Охота на Трясогузку (СИ)

— Так, п-прошу не обобщать! — Стешка запустила в мужа картонным стаканчиком.
— О чём спор? — рядом со мной вдруг материализовался Рябинин с бутылкой австралийского вина.
Ух ты, «Шираз» — м-м! Класс!
— А это мы пытаемся определить широту и глубину просвещённости нашего Геныча, — поясняю я и с нарастающей жаждой наблюдаю, как льётся в мой стаканчик тёмно-фиолетовое холодное вино.
  
А Геныч не унимается:
— Давай так, Александрия…
— Ещё раз исковеркаешь моё имя, получишь в лоб. Понял?
— Принято, Алекса! Ну так-то можно, а?
— Вещай дальше, говорун.
— Итак, если ты угадываешь три из пяти книг на моей полке, я исполню любое твоё желание.
— Генка, с-с ума сошёл? — испугалась Стешка.
Мне аж обидно стало. Чего она там возомнила себе?
— Ангел мой, но ты же не отдашь меня в рабство своей рыжей сестре? — дурашливо запричитал Геныч и снова ко мне: — Ну что, погнали?
С наслаждением отпив несколько глотков я отставляю стакан на стол. А желание у меня преотличное!
НО!..
— Три из пяти книг? Геныч, а не до фига ли?
— Слышь, а ты нахаляву решила прокатиться? Так я тебе не Хоттабыч! А тем более одну из трёх книг ты уже знаешь, осталось узнать всего ничего — две из четырёх. По-моему, всё честно.
— А если не угадаю?
— Ну, ясно же — тогда желание загадываю я, — и столько радости от предвкушения победы!.. Небось, гадость какую-нибудь придумал.
— А по рукам! — протягиваю ладонь, и довольный Геныч осторожно хлопает по ней своим пятипалым ковшом.
— Есть!
И тут я ловлю азартный взгляд Вадика и спешу внести поправочку:
— Эй, только без передачи желания третьему лицу! Ясно?
— Замётано, Александрия!
И быстро подхваченный мной шлёпанец летит прямёхонько в лоб Генычу. А поскольку реакция у этого гада отменная, по золотоволосой головушке получает моя сестрёнка. Гадство, ну почему не Рябинин?
— Стеш, прости, пожалуйста! — я складываю ладони в молитвенном жесте. — Твой Геныч сам напросился.
— Понял? — Стешка подняла тапок и огрела им мужа. — Если ты не выучишь Сашкино имя, она меня п-покалечит.
— Прости, мой персик, я уже на пути к исправлению. Ну что, Алекса, мы ждём!
— Стеш, а ты сама-то хорошо помнишь, какие там книги? — уточняю я. — А то я ему не доверяю.
— Не волнуйся, Сашок, я отлично всё п-помню.
— Тогда мне надо подумать.
— Не вопрос, — великодушно соглашается Геныч, — минута пошла…
— Обалдел, какая минута⁈ У нас не турнир «Что? Где? Когда?». Десять минут и не меньше!
— Пять! — мстительно припечатала Стешка и демонстративно почесала ушибленный висок. Вот же зараза мелкая!
— Время пошло! — протрубил Геныч, а Вадик поднял со стола бутылку:
— Аленький, тебе ещё подлить?
— Ты специально меня отвлекаешь? — я отталкиваю его вместе с бутылкой. — Так и знала, что тут заговор против меня. Стоп, Геныч! Это время не считается. Схожу-ка я окунусь, а заодно подумаю, — я встаю с места. — Начнёте отсчёт, как только скроюсь во-он за той пальмой.
— Как скажешь, Алексан… Шурик!
— У, аферисты! — я убиваю взглядом Рябинина, задеваю плечом Геныча и, показав кулак Стешке, сбегаю с террасы.
Вот чёрт! Ну не дура ли я? И как я позволила втянуть себя в эту авантюру?.. Ну, Геныч, погоди у меня!
Стоп, время-то идёт!
Итак, библиотека Геныча… Целых пять книг — ох и силён, мужик! Ну и что там?..
Кулинария? — Сто пудов!
Камасутра? — Вообще не удивлюсь!
Русско-французский словарик? — Наверняка!
И, скорее всего, какая-нибудь техника боя.
И что там ещё?.. А-а, так «Мастер и Маргарита» же! Ну это уже не считается.
И всё же — какие наверняка? — Хм… засада, однако.
А если мыслить логически? — Тогда не стоило пить.
Ой, дура, зачем я ввязалась? Представляю себе, что этот олух загадает…
Гадство, да о чём я думаю? Соберись, балда!
И я собралась. Со второй книгой ответ пришёл очень быстро, а вот над третьей пришлось подумать. Геныч ведь у нас поэт? Правда, сочиняет такую хрень, что по стилю и не поймёшь, на кого ориентироваться. Пометалась я между Есениным и Маяковским и в результате выбрала Цветаеву. И как я сразу не допёрла?
И только я с блаженством окунулась в тёплый океан, как в тишине острова загрохотал гром:
— АлексадриЯ-а-а! Ау-у!
Ну не сволочь, а?
Хрен тебе, а не желание! Зато ты, Цветаев, повезёшь нас в следующем году в Австралию! И даже не мечтай соскочить!
* * *
Вражеский лагерь встречает меня ехидными улыбками. И самое обидное, что Стешка сейчас тоже по ту сторону. Предательница! Вытянув в шезлонге длинные стройные ноги, она поигрывает картонным стаканчиком, в котором наверняка плещется вино. А ведь до замужества младшенькая даже в рот не брала! В смысле, алкоголь. Да во всех смыслах!
Бесит это полуголое трио! И прежде всего, своей обнажёнкой. Тело у Геныча, конечно, на загляденье, как бы мне не хотелось это признавать. За такими плечами мы со Стефанией обе могли бы спрятаться. А наша Айка и за его шеей запросто укроется. Хорош, сукин сын!
Но мой взгляд то и дело невольно соскальзывает на Рябинина, будь он неладен. И всё же какой он стал красавчик — высокий, загорелый, стройный! Сейчас его стройность уже не мальчишеская — всё равномерно и гармонично приросло, где надо. И всё это не для меня.
— Опаздываете, Шурочка! — трубит Геныч.
Вот гад! Я от мамы едва терплю это «Шурочка», а теперь и этот ещё. Даже «АлександриЯ» не так раздражает.
— А я никуда не спешу, Цветаев, мой самолёт ещё не скоро. Налей-ка мне лучше вина.
— Любой каприз, Аленький, — Рябинин тут как тут с полным стаканом.
— Мы ждём, Алекса! — подгоняет Геныч. — Мне снова напомнить задание или уже можно озвучить своё желание?
— Уйми свои буйные фантазии, зятёк, — не спеша я занимаю место в шезлонге. — Я помню задание. Мне надо отгадать название трёх книг… из тех пяти, которые ты прочитал за свою жизнь. Или ты ещё не все пять осилил?
Рябинин громко фыркает, Геныч закатывает глаза, а Стефания — ну кто бы сомневался⁈ — недовольно ворчит:
— Это только те книги, к-которые Генка забрал в наш новый дом. А у тебя, кстати, вообще нет книжной полки.
— Спасибо, моя защитница, — Геныч чмокает Стешку в макушку и снова переключается на меня: — От моих щедрот у тебя целых пять попыток. Из них три попадания — и я смиренный раб твоих тёмных желаний.
— Одного желания! — занудно исправляет Стешка, недовольно зыркнув на Геныча.
— Как скажешь, мой Персик! — картинно вздыхает он. Клоун!
Ну что ж, погнали!..
— Полагаю, в твоей богатой библиотеке найдётся «Мастер и Маргарита».
— Браво, Александрия! — ликует этот артист. — И как ты догадалась⁈
Не обращая на него внимания, я продолжаю:
— Наверняка там ещё имеется русско-французский разговорник.
— А на хрена он мне там нужен? Разговорник у меня здесь, — и Геныч стучит себя по лбу.
А Стефания торжествующе улыбается и разводит руками — обломчик, мол, вышел.
Досадно. И, главное, Рябинин тоже радуется. Иуда!
— Но тогда в твоей подборке точно есть сборник стихотворений, — произношу я, следя за реакцией Геныча и Стефании. Но там всё непроницаемо. — Думаю, это Марина Цветаева.
— А я думаю, что я талантливее, — с невозмутимой иронией выдаёт Геныч. — Мимо, Александрия, в моём доме только одна Цветаева, и это твоя сестра.
Стешка с Рябининым на радостях чокаются стаканами, а я всерьёз начинаю нервничать. Проигрывать желание мне совсем не хочется, тем более Генычу. Ну как же я с Цветаевой промахнулась? Остаётся всего две попытки, и ни одного права на ошибку.
— «Три товарища»! — выпаливаю без лишних рассуждений, а Геныч округляет глаза и наклоняется к Стешке:
  
— Ангел мой, это ты, что ль, ей подсказала?
— Зачем? — искренне удивляется сестрёнка. — А вдруг она п-пожелает, чтобы ты подал на развод?
— Отличная идея, малышка! — скалюсь я, вдохновлённая удачной попыткой.