, и набросил на ноги покрывало.
Геральт что-то пробормотал во сне. Юлиан не расслышал, что именно, но этот звук почему-то стал для него последней каплей.
Он закрыл лицо руками и совершенно по-детски заплакал, кусая себя за пальцы, чтобы подавить рыдания и не разбудить ведьмака. Наболело. Несчастная любовь, по сути не имеющая даже права на существование, перевоплощение в девушку, после которого он чувствовал себя ещё более жалким. Он не понимал, почему всё это свалилось на него и зачем он вообще решился на этот шаг. Прежде ему всегда хватало голоса и взгляда Геральта, просто находиться в его обществе уже было счастьем.
Лютик проклинал себя и тот день, когда он пришёл к чародею-травнику со странной просьбой.
На трясущиеся плечи внезапно легла сильная ладонь, и низкий голос позвал:
— Лютик? Что с тобой?
Менестрель вздрогнул, помотал головой, пряча лицо в коленях, затем несколько раз глубоко вздохнул и глухо ответил:
— Я в порядке. Усталость. Спи, Геральт.
Ладонь провела по плечу, скользнула по ключицам.
Лютика бросило в жар.
— Оставь меня, Геральт, прошу тебя, — выдавил он.
Но Геральт не оставил.
Он сел на кровать рядом с бардом, положил руку на его лоб, впутывая пальцы в волосы, и осторожно надавил, заставляя менестреля поднять голову. Тот пытался сопротивляться, зарываясь лицом в колени, но ведьмак предсказуемо оказался сильнее. Юлиан сдался и посмотрел на него.
По мягкому ребяческому лицу всё ещё катились слёзы.
Геральт нахмурился, затем, сам не осознавая, что делает, протянул руку и коснулся лютиковой щеки.
Грубой ладонью провёл по ней, стирая мокрые дорожки, чуть помедлил и наклонился к барду, заслонив собой тусклый свет от свечи, зарылся пальцами в его волосы и… поцеловал.
Он целовал мягко, осторожно касаясь губами взволнованно раскрытых губ Лютика. Бард едва дышал, не веря в происходящее.
Геральт сцеловывал с его лица влажные следы от слёз, несколько раз коснулся языком солёных век.
Он ласково втягивал губами его губы - то одну, то другую. Лютик неловко отвечал на поцелуй: он будто бы выпал из реальности. Было слишком хорошо… и слишком непонятно.
Ведьмак отстранился спустя несколько минут, прижал барда к себе и произнёс:
— Что бы ни случилось, Лютик, я буду рядом. А теперь - спи.
Он слегка потрепал и без того взъерошенные волосы, затем поднёс руку к его виску. Краем глаза музыкант успел заметить пальцы ведьмака, сложенные в какой-то знак, и мгновенно провалился в сон.
========== Часть 3 ==========
Лютик проснулся совершенно отдохнувшим. Он смутно помнил прошедшую ночь. Вроде бы, сидел на кровати, думал о Геральте. Потом - уснул. И сон был прекрасен.
Губы, целующие его лицо, сильные руки на хрупких плечах и затылке.
Бард тряхнул головой, прогоняя видение.
Ведьмак вошёл в комнату, бросил на него изучающий взгляд и задал вопрос:
— Как спалось?
— Прекрасно, спасибо, — не задумываясь, ответил Лютик. Мысли всё ещё были заняты ночными снами, и он даже не удивился, что Геральта интересует его состояние.
***
Выдвинулись в путь.
Куда-нибудь, где есть работа для ведьмака.
О произошедшем ночью не вспоминали: Лютик был уверен, что всё это ему приснилось, а Геральт молчал.
Он не мог понять, что перемкнуло у него в голове в тот момент, когда бард посмотрел на него заплаканными глазами.
Конечно, он и раньше целовался с мужчинами, и не только целовался - в Каэр-Морхене что только ни происходило. Они были юнцами с разгорячённой кровью, возбуждение порой лишало здравого рассудка, и однополые связи казались чем-то совершенно естественным.
Геральт был уверен, что с этим давно покончено.
Бесчисленная череда женщин, с которыми он проводил одну или несколько ночей, бордели, в которых всегда выбирал девушек.
Красавица, так и не назвавшая своего имени, но оставившая след в душе - единственная из всех, с кем он спал.
И вот, пожалуйста - Лютик.
Сладкоголосый, голубоглазый бард, который надоедал постоянной болтовнёй, но отчего-то согревал своим присутствием.
Голубоглазый.
У неё тоже были голубые глаза.
И красивый голос.
В конце концов Геральт решил, что Лютик всего лишь напомнил ему ту незнакомку, и он спросонья поддался внезапному порыву.
Так было проще.
***
Лютик становился всё молчаливее.
Уже неделю бард постоянно отводил глаза, когда ведьмак смотрел на него, избегал случайных прикосновений.
Геральта это беспокоило. Хотя, вот, казалось бы - долгожданная благодатная тишина.
Но что-то во всём этом было не так.
***
Небольшая деревня, постоялый двор, долгожданная возможность смыть с себя дорожную грязь и пот.
Лютик, выливая на голову Геральта ушат горячей воды, смотрел куда-то в сторону.
Почти не касался его кожи пальцами.
Ему всё сильнее становилось не по себе.
Лишь спустя час, когда они оба, уже чистые и переодевшиеся, спустились вниз, в таверну, бард немного оживился.
Людей было достаточно, чтобы подзаработать.
Пока ведьмак усаживался за самый дальний стол, Лютик подхватил лютню, вышел на центр зала и начал распевать баллады о похождениях Белого Волка, кружа между деревянными столами.
Публика собралась благодарная: его без остановки угощали пивом и вином и несколько раз просили спеть знаменитую «Чеканную монету».
Наконец уже чересчур захмелевший музыкант обворожительно улыбнулся и взял первый мгновенно узнаваемый аккорд.
Геральт закатил глаза.
— Он хоть на край земли
Отправиться готов,
Сразить всех чудовищ,
Убить всех врагов.
Боже, опять.
В какой-то момент бард посмотрел на Геральта, его пьяный взгляд скользнул по губам ведьмака, широкой груди и бёдрам.
— Он ловок и силён,
Прекрасен, словно сон.
Кто Геральта встретит -
Тот будет влюблён.
Что?!
— Огонь в его глазах,
А в сердце моём - страх.
Сгораю от страсти
В своих же мечтах.
Так, это уже слишком.
— Ведьмаку заплатите
Несчастной любовью,
Слепым безрассудством.
О-о-о…
Ведьмаку заплатите
За все эти чувства…
Всё, хватит.
Геральт рывком встал из-за стола, в пару шагов пересёк таверну, схватил за шкирку музыканта и потряс, словно котёнка, желая привести в чувства.
Последняя нота утонула в громких аплодисментах и хохоте выпившей публики, Лютик растерянно похлопал глазами, совершенно не понимая, что он только что сделал не так.
Затем попытался выкрутиться из железной хватки ведьмака, но только споткнулся на ровном месте и полетел бы на пол, если бы сильная рука не держала его.
Геральт прорычал что-то неразборчивое, с лёгкостью взвалил Лютика на плечо, захватил лютню и потащил наверх.
Хохот в таверне стал только громче, но ведьмаку было всё равно.
Он толкнул дверь в комнату, та со скрипом открылась, и бард мгновенно оказался на мягкой постели.
Геральт поставил в угол музыкальный инструмент, прислонив его к стене, скрестил руки на груди, нахмурился и выжидающе уставился на Лютика.
— Ну?
— Что? — Юлиан явно не понял вопроса. Его хмельной и блудливый взгляд скользил по телу ведьмака.
  
— Что это было? — голос Геральта становился всё суровее.
— Бал…лада, — проговорил Лютик заплетающимся языком. — Ч-что-то не так?