Великие Спящие. Эпилог 1 (СИ)

Вот только что ещё обиднее, сколько бы Олег ни злился на подобную несправедливость, сколько ни ругался, заниматься исправлением подобного дисбаланса, хотя бы даже на своём уровне, он точно не будет… И от этого становилось лишь ещё горше!
Вероятно Чимир ещё долго бы так мчал по коридорам, подгоняемый смесью из гнева и стыда — вероятно до момента, пока не вылетел бы на подготовленную коротышками засаду! — если бы его усиленный чарами слух сначала не уловил впереди непонятный тихий скрежет, а потом, спустя несколько минут, он не заметил появления в доселе прямом тоннеле подозрительных изгибов. Причём, будь он обычным магом, последнее от его внимания наверняка бы ускользнуло и лишь чутьё адепта Земли помноженное на внутренний компас помогли заметить возникшую аномалию.
  
Олег резко остановился и тут же прощупал окружающее пространство чарами из арсеналов Ищущих… Из старых арсеналов, мархуз его задери!.. Так что спустя мгновение перед его внутренним взором возникло некое подобие карты.
Он торопливо вгляделся в переплетение линий и… разразился проклятиями! Да, гномы действительно меняли структуру перехода. Саженях в сорока позади Олега дорогу уже перекрывала опустившаяся плита, отрезая ему отступление, а тоннель впереди как живой менял направление на строго противоположное тому, что требовалось изначально. Если бы всё оставалось как прежде, то уже через пять минут Чимир оказался бы у ворот на поверхность, однако теперь всё изменилось и продолжение движения неизбежно закончилось бы встречей с разгневанными подгорными хозяевами.
— Вот ведь мархузовы выкидыши, как извернулись-то! — почти искренне восхитился Олег.
После чего отступил от постепенно забирающей влево стены тоннеля на пару шагов, сформировал вокруг себя вращающуюся сферу из магии Земли и… ринулся вперёд. Туда, где его чутьё чародея рисовало картинку из соединённых в цепочку пещер и добраться до которых ему мешала лишь стена из камня в полторы сажени толщиной. Правда, кажется там тоже было не всё спокойно и кто-то кому-то увлечённо выпускал кишки, но это было уже дело десятое. Здесь и сейчас от Олега требовалось лишь одно — испортить планы противника, проломиться через каменную преграду и вырваться на волю. Остальное уже не важно.
— На месте разберусь! — то ли подумал, то ли сказал Чимир, и наконец занялся тем, что у него получалось лучше всего.
Крушить! Крушить без глупых рефлексий и идиотских сожалений.
* * *
Как бы Бримсу того ни хотелось, но покинуть Мелисандрину сразу после беседы с Яр’гроном у него не вышло. И дело тут было не в каких-то препонах со стороны властителя Ралайята — тот как раз сделал всё от него зависящие, чтобы облегчить бывшему Магистру Наказующих сборы, включая снабжение необходимыми для путешествия припасами. Нет, неожиданным образом сложность возникла с поглощением той частицы Дара, что хранилась в додекаэдере. И всех имеющих у Бримса знаний не хватало, чтобы понять в чём закавыка.
К самому процессу он подошёл со всей доступной серьёзностью. И опасаясь конфликта с усвоенным ранее даже не стал поглощать долгие годы существовавшую отдельно от него искру духа напрямую. Всё сделать по уму: арендовал подходящий для его целей двор, с помощью Яр’грона добыл необходимые ингредиенты, озаботился рассчётом точек сопряжения сил, подобрал правильную колдовскую фигуру и даже учёл положение небесных фигур, чего со времён обучения в Академии не делал!
И что в итоге? Вместо того, чтобы мягко слиться с его Даром, содержимое додекаэдра вошло с его тонким телом в резонанс, перемешало связи со Стихиями и так раздуло пламя сродства с Тьмой, что Бримс теперь мог со смелой душой отправляться прямиком в Тлантос — там бы его приняли с распростёртыми объятиями. И хотя надежда на исправление ситуации всё равно оставалась, приятным своё состояние бывший Магистр Наказующих не назвал бы даже при всём желании.
Однако этим последствия ритуала не ограничились. Резко усилившийся Дар начал поглощать разлитую вокруг Силу, и это за считанные часы подняло уровень развития Бримса аж до второго ранга. Что, конечно, сложно назвать чем-то плохим — такой подъём экономил годы усилий и в принципе даже позволял отказаться от дальнейшего сбора хранилищ с крупицами Дара, — но ведь у всего есть цена! И быстрое усиление привело к тому, что Бримс почти на три дня превратился в дряхлую развалину, не выдержавшую давления слишком большого для неподготовленного тела объёма энергии.
Честно говоря, Бримс и умереть от такого мог, если бы не пригляд бестелесных слуг Яр’грона. Стоило гостю их хозяина захрипеть и с пеной изо рта упасть на землю, как мелкие соглядатаи тут же доложили «начальству» и бывший Магистр через считанные минуты уже получал всё необходимое в его случае лечение. Эликсиры, заклинания, поддерживающие жизнь амулеты — ему предоставили всё, что только могло прийти на ум местным целителям.
И Бримс выстоял, не просто вернувшись к жизни, но ещё и скакнув через несколько ступеней в своих способностях…
Проклятье, но как же погано он из-за этого всего себя чувствовал!
— Аура человека опять чернеет. Человеку нужно принять лекарство? — вмешался во внутренний монолог Бримса противный голос, и он содрогнулся от отвращения.
Ещё и эта тварь!!!
— Нужно лекарство? Нужно? — продолжил надрываться говоривший, и перед едущим в салоне почтового дилижанса бывшим Магистром Наказующих возник видимый ему одному наблюдатель от хозяина Мелисандрины…
И слава предкам, что одному ему! Потому как выглядел дух донельзя омерзительно. Чтобы его вообразить, достаточно представить покрытый слизью колючий конский каштан, прорезать глаза, слюнявый рот, раздуть всё тело до размеров головы Бу, и тогда получившееся создание будет максимально близко к реальности. Главное не забыть, потом добавить для большей достоверности издаваемые уродцем звуки рыгания пополам с шумом как от стравливания давления в кишечнике, но тут уж захочешь, а об этой «малости» не забудешь!
Тысяча мархузов, Бримс голову давал на отсечение, что Яр’грон выбрал этого Бестелесного ему в спутники специально, просто из присущей потомкам его отца вредности. Небось, сидит сейчас в своём дворце и ржёт, гад этакий…
— Человек, ты не умер, человек⁈ — в голосе духа появились панические нотки, и он, кажется, собрался взбодрить бывшего Магистра Наказующих астральным плевком.
— Я в порядке!! — тихо процедил сквозь зубы Бримс, стараясь не привлекать к себе внимания остальных пассажиров. Но видимо получилось так себе, раз от него потихоньку начали отодвигаться окружающие, а кое-кто и вовсе украдкой осенил его священным для верующих во Владыку знаком.
Маму вашу Кали раз этак, и тут К’ирсан Кайфат!! Мало того, он ещё и должен теперь сам искать с ним встречу.
«Отец единственный, кто может оборвать поводок, — мысленно передразнил Бримс Яр’грона. — Может и так, но если бы я не мог со временем справиться своими силами, тебе бы не пришлось сыпать угрозами, правильно⁈»
Манипулятор, хфургов. Да когда я весь Торн на дыбы ставил, тебя ещё в проекте не было! Ни тебя, ни твоего богоподобного папаши!!
Увы, чтобы высказать подобного рода вещи в лицо Яр’грону или того хуже — К’ирсану Кайфату, Бримсу для начала следовало немного окрепнуть… Самую малость, до уровня сильнейшего из Мастеров… а уже потом болтать что ни попадя!
— Марху-уз… — протянул он раздражённо. Рядом тут же встрепенулся затихнувший было Каштанчик — гадёныш называл себя именно так — и Бримс ещё более злобно прошипел: — Это не тебе!!!
  
После этого его начали осенять священными знаками уже вообще все пассажиры дилижанса…
Несмотря на общее своё недовольство происходящим, поездка от Ралайята до западного прохода под Орлиной грядой прошла на удивление гладко. Выделенных сыном Владыки Сардуора средств на «дорожные расходы» оказалось более чем достаточно, чтобы Бримсу не потребовалось воровать, заниматься наёмничеством или вообще хоть как-то отвлекаться от достижения основной своей цели — встречи с К’ирсаном Кайфатом. Особо не заморачиваясь с ценой, он ночевал на хороших постоялых дворах, с уже полузабытой лёгкостью менял караваны и даже пару раз нанимал себе охранников. Почти как в старые добрые времена, когда он был не возродившимся в теле дурачка просто Бримсом, а всеми уважаемым Истинным магом, взявшим на себя труд посмотреть мир.