Костюмерша. Босс и практикантка

Её эскизы и наброски хранились в специальном архиве, который бабушка берегла как зеницу ока.
– Знаешь, – сказала бабушка, – твой талант – это не случайность. Это дар, который передаётся в нашей семье из поколения в поколение.
Она достала из шкафа старую деревянную шкатулку с отколовшимися уголками. Внутри лежали пожелтевшие от времени письма, фотографии и небольшая тетрадь.
  
– Это Ленин дневник. Здесь она описывает свои работы, делится мыслями о создании костюмов, рассказывает о секретах мастерства. Она так интересно пишет, тебе обязательно понравится. Я прочитала дневник от корки до корки, но я не могла это воплотить. Уже собиралась всё подарить, и вдруг ты! – она открыла другую створку шкафа и протянула большую потрёпанную картонную папку, завязанную коричневой тесьмой, – а вот папка с эскизами, они волшебные.
Алиса осторожно перелистывала страницы тут же на ковре, впитывая каждое слово. На эскизах были изображены удивительные костюмы, которые могли бы украсить любой современный спектакль.
– Ба, – прошептала она в восхищении, – я даже не представляла, насколько важна для меня эта профессия.
Следующие три дня Алиса безвылазно сидела дома и изучала наследие. Теперь её путь в театре обретал новое значение. Она не просто следовала за мечтой – она продолжала семейное дело, хранила традиции, передавала знания дальше.
Странным казалось то, что Алиса совершенно интуитивно, ничего не зная о родне отца, встала на этот путь и пошла в институт учиться «на костюмера», как говорила мама. Вот как это объяснить? Был ли это её выбор?
Тихон не успокоился. Он позвонил опять.
– Аля!
– У нас не может быть ничего личного. Ты потратил свой шанс, – сказала и опять отключилась.
Её трясло, из глаз катились слёзы, большие и одна за другой.
Может, она перебрала? Может, надо было выслушать?
Голову опять заполнили воспоминания – первый секс, страсть, безумные ночи в его студии, его признания в любви.
Он растоптал моё доверие. Так-то оно так…
Выскочила на улицу. Тёплый летний вечер принял её в свои объятья.
– Ты где? – позвонила она Мишке.
– За городом, на даче. Хочешь, я приеду? – он как будто понял, что она не просто так звонила. Он же ждал этого.
– Нет, что ты! Я сделала один костюм, хотела тебя спросить.
– Пришли.
– Забей! Он ещё не закончен. Потом, когда приедешь.
– Алис. Я… могу завтра прям приехать.
– Нет, Майкл, я завтра у мамы. Я пришлю тебе картинку. Извини. Пока! – отключилась.
Вот зачем даю ему надежды, которые с самого начала сплошной фейк. Лживые надежды. Надо с ним как-то объясниться, что ли… а то поссоримся ещё. Или само рассосётся?
Купила мороженое.
Её опять потянуло к дневнику прабабушки. Что-то ей показалось там необычным. Быстро поднялась в квартиру. Открыла дневник.
Иногда попадались совершенно пустые страницы, но почему? Она повертела тетрадь в руках и поставила одну из пустых страниц напротив настольной лампы. Да! Стали проявляться непонятные линии и символы. Символы были похожи на алхимическую письменность. Алиса вспомнила лекцию по истории костюма, где были материалы по символике алхимии – стихии, металлы, связанные с названиями планет солнечной системы.
Некоторые знаки были ей знакомы по эскизам костюмов – они повторялись в виде узоров на ткани. Постепенно она поняла, что каждый символ имел двойное значение: декоративное и практическое.
Алиса перечитала дневник и те места, которые ей казались сразу непонятными. В двух местах было упоминание о «Братстве Золотого Шлейфа». Что это? Полезла в интернет – ничего не нашла.
Тайное общество, у которого нет цифрового двойника? Странное название – ироничный «золотой шлейф», как символ гламура и театральности, и «братство», как закрытая мужская структура, спрятанная за этим блеском.
– Ба, ты не слышала о «Братстве Золотого Шлейфа»? – позвонила она бабушке.
– В наше время говорили, что существовало такое сообщество театральных художников, но мама мне ничего о нём не говорила. Я же была актриса, а не художница. Я подумаю. Кое-кто ещё жив, кто может что-то вспомнить. Перезвоню.
Алиса опять погрузилась в чтение дневника.
 
ГЛАВА 4. Плащ
 
Часам к двум ночи Алиса оторвала голову от дневника.
Получалась удивительная картина, которая только вырисовывалась, но до того, чтобы всё понять, было ещё далеко.
Елена Михайловна описывала уникальные методы работы с материалами. Она писала об особой обработке тканей, делающей их способными впитывать эмоции. Как это? Алиса задумалась и перечитала. Потом речь пошла о секретных ритуалах окрашивания, которые придавали костюмам некие особые свойства. Какие? Пока непонятно. Затрагивалась техника вышивки, создающая энергетические узоры. И было написано немного о креплении фурнитуры, усиливающей сценический эффект.
Ничего себе! В те времена люди пользовались такими вещами?
На самом деле Алиса считала, что времена не меняли людей, весь набор пороков и благодетелей оставался неизменным, менялись только гаджеты и скорости.
Также Алиса наткнулась на главу о мистических свойствах костюмов. Речь шла о том, что с помощью костюма можно было усиливать голос актёра, помогать ему в концентрации на роли, которую он исполнял, создавать особую атмосферу на сцене, защищать от сценических неудач.
Прямо мистика какая-то!
Несколько раз попадалось сочетание «старинная карта». Типа: «более тонкие подробности в «старинной карте» или в «старинной карте» есть оберег. Что за карта и где её искать, пока было непонятно. Похоже, говорилось не о карте, как таковой, а скорее, о каком-то документе.
Наконец Алиса легла спать. Всю ночь смотрела цветные сны, наполненные персонажами из папки прабабушки. Особенно красивыми и запоминающимися в памяти Алисы остались костюмы к итальянским операм «Турандот» и «Севильский цирюльник».
– «Братство Золотого шлейфа» больше не существует. Оно распалось в конце шестидесятых прошлого века, – позвонила бабушка в десять утра.
– Распалось? А что это было за братство? – спросонья Алиса никак не могла сосредоточиться, она ещё была с Турандот.
– Это было закрытое общество театральных художников. Существовало с конца девятнадцатого века.
– Серьёзно? Ну, да. Театры начались массово работать с начала восьмидесятых. Закрытое? – переспросила Алиса, – там, что, были какие-то тайны?
– Насколько я знаю, что-то было такое. Они хранили секреты мастерства и передавали знания только достойным преемникам. Ты слышала о том, что костюм может влиять на энергетику спектакля и помогать актёрам вжиться в роль? Я, как актриса, с этим абсолютно согласна.
– Я слышала, но никогда не задумывалась над этим, – протянула Алиса, – знаешь, в дневнике упоминается что-то о «старинной карте». Что это? Есть представление?
  
– Пока нет. Но буду стараться. У меня на завтра запланирована встреча с одной давнишней приятельницей. Она живёт, правда, в области, в каком-то Доме для старых актёров.
– А как ты туда доберёшься?
– На электричке. Не волнуйся, всего двадцать минут от Белорусского вокзала, и от станции дальше близко. Я уже ездила. Я же занимаюсь ходьбой, это не проблема. Мне самой интересно, и я очень хочу тебе помочь. Про Егора вспоминать не буду, сама знаешь.