Пышная проблема физрука (СИ)

– Моих знаков внимания ты не понимаешь? – ещё один небольшой шаг и короткое «два». 
– П-понимаю, – отвечаю, стремительно теряя смелость и становясь перед выбором: куда идти? 
Мне сейчас либо бежать нужно, либо опять к стенке. И второе я выбирать точно не хочу, но первое, не окончив разговор, тоже неправильно. 
– Так, скажи мне, Вера, с какого такого перепугу я должен был прийти к Мымре, если мне ты нравишься? – выстреливает в лоб вопросом-признанием, окончательно обезоруживая меня и в клочья разрывая некрепкую броню. 
Ошарашено выпучиваю глаза и забываю, как моргать. Смотрю на Саныча, на его идеальное тренированное тело, на красивое по-мужски лицо, острые скулы и выразительные глаза. И вот этому парню практически с модельной внешностью понравилась такая, как я? 
Делаю ещё несколько шагов и вновь упираюсь спиной в стену, явственно ощущая, как ловушка, искусно расставленная охотником, захлопывается. Испуганно озираюсь по сторонам и понимаю, что мы совершенно одни, никого нет по близости, ведь уже вечер, и за зданием школы в это время пусто. 
Физрук за несколько секунд преодолевает разделяющее нас расстояние и на этот раз по обе стороны от меня выставляет руки, упираясь ими в стену. 
– Ни Маврина, никакие другие девчонки мне не нужны, – повторяет полушёпотом, хоть нас и некому подслушивать. – Я не знаю, что ты со мной сделала, да и знать не хочу, только одно меня интересует: ты. Ты одна, – проводит рукой по моей щеке и подцепляет пальцем подбородок, вынуждая приподнять голову. 
Смотреть в его лицо, когда оно так близко, сродни пытке, но я стойко выдерживаю это испытание. И игнорирую щёлкнувшее в мозгу «три», даже не пытаясь увернуться, когда красивые чётко очерченные губы неизбежно приближаются к моим полуоткрытым. 
Вспоминаю наш несостоявшийся поцелуй тогда в тренерской, но то, что происходит сейчас ни в какое сравнение не идёт с тем невинным касанием. 
Словно сорвавшийся с цепи зверь, Степан буквально пожирает мои губы. Кажется, будто боится, что я сбегу, если он вдруг прекратит целовать меня.
А я, может быть, и сбежала бы, но сделать это на ватных ногах непросто. И с неработающим превратившимся в желеобразную субстанцию мозгом тоже далеко не уйдёшь. 
Не знаю, какие такие инстинкты руководят мной, когда я нерешительно кладу одну руку на плечо парня, пальчиками впиваясь в лямку его майки. 
Глухой рык вырывается из мужской груди от моего невинного прикосновения, Степан даёт волю своим рукам, крепко прижимая меня к себе. 
И единственное, что меня тревожит сейчас, так это мысль о том, что нас может кто-нибудь увидеть. Но и она тонет в море новых незнакомых ощущений, которые захватывают моё тело от действий Ильина. 
  
Глава 22
 
Глава 22 
«Мне нужна ты одна» – звучат в голове слова Степана. Настойчиво, нетерпеливо, требовательно. Словно поставленные на повтор, они крутятся и крутятся, образуя огромную воронку, в которую меня буквально утаскивает силой. 
– Степан Саныч… – упираюсь ладонями в его грудь и, немного отстранившись, пытаюсь перевести дыхание. Я в полнейшем замешательстве от того, что творится, и потому мне даже в глаза физруку посмотреть сложно. 
– Что, Вера Мышкина? – хмыкает парень и укоризненно качает головой, будто бы ему что-то не нравится. 
– Вы… меня поцеловали, – говорю очевидное. Просто мозг ещё не вернулся в работоспособное состояние, и я сейчас любую околесицу ляпнуть могу. 
– Я заметил, – отвечает Степан, которого моя растерянность явно забавит. – И выкать мне после этого теперь не стоит, ага? 
– Угу… – отвечаю, не особо задумываясь. 
В смысле, не выкать? 
– Ааа… я пойду? – пытаюсь вывернуться из-под его захвата. 
Взгляд бегает то туда, то сюда, ища для меня возможные пути отступления. Не знаю, о чём там думает Саныч, но я разговаривать о случившемся точно не планирую. Иначе просто от стыда сгорю, не дожив до выпускного – так себе перспектива. 
– Стоять! – едва я дёргаюсь в сторону, перед моим носом возникает рука физрука, которой он буквально врезается в стенку. – Ты куда это намылилась? 
 
– Д-домой? – чувствую себя загнанным в ловушку зверьком, которого охотник в состоянии загипнотизировать одним только взглядом. 
– Ве-ра, – тянет удивлённо, – я тебя обидел? 
Как бы ни было страшно, но я не могу сдержаться, и поднимаю взгляд на Ильина. В его глазах сожаление? 
– Н-нет… 
Моего короткого ответа хватает для того, чтобы парень облегчённо выдохнул. 
– Тогда почему ты так и норовишь сбежать от меня, Вера? Я тебе совсем не нравлюсь? – кажется, он даже сам не верит в то, что говорит. Потому что прекрасно всё видит, и понимает, что небезразличен мне. 
Но ответить напрямую я не осмеливаюсь, лишь слегка приоткрываю рот, чтобы что-то сказать, и так и застываю, когда парень большим пальцем правой руки аккуратно касается моих губ. Дыхание вновь перехватывает и начинает кружиться голова. 
– Я из-за тебя добился отмены уроков в вашем классе и заявление написал, чтобы, наконец, признаться. Не мог я пойти на это, будучи твоим учителем, – произносит полушёпотом. 
Тело будто током пронзает от осознания того, на какие жертвы ради меня пошёл физрук. Бросить работу только ради того, чтобы признаться в чувствах? Это слишком даже для моей бурной фантазии. 
– Неожиданно, – только и могу пролепетать в ответ. – Всё слишком неожиданно. 
– И поэтому ты мне не веришь, да, Вера? – немного отстраняется и словно сканером проходится по мне, будто делает какие-то замеры. Не внешности, нет, чего-то такого, что невозможно увидеть невооружённым взглядом. 
– Нет, я не вам… тебе не верю, наверное, мне трудно поверить в то, что я могла кому-то понра… – не успеваю договорить, потому что на мой рот опускается тяжёлая ладонь и запечатывает его наглухо. 
– Никогда! Никогда не смей говорить подобное, – произносит Степан едва ли не приказным тоном. 
Убирает руку и вновь целует. Сначала нежно, потом глубже и напористее, словно пытаясь доказать свою искренность. 
– Больше ничего не говори, – отстраняется и практически сбивает меня с ног своей решительностью. Инстинктивно впиваюсь в его широкие плечи, чтобы не упасть. – Я докажу тебе, что мои чувства – настоящие и искренние, и намерения тоже. 
Он смотрит на меня напоследок: так, что кожу обжигает, и хочется, чтобы поцеловал ещё раз. Стыдно признаться, но мне понравилось, да. Я как дурочка, стою, смотрю на парня и едва сдерживаю улыбку. 
А он вдруг разворачивается и уходит, оставив меня одну, наедине с самой собой переваривать и осмысливать случившееся. 
Минут через десять я отмираю и понимаю, что до бесконечности стоять и подпирать стенку школы невозможно, поэтому на негнущихся ногах ухожу. 
Прохожу мимо спорткомплекса, и к своему великому огорчению, нагоняю одноклассников, у которых как раз закончилась репетиция вальса. Меньше всего на свете я сейчас хотела бы видеться с кем-то из класса, включая даже моих дорогих подруг. 
Будут вопросы, я в этом уверена, и в том, что дать на них ответы не смогу, тоже. Поэтому замедляю шаг и жду, когда основная толпа покинет территорию школы. 
Один за другим, одноклассники выходят через калитку, и когда я уже готова вздохнуть с облегчением, Рягузов умудряется повернуться. 
Мишка замечает меня и смеряет недобрым взглядом. 
«Только молчи, только молчи!» – проносится в голове, но парень мои мысли читать, увы, не умеет. Криво усмехается и громогласно объявляет о том, что я нашлась, заставляя тем самым добрую половину класса повернуться в мою сторону. 
Создаётся стойкое ощущение, что Рягузов мне мстит за то, что оставила его без пары на репетиции. А что, это вполне в духе Мишки, как бы он не пытался в последнее время показать себя с лучшей стороны, я прекрасно знаю его гнилую подлую натуру. 
Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что бежать мне особо некуда. Да и дамой уже идти пора, а не по школьному двору бегать в попытках спрятаться от любопытных одноклассников. Ещё и Маврина, как назло, тоже выходит и спортивного комплекса и идёт в мою сторону.