Костюмерша. Босс и практикантка

– Спасибо, ба! Буду ждать от тебя новостей.
– Когда у тебя практика начинается?
– Завтра в девять утра.
Алиса положила телефон на прикроватную тумбочку и проспала ещё два часа. В этот раз снился Тихон. Он держал её в объятьях, целовал, шептал нежности, как когда-то. К ней вернулись так тщательно запиханные в самые дальние уголки души чувства. Она заполнили её всю и утащил на своё облако. Встала и двадцать минут стояла под душем.
  
В два часа была запись на маникюр. На практику Алиса решила явиться при полном параде. Хорошо бы удалось поучаствовать реально в создании костюма к какому-нибудь новому спектаклю, но ей никто, конечно, не доверит такое, чтобы сделать образ целиком.
Мишка, к удивлению, не звонил. С одной стороны, это избавляло её от неудобной лжи, а с другой, немного царапало самолюбие. Хотя, по большому счёту, им обоим было сейчас не до встреч, так как у обоих начиналась практика.
Утром она встала в семь часов, позавтракала, оделась и отправилась в театр «Начало». До него было две остановки на метро.
По очереди позвонили мама и бабушка и пожелали удачи.
Театр «Начало» встретил Алису прохладной, насыщенной тишиной и запахами краски, древесины и старого бархата кулис. Утренняя суета еще не началась. Охранник, щелкая кроссвордом на телефоне, кивнул на длинный коридор: «Мастерские вон там, налево, до конца». Кивнул, но успел оглядеть.
Сердце Алисы отчаянно колотилось, пока она шла по скрипящему паркету. Она мысленно повторяла речь-представление, стараясь не думать о сне, где Тихон был так близок.
Это же просто глупая фантазия уставшего мозга.
Дверь в цех по пошиву костюмов была распахнута. Пространство, залитое светом от огромных окон, напоминало не то лабораторию алхимика, не то мастерскую великого художника. Повсюду громоздились рулоны тканей всех мыслимых фактур и оттенков, на манекенах застыли полу готовые камзолы, шинели и пышные юбки, на столах лежали километры тесьмы, кружева и выкроек.
И в центре этого творческого хаоса стоял Тихон. В простой чёрной футболке, запачканной краской, и рабочих штанах с накладными карманами по бокам. Он сосредоточенно смотрел на монитор компьютера. Услышал её шаги и поднял голову. Его пронзительный, холодный взгляд смягчился, едва заметная улыбка тронула уголки губ.
– Алиса. Точно по расписанию. Это хорошее качество, – голос прозвучал глубже и спокойнее, чем она помнила. Здесь, в своей мастерской, он был не боссом, а хозяином.
Алиса постаралась собрать всю свою уверенность, какая у неё была. Она выпрямила спину, стараясь держаться с профессиональным достоинством, но внутри всё трепетало.
– Доброе утро, Тихон. Я готова к работе.
– Вижу, – он медленно обвёл ее взглядом, оценивающе, но без намека на панибратство. Взгляд знатока, видящего не просто девушку, а потенциал, материал для работы. – И вид у вас подходящий. Чувствуется уважение к месту.
Никто не обращал на них внимания, все были заняты своим делом. Тот пожар и те страсти, которые горели у Алисы внутри, горели только для неё. Это было её личное дело.
Он помолчал, изучая её лицо, будто решая что-то очень важное.
– Обычно практикантам поручают подшивать подолы, пришивать пуговицы или переносить ткани. Это необходимо и даёт базу.
Обычно так и есть, Тихон. Но ты разве меня не знаешь? 
Он подошел к манекену, на котором висел потрепанный, но величественный костюм из темно-синего бархата с потускневшим серебряным шитьем, старый, давно списанный со сцены королевский плащ.
– Вот ваша практика, Алиса. Ваше задание на всё время, что вы здесь пробудете.
Тихон положил руку на ткань.
– Это плащ из постановки «Гамлета» сорокалетней давности. Он помнит великих актёров и громкие овации. А теперь он здесь, забытый, с осыпавшимися камнями и порванной подкладкой. Ваша задача – не просто отреставрировать его. Ваша задача – вернуть ему душу. Оживите его!
Он повернулся к ней, и его взгляд стал твёрдым, полным вызова.
– Я не буду вас контролировать. Спрашивайте, если что-то не понимаете. Материалы и инструменты – в вашем распоряжении. Но я хочу увидеть не отчет по ремонту, а результат возрождения. Справитесь?
Алиса посмотрела на потускневший бархат, на призрачное серебро вышивки, потом на серьёзное лицо Тихона, который предлагал ей не рутину, а посвящение. Не работу, а таинство.
Как такое могло быть? 
Внутри все замерло, а потом ответило взявшейся неизвестно откуда уверенностью.
– Да. Справлюсь.
Но она как-то не совсем верила тому, что происходило.
 
ГЛАВА 5. Старый бархат
 
Что это было вообще? Тихон вёл себя настолько нейтрально, что Алиса испугалась. Как будто это был не он. Ни слова, ни взгляда, ни жеста – ничего себе не позволил. А ведь три раза звонил и что-то хотел сказать.
А что ты хотела? Ты же не дала ему высказаться, – дразнил её внутренний голос, – но он бесконечно виноват! – отвечал другой, – У него было достаточно времени, чтобы найти меня и рассказать, что угодно, а не тормошить перед практикой. Как это меня угораздило из всех театров попасть именно в «Начало»? Рок какой-то. И причём тут Шекспир, когда они ставят современные пьесы? Наверное, какая-нибудь сверх продвинутая новая постановка с гениальным режиссёром, о гениальности которого миру ещё только предстоит узнать. Плащ Гамлета! Какая ж честь! Им и пол-то нельзя мыть, этой тряпкой.
Она злилась. Тихон выкручивал ей руки и подчинял. Его власть была не просто ощутимой, она была в каждой молекуле её организма.
Алиса старалась держаться.
День проходил в странном вихре противоречивых ощущений. Она думала не о плаще Гамлета, а о том, что для него наверняка история с ней давно закончилась, как просмотренный фильм, а сейчас он получил просто приятный или нет, но всего лишь привет из прошлого. Бывает.
Алиса вышла из мастерской и пошла искать туалет.
Театр, носящий имя «Начало», на деле оказался местом, хранящим следы давно ушедших времен. Само здание, дореволюционной постройки, дышало историей буквально из каждой трещинки в штукатурке. Высокие потолки с лепниной, часть которой давно осыпалась, величественные, но скрипящие парадные лестницы с истёртыми мраморными ступенями, бесконечные коридоры, пахнущие пылью, старыми книгами и слабым, но устойчивым ароматом грима.
Повсюду виднелись признаки грядущего, но вечно откладывающегося ремонта: вёдра в углах зала, куски оторванных обоев, заклеенные скотчем стёкла в высоких окнах. Как будто она была не в столице, где всё сверкает и блестит чистотой и порядком, а в провинциальном городке, куда деньги на восстановление театра ещё не дошли. Самое удивительное, что свободных мест на спектакли никогда не было.
Худрук Виктор Ильич Зольц работал в театре более пятнадцати лет. Несмотря на его преклонный возраст, он был активен и предприимчив, но поговаривали, что старика пора менять, так как у театра серьёзные проблемы, и нужна свежая кровь.
Хотя, в этой легкой запущенности здания была своя магия – это не было убогостью, это было благородной стариной, терпеливо ждущей своего возрождения.
Вернулась на место.
Вывернула плащ наизнанку. То ещё зрелище.
  
После ухода Тихона, который не подходил и не разговаривал, Алиса почувствовала сначала облегчение, а потом нарастающую тревогу. Он работал за компьютером, иногда что-то обсуждал с другими мастерами, ушёл на обед и вернулся, но её словно не существовало. Его взгляд скользил по ней, как по предмету мебели.
Возможно, он не хочет, чтобы люди знали, что они были знакомы до практики.