Охота на Трясогузку (СИ)

— Сашенька, а твой жених — очень интересный молодой человек.
Да ладно⁈ Я бросаю на неё подозрительный взгляд. Ну а что, её любовнику, кажется, ещё и тридцати нет, а Гору уже тридцать три, так что вряд ли Инесса смотрит на него по-матерински. Я даже начинаю немного нервничать, но она уже переключается на меня:
— А ты, деточка, восхитительна!
Мама с радостью подхватывает хвалебную песнь и поэтому не слышит, как Инесса договаривает себе под нос:
  
— По отдельности оба хороши.
Элка бросает на неё предупреждающий взгляд, но я всё же вынуждена признать, что Германовна права — идеальной парой мы с Гором не выглядим. Он — невысокий и худощавый, а рядом я — сисястая кобылица, обгоняющая его в росте как раз на высоту своих каблуков.
В этот момент мы подходим к моему жениху, и он, дёрнув губами в подобии улыбки и коротко кивнув всем присутствующим, протягивает мне букет кроваво-алых роз, единственное яркое пятно на фоне его мрачной фигуры.
— Спасибо, — я смущённо улыбаюсь и подношу цветы к лицу…
Надо же, они совсем не пахнут. Но красивые — как раз в тон к моим туфелькам для банкета. Мне хотелось ещё сделать алыми губы, однако Инесса Германовна наотрез отказалась, заявив, что это будет выглядеть очень вульгарно. И вставила в свой красный рот мундштук. Что ж, ей виднее.
Гор притянул меня к себе и поцеловал в щеку, а обе наши собаки дружно взвыли. Но их тут же заглушила мама:
— Ой, ну какая же вы чудесная пара! Горько!
Ещё как горько!
— Настенька, не спеши, не стоит опережать события, — Инесса придерживает маму за руку и, взглянув на нас с Гором сквозь свои гламурные стёкла на палке, задумчиво выдаёт:
— В добрый путь, дети мои! И не забывайте любить себя.
И мой Гор неожиданно приникает губами к её руке, обтянутой ажурной перчаткой. Вот так номер!
Инесса принимает этот галантный жест, как само собой разумеющееся, а вот я очень даже удивлена. И всё бы ничего, не будь это Гор. Но я сроду не помню, чтобы он целовал хоть кому-нибудь руки. Даже мне! А уж меня куда он только не целовал. Но почему-то не руки.
А в голове невольно всплывает Вадим, смакующий губами мои пальчики.
Гадство! Вот какого хрена я о нем вспомнила⁈ А всё Айка, сучка, виновата.
Гор помогает мне сесть в лимузин, поправляет платье, а я окликаю Инессу.
— Инесса Германовна, подождите, а Вы разве не с нами?
Но она отмахивается.
— Ох, Сашенька, не люблю я эти лимузины. Я лучше составлю компанию Аюшке.
«Настасью ещё прихватили бы», — думаю я, и мама тут как тут:
— А я просто обожаю лимузины!
— Мне тоже нравится, — вставляет Эллочка, усаживаясь напротив.
А я вообще не понимаю, что здесь делаю.
Поездка в загс проходит в траурном молчании. И если для серьёзного и немногословного Гора это привычное состояние, то нам с девочками не слишком комфортно. Даже самая старая девочка неожиданно притихла, что ей вообще не свойственно. Похоже, мамин богатый опыт с мужчинами всё же запустил в ней чувство самосохранения.
Эллочка тоже помалкивает и с застывшей полуулыбкой мнёт в ладонях свою сумочку. Смотрит то на меня, то в окно, а на Гора — ни-ни. До сегодняшнего дня Элла видела его лишь однажды, когда Гор заезжал за мной в танцевальную студию и заодно решил полюбопытствовать, какому же ценному мастерству обучает меня подруга. Впрочем, наш танец Гор никак не прокомментировал, зато произвёл неизгладимое впечатление на Эллочку.
«Сашка, у него же взгляд, как у убийцы! Я как его увидела, чуть с пилона не сорвалась», — заявила она мне на следующий день. И ничуть не преувеличила — взгляд у моего Гора действительно пугающий — радужки, будто расплавленное олово. Да и в целом физиономия недоброжелательная — хищная, как у стервятника. Однако есть в нём что-то неуловимо притягательное. Ведь не зря же меня притянуло. А уж потом, когда я увидела его без одежды… Вроде только что стоял худой и непривлекательный Егорка, а скинул футболку — мамочки родимые! — Аполлон! Весь из мышечных узлов — гибкий, сильный — Змей, одним словом. И я искусилась.
А сейчас сижу и думаю — что же я натворила⁈ Дура! Какая же дура — сама во всём виновата!
  
Глава 3
 
*Две недели назад* 
— Александрина Валентиновна, вы видели претензию от «Альянса»? — возмущённо пропищала в трубку моя помощница Анечка.
Вот твари! Договорились же с ними!
— Пусть себе в зад забьют свою претензию, — рявкнула я. — Я им уже сказала, что деньги будут двадцать девятого.
— Они хотят видеть движение… и график погашения платежей.
— Значит, организуем движуху, — я взглянула на календарь. — Составляй график — с завтрашнего дня ежедневно по пятьдесят тысяч… хотя, нет — по тридцать, а остальные три миллиона — двадцать девятого.
— Они нас проклянут, — нервно хохотнула Анечка и отключилась.
Нас и так уже прокляли, а я скоро ночевать буду на этой работе. Я достала из сумочки таблетку от головной боли, но встать за водой сил не нашлось. Прижала ладонь к ноющему затылку и зажмурилась. А очнулась от стука в дверь.
— Можно? — в кабинет скользнула Анечка с листочком в руках. — Подпишите, пожалуйста.
Я пробежала взглядом по дерзкому графику и поставила размашистую подпись.
— Ставь печать и отправляй, — распорядилась я и, встав из-за стола, подошла к кулеру.
— А если «Альянс» озвереет и сократит нам отсрочку? — осторожно предположила Анечка.
— Не сократит. Или мы выведем из сети всё их пойло, — ответила я, стоя спиной к помощнице, незаметно закинула в рот таблетку и запила водой.
— Александриночка Валентиновна, я от Вас балдею! — захихикала Анечка.
Дурдом! Эта балдёжница на пять лет старше меня, а заискивает, как первокурсница перед преподом. Да в нашей компании почти все старше меня! А мне иногда кажется, что меня окружают сплошь прыщавые идиоты, и только я здесь самая выносливая и придавленная работой старая кляча.
Вообще-то я люблю свою работу и горжусь ею, но в последние пару месяцев столько всего навалилось!.. Мне даже стало казаться, что мой бывший свёкор, когда посадил меня в директорское кресло «Воронцовск-снаба», мне таким образом отомстил за сына.
— Александрина Валентиновна, а Вы, случайно, не заболели? А то Вы сегодня что-то бледненькая.
«Да свали ты уже отсюда!» — с досадой подумала я и тут же прижалась к стене. В глазах всё поплыло, а пол стал уходить из-под ног.
Я очнулась мгновенно, но почему-то уже сидя на полу. Ну хоть не мордой в пол. Порывистый ветер, завывая, хлестал по щекам… А нет — это Анечка размахивала перед моим носом папками с моего стола и громко причитала.
— Ань, не кричи так, а то сейчас вся база сбежится. Лучше помоги мне подняться.
Помощница стойко приняла мои семьдесят кэгэ на свои хрупкие плечи и помогла мне дошаркать до кресла.
— Надо скорую вызвать…
— Не надо!
— А вдруг у Вас что-нибудь… Ой! А может, Вы беременны? — страшным шепотом предположила Анечка.
— Не может! — отрезала я, а сама крепко задумалась. Даже в голове просветлело.
Похорошело мне так же быстро, как и поплохело — с перепугу, наверное. Быстро избавившись от суетливой помощницы, я извлекла из дамской сумочки «деловой» календарь и, внимательно его рассмотрев, захирела вновь. Почти неделя задержки, а я даже ни разу не вспомнила, не подумала. Ой, караул!
В тот момент я даже не знаю, чего испугалась больше — будущего материнства или предстоящего разговора с Гором. Но потом я здраво рассудила, что сперва надо выяснить наверняка, а уж потом паниковать.
Свой рабочий день я закончила сразу же и рванула в аптеку. А уже дома началась паника — это залёт, Сашок! — результат оказался положительным.
  
Я никогда не мечтала о детях — вообще не представляла себя матерью. Возможно, потому что нас у родителей четверо, и мне не повезло быть самой старшей. Даже мой брат-близнец ухитрился родиться на несколько минут позднее. Я едва ли не с пелёнок слышала, что он младше, здоровьем слабее, ранимее.