Гадина Петровна (СИ)

— Хорошо, видели ли вы когда-нибудь ранее это пирожное? Допустим, на кухне, когда его готовили?
— Нет, впервые я увидела его в руках у дочери маркизы де Мираболь.
— Этого пока достаточно.
— Пригласите маркизу сюда! — распорядился генерал.
Спустя мгновение в зал вошла камеристка королевы, утирающая слезы платком. Завидев дочь, она разрыдалась и бросилась к генералу.
— Я уверена, моя дочь ни в чем не виновата! Это чья-то дурная шутка!
— Разберемся, присаживайтесь, ваша светлость, — ответил генерал. — Насколько я понял, маркиза, отравленные пирожные были приготовлены по фамильному рецепту вашей семьи?
— Так. Но я не распоряжалась их готовить.
— Ваша дочь распорядилась, так Виолетта?
Девушка опустила глаза.
— Виолетта, деточка, рассказывай, как есть! Зачем ты принесла эти пирожные? — умоляюще воскликнула маркиза.
Королева и принц сохраняли молчание и наблюдали за происходящим, но если королева была спокойна, то принц демонстрировал чрезвычайное волнение. Теофиль также присутствовал, но не занимал места за столом, а привычно наблюдал за происходящим из затененного угла. Принцесса впервые обнаружила на его лице выражение неподдельного интереса к происходящему. Похоже, этот поворот событий удивил даже закаленного дворцовой жизнью интригана.
— Ваше величество, — обратился Шварц к Фелиции. — Где вы находились в момент трагедии?
— За своим столом, Шварц, — оскорбленно ответила королева. — Я бы просила не унижать меня допросом, хотя бы в знак сочувствия моему горю.
— Король еще жив, ваше величество, — отметил генерал.
— Леонард при смерти.
— И все-таки. Правильно ли я понял, что король пошел прогуляться, а вы остались сидеть за своим столом, но при этом наблюдали за своим супругом. Ну, или не за супругом, а за разговором принцессы Ровены и Виолетты?
— К чему вы ведёте? Я всегда присматриваю за своим супругом так или иначе.
— Гости, присутствовавшие на торжестве, в один голос заявляют, что прежде чем его величество откусил кусок пирожного, вы крикнули «Леонард, не смей» и встали со своего места. Смею полагать, что причина не в том, что вы разглядели со своей позиции волос на кондитерском изделии?
— Да все тут понятно уже, что вы тянете кота за… хвост? — подала голос принцесса со своего места.
Шварц одарил ее суровым взглядом.
— Прошу не нарушать порядок разбирательства. Итак, ваше величество? В чем была причина вашего крика?
— Причина самая прозаическая. У короля от сливочного крема в сочетании с ягодами всегда расстраивался желудок. А удержаться от этих эклеров по своей воле он не мог.
— Так. Здесь все понятно. Переходим к мадемуазель Мираболь. Ну-с, что побудило вас принести на пир, на котором как мы знаем и без того хватало вкусностей, пирожные?
— Вчера я неучтиво поздоровалась с принцессой, и хотела загладить свою вину. Вот и распорядилась приготовить комплимент, — заговорила девушка.
— Вас кто-то надоумил это сделать? Или это полностью ваше решение?
— Полностью мое.
— Кто знал о вашем намерении угостить принцессу пирожными?
— Никто.
Шварц задавал вопросы, все быстрее, вынуждая девушку увеличивать темп ответов.
— Ваш повар отдал пирожные уже на подносе?
— Да.
— Выпускали ли вы его из рук, теряли из виду после того, как забрали?
— Нет.
— Знали ли вы, что пирожные отравлены?
— Нет!
— Какой яд вы положили в пирожные? — быстро спросил Шварц.
— Это был не яд! — закричала Виолетта и закрыла лицо руками.
— Так, — протянул довольный Шварц. — И что же это было?
— Это было средство, безобидное средство. Лекарство. Я просто не знала, я не хотела никого травить! — она снова зарыдала в голос.
— Принесите девушке воды. Успокойтесь. Что за средство вы положили в пирожные?
— Оно должно было привести к небольшим проблемам с пищеварением! Слегка испортить принцессе праздничный вечер и брачную ночь.
«Ничего себе, небольшие проблемы!» — подумала Ровена, вспоминая как яд выжигал внутренности.
— За что вы хотели насолить принцессе?
— Я не хочу отвечать на этот вопрос! — вспыхнула Виолетта.
 
Мартин вскочил со своего места и закричал:
— Ну что вы ее мучаете? Ну сколько можно издеваться? Какая разница?
Ровена с изумлением посмотрела на супруга: с чего это он вдруг так расхрабрился? Юноша еще не коронован. Если окажется, что он замешан в отравлении отца, то вся власть уйдет королеве Фелиции в руки.
Если же королева запятнает свою репутацию преступлением, то Мартина коронуют, а она, Ровена, станет действующей королевой. И править Аурусбургом будут они совместно. Ну точнее сказать, она одна.
— Ваше высочество, прошу занять кресло, — устало сказал Шварц. — Поймите, мадемуазель, — он снова обратился к Виолетте. Это не тот случай, когда нужно что-то утаивать. За что вы питаете неприязнь к принцессе? Поверьте, мы догадываемся, но озвучить все же нужно.
— За то, что мы с Мартином любим друг друга! Давно. И она нам мешает! Она все испортила своим приездом! Мартин обещал на мне жениться!
Принцесса подняла одну бровь: вот ведь дурочка, никто не собирался мешать им с принцем крутить амуры-тужуры, не особо распространяясь об этом, конечно.
— Понятно. Записал? — уточнил Шварц у секретаря, тот утвердительно кивнул. — Вернемся к лекарству, которые вы добавили. Как оно называется?
— Я не помню.
— Где вы его взяли?
— У аптекаря.
— У какого, Виолетта, не вынуждайте меня вытягивать информацию из вас клещами. Где находится этот аптекарь? Вы понимаете, что я тут же пошлю проверить. Когда?
— Я не помню. Я попросила, мне купили.
— Хватит врать! — Шварц потерял терпение и громко рявкнул. Виолетта вздрогнула. — Где вы взяли слабительное средство? Это был порошок?
— Капли.
— Маркиза, у вас в доме есть слабительное средство?
— Да, обычно есть.
— В какой форме? Эту информацию легко проверить, если что, до того, как вы выйдете из этого зала.
— Травы для заваривания.
Шварц набрал воздуха в легкие поглубже и медленно выдохнул.
— Виолетта, вы же понимаете, что наличие злого умысла не оставит вам шансов избежать смертной казни? Еще раз спрашиваю. Где вы взяли это лекарство?
Виолетта поникла и произнесла тихо:
— Она мне дала.
— Кто?
— Королева Фелиция. Она сказала, что мы только чуть проучим выскочку. Посидит на горшке брачную ночь, может, спеси поубавится.
Повисло молчание.
— Мама, как ты могла отравить папу? — закричал Мартин.
— Вам слово, королева, — сказал генерал.
Королева хранила гордое безмолвие.
Шварц наседал:
— Вы хотели отравить принцессу руками возлюбленной сына, а потом что? Быстро избавиться и от нее? Каким способом?
— Я ничего не буду отвечать вам.
— Ну что ж. Её величество под домашний арест, и глаз не спускать. Девушку в камеру — до суда, — распорядился Шварц.
Стражники нерешительно подошли к королеве Фелиции.
— Не сметь меня трогать! — шипела королева. — Шварц, пока мой супруг недееспособен, а сын еще не коронован, абсолютную власть здесь представляю я. Теофиль, так?
Теофиль откашлялся.
— Вообще-то, в соответствии с пунктом 1 закона о неблагонадежном наследователе престола, в случае, если наследник является подозреваемым в устранении предыдущего правителя, то до выяснения всех обстоятельств, корону наследует следующий по порядку. Прошу прощения, ваше величество, если расстроил.
— Предатель! — бросила ему королева. — А все из-за тебя! — накинулась она на принцессу. — Ты отравила нашу жизнь своим появлением, змея! Сама не понимаешь, во что ввязалась, и какое бремя на себя возложила с таким рвением!
Принцесса встала, медленно расправляя складки платья, и хладнокровно выдержала взгляд королевы. Та подошла к ней совсем близко и почти прошептала:
— Будешь королевой нищеты. Рудники Аурусбурга иссякли и уже не возродятся. Мы банкроты. Прекрасная новость, не правда ли? — она криво улыбнулась и, ровно держа спину, прошла к выходу. Стражники поплелись следом.