Друг отца. Под запретом (СИ)

Гордеев качает головой, хмыкает.
— Ты оборзевшие дела, Таисия. У меня помощницы с работы и за меньший беспредел вылетали.
"Ой-ой, кто-то себя бессмертным почувствовал"
— Только попробуй сейчас ляпнуть, что ты кому-то разрешал садиться на твой стол, — я прищуриваюсь, не отпуская его галстук. — И вечер для тебя пройдёт явно не так позитивно, как мог бы.
— Ну что ты, — Гордеев невинно пожимает плечами. — Я тебе вообще девственником достался.
  
"Ой, выкрутился, засранец"
Я фыркаю.
— Не переигрывай.
Но он в секунду берёт ситуацию в свои руки. Резким движением разворачивает меня, тянет на себя, и я с визгом скольжу по столу, пока не оказываюсь прямо перед ним. Артём тут же сжимает мои бёдра, его пальцы впиваются в кожу, а сам он устраивается между моими разведёнными ногами.
— Вот так мне больше нравится, — его голос становится ниже.
— Самодовольный ублюдок, — шепчу, но не отстраняюсь.
Гордеев ухмыляется, его руки скользят выше, под юбку, пальцы обжигают кожу.
— Ты знала, что мне нравятся дерзкие девчонки?
Я обхватываю его шею, приближая к себе.
— Мне казалось, ты любишь покорных.
— Ага, и с тобой связался.
Я даже возмутиться не успеваю, потому что Артём впивается в мои губы.
Целует. Глубоко. Требовательно.
Я ловлю воздух губами, когда его пальцы скользят выше, огибают линию бёдра, подталкивают юбку вверх.
— Гордеев… — шепчу на выдохе, когда его руки задирают ткань ещё выше. Мои колготки уже скользят по ногам, и он ловко откидывает их в сторону.
"А прошлый раз пять минут возился и матерился. Смотри, как быстро учится."
Артём ухмыляется.
— Что, Таисия?
Вот засранец. Он это специально. Полным именем называет, потому что не любит, когда я его по фамилии зову.
Я прикусываю губу, но уже не отвожу взгляда.
— Ты слишком одет.
— Ну, раз уж тебе так не терпится… - Артём ловко расстёгивает ремень, после пуговицу на брюках, но не спеша, мучительно медленно. Как будто нарочно.
— У тебя пять секунд, — выдыхаю, цепляясь за его рубашку, потянув на себя.
— А если не уложусь?
— Переведу тебя на сухой паёк.
Гордеев прищуривается, но тут же ускоряется.
Его пальцы на секунду сжимаются на моей талии, он притягивает меня ближе.
Я чувствую, как он касается меня. Там, где я уже полностью влажная.
— Такая горячая… — его голос становится хриплым.
— Потому что ты меня заводишь, — отвечаю честно.
Артём рычит.
Я срываюсь на стон, когда он резким движением стягивает с меня трусики.
Я не успеваю ничего сказать, потому что он тут же скользит пальцами между моих ног.
— Чёрт… — он наклоняется ближе, касаясь губами моей шеи.
Я выгибаюсь. Мне нужно больше. Я раздвигаю ноги шире, чувствую, как он скользит головкой члена по моим влажным складочкам.
— Готова? — спрашивает он, зарываясь пальцами в мои волосы.
Я просто киваю. А потом он входит. Сразу глубоко, заполняя до последнего сантиметра. Я теряю голову. Задыхаюсь. Внутренний голос тут же вопит:
"Вот он, наш главный тренажёр!"
Я сжимаю его плечи, ногтями впиваюсь в кожу, но мне уже плевать. Потому что он начинает двигаться. Медленно. Осторожно. Но с каждым новым толчком глубже, жёстче.
Я выгибаюсь, спина прижимается к холодной поверхности стола. Я слышу, как падают документы, что-то ещё с глухим стуком падает на пол. Но мне уже плевать. Потому что Артём заставляет меня сходить с ума. Его движения сбиваются, становятся быстрее.
— Идеальная… — его голос срывается.
Я чувствую, как внутри всё сжимается, как нарастает напряжение. Я близко. Он тоже.
— Ещё… — выдыхаю.
Гордеев не останавливается. Ещё толчок. Ещё. Я срываюсь. Волна накрывает меня с головой, дыхание сбивается. Я сжимаю его крепче. Гордеев тут же достигает предела. Его тело напрягается, он хрипит мне в шею. По ногам стекает горячая сперма.
Мы остаёмся так, вцепившись друг в друга, тяжело дыша. Я чувствую, как бешено колотится его сердце. Как пальцы сжимают мои бёдра. Как его дыхание горячей волной накатывает на мою кожу.
Мы медленно приходим в себя.
****
Пот стекает по виску, мышцы приятно ноют, а сердце гулко колотится в груди. Я смахиваю капли пота со лба, делаю глубокий вдох, пытаясь замедлить дыхание.
— Вот это уже другое дело, — голос Марьи Ивановны звучит одобрительно. — Если продолжишь в том же духе, то сделаешь всех на соревнованиях.
Выпрямляюсь, оглядываю тренера, и, несмотря на усталость, улыбаюсь.
— Значит, заявляем тебя? — она вопросительно приподнимает бровь.
Я киваю, делая большой глоток воды. Ловлю полотенце и протираю шею.
— Да, соревнования я точно не пропущу.
Марья Ивановна довольно кивает.
— Молодец. Всё, дуй в душ и отдыхай. Сегодня хорошая работа.
Я морщусь, но молча плетусь в раздевалку. Тело приятно расслаблено, но внутри всё ещё какой-то нервный осадок. Может, усталость. А может что-то ещё. Но ненадолго. Лечу в офис Гордеева. Я предупреждала, что опоздаю, но уже опаздываю и на то время, что обещала опоздать.
Быстро залетаю в уборную. Сбрасываю спортивную кофту, переодеваюсь в рубашку, ловлю своё отражение в зеркале. Вроде всё норм. Убираю волосы в хвост, хватаю папку с документами и выхожу.
Перевожу дыхание, и тут же замечаю его. Мужчина. Сидит в приёмной, спокойно пьёт кофе, но… что-то в нём настораживает.
"Может то, что кофе мы ему не делали? И он, между прочим, нашу чашечку взял! Что за наглость?"
Я машинально замедляю шаг, осматриваю мужчину внимательнее. Лет пятьдесят, дорогой костюм. Лицо жёсткое, глаза… холодные. Нет, не просто холодные. В них есть что-то ещё. Что-то, отчего по коже пробегает неприятный холодок. Я сглатываю. И мне это не нравится.
Мужчина смотрит прямо на меня, будто оценивает. Я чувствую его взгляд на себе, и от этого становится не по себе.
"Наглый какой-то, может сказать ему, что мы уже Гордеевым заняты. А чего он пялится?"
— Добрый день, вам назначена встреча? — произношу с улыбкой, но внутри что-то неприятно сворачивается в тугой узел.
— Нет, но Артём Юрьевич меня примет.
Я вопросительно бровь приподнимаю. Это он с чего вдруг такой уверенный то? К Гордееву очередь на месяцы расписана.
"Может он просто кофейку выпить зашёл? Нужно будет чашку после него продезинфицировать"
— Простите, но у Артёма Юрьевича расписана каждая секунда. Приём только по записи. Могу посмотреть, когда у него ближайшая свободная дата, но это будет точно нескоро.
— Это особый случай, — он слегка улыбается, делает глоток кофе и кивает в сторону двери кабинета. — Сообщите Гордееву, что Жданов здесь.
Сканирую его взглядом. Он мне и до этого не нравился, сейчас и подавно.
— Имя-отчество?
Он не отвечает сразу.
— Фамилии достаточно.
— Послушайте...
— Просто скажите ему, что Жданов хочет поговорить.
Я сжимаю пальцы в кулак, раздумываю секунду, но всё же стучу в дверь кабинета и заглядываю внутрь.
— Артём Юрьевич, к вам мужчина… говорит, что вы его примете. Его фамилия Жданов.
Гордеев отрывается от документов, поднимает на меня взгляд. И вот тут я реально напрягаюсь. Потому что я этот взгляд знаю. Цепкий. Злой. Лицо напрягается, осанка становится жёстче.
— Пусть заходит.
Я моргаю. Открываю рот. Закрываю. Гордеев не принимает никого вне очереди.
— У тебя клиент через двадцать минут…
— Перенеси всех клиентов на завтра. Извинись.
Я замираю.
— Всех?
— Всех, Тая.
В воздухе резко нарастает напряжение. Я чувствую, что что-то не так. Но не понимаю, что именно. Кто этот мужчина?
— Хорошо… - Я молча киваю и жестом показываю мужчине, что он может пройти.
  
Он медленно поднимается, отставляет чашку с кофе, бросает на меня очередной взгляд — изучающий, цепкий и скрывается за дверью.