Королева ходит последней

— Мы нашли вот это. — Он показал мне письма. — Написано шифром, понадобится время для расшифровки.
— Дайте мне, — потребовала я.
— Я впервые вижу эти письма, — вмешался Ник, а Таббат протянул мне конверты.
Стоило открыть верхний, как я узнала руку брата. Это, без сомнения, писал Осмонд, и шифр был знакомый. Мне даже не нужна шифровальная доска, его я могла читать и так. И самое забавное, что Осмонд действительно договаривался с веранцами о разделе Литонии и обещал им часть земель, если они пойдут на уступки Изельгарду в военной торговле. Второе письмо было от Верании. Согласие на договоренности, надежда на скорую личную встречу представителей посольств. И третье письмо — приказ Нику избавиться от меня. Но оно оказалось написано чужой рукой. Я не знала, чьей.
  
— Ничего не понятно, — стараясь казаться равнодушной, вернула Таббату конверты. — Попытайтесь расшифровать. А до тех пор поместите лера Вейса под домашний арест.
— Ваше величество, разумнее было бы приказать допросить лера Вейса, — вмешался советник Дарс.
— Я здесь королева. — Глянула на него грозно. — И я буду решать, кого допрашивать, а кого нет.
— Конечно, ваше величество. — Почтительно склонился этот злыдень. — Но вы уверены, что вашим решением не руководят… личные чувства?
Обладай я магией, от Дарса осталась бы кучка пепла. Увы, я ею не обладала. И, откровенно говоря, советник был прав. А я хотела сама поговорить с Ником, убедиться, что он действительно впервые в жизни видит эти письма. Но откуда они могли взяться? Осмонд не стал бы писать кому попало и передавать подобные послания. А Ник не стал бы их хранить…
— Ваше величество, я готов ответить на вопросы, — долетел тихий голос Ника.
— Хорошо. Тогда пройдите за лером Таббатом, лер Вейс, — приказала я. — И будьте откровенны. Надеюсь, это недоразумение скоро разрешится.
— Как прикажете, ваше величество.
Ник оставался спокоен. Я же, как во сне, наблюдала: вот он идет за Таббатом, вот скрывается за дверью. Дурнота снова усилилась.
— О результатах доложите мне немедленно, — приказала я никому конкретному — и всем сразу.
Поднялась и пошла прочь, в свои покои. Больно… Даже дышать было больно. Стоило переступить порог гостиной, как пол и потолок поменялись местами.
Очнулась я уже в постели. Служанка растирала мне виски уксусом, а рядом сидел личный лекарь.
— Ваше величество, рад, что вы пришли в себя, — мягко сказал он.
— Что случилось? — Я попыталась приподняться, но лер Вильон заставил меня снова лечь.
— Вы потеряли сознание. Слишком много переживаний, — ответил он. — Оставьте нас, милая.
Это уже предназначалось служанке, и та поторопилась скрыться за дверью.
— Что со мной? — насторожилась я. — Что-то серьезное?
— Более чем, ваше величество, — степенно кивнул лекарь. — Вы беременны.
— Что?!
Вот теперь я подскочила с кровати.
— Этого не может быть!
— Но это так. Ошибки нет, я несколько раз перепроверил. И, учитывая сложившуюся ситуацию… Ваше величество, сейчас подходящий момент, чтобы прервать беременность. Потом будет поздно. Точнее, одной магией не обойдешься.
— Нет! — Я инстинктивно закрыла живот руками.
— Почему? — Лекарь с непониманием уставился на меня.
— Потому что я так решила. Вон отсюда!
Он все еще медлил.
— Вон!
Лекарь поклонился и вышел, а я упала на подушки и разрыдалась. Почему? Этого не может быть. Да, я не пью настой, но действие заклинания закончится только через две недели, я четко знала. Почему оно больше не действует? Как я могла забеременеть? Как? Знала только одно — этот ребенок будет. Как бы все ни сложилось — будет. Но что мне с этим делать?
  
ГЛАВА 31
 
Ник Вейс
Все происходящее напоминало дешевый спектакль. Я только вернулся в свою комнату, чтобы немного отдохнуть и пойти к Илверту, когда в двери постучали. Бледное лицо Бранды, на котором остались одни глаза, рассказало о многом. Королева была напугана. Нет, не так — она была в ужасе. Мне хотелось подойти ближе, обнять ее, защитить, но не глазах же у всех? А ее приказ и вовсе вызвал в душе сумбур. Какие письма? Любую переписку я тут же уничтожал, и уж точно не вел ее с Веранией. И когда лер Таббат вынес три конверта, которые я раньше в глаза не видел, все встало на свои места. Кому-то я очень мешал. Судя по письмам — Верании. Веранцам надо было подобраться к Бранде, и их не устраивала моя персона рядом с ней. Допрос? Пусть будет допрос. Мне не в чем признаваться. Да, я шпион, но не на этой стороне.
Я шел за Таббатом в знакомое подземелье. Интересно, а почему именно сюда? Других мест для разговора нет? Но Таббат остановился у дверей камеры, в которой мне тоже уже доводилось побывать. Пыточная! Только Бранда не отдавала подобного приказа. Между «допросить» и «пытать» — огромная пропасть.
— Прошу, лер Вейс. — Таббат пропустил меня вперед.
— Что это за дурная шутка? — обернувшись, обратился я к нему.
— Это не шутка, — ответил он, — а необходимость. Когда дело касается государственной безопасности, я могу принимать решение об особых методах допроса без приказа ее величества, и я его принял.
Я взял себя в руки. Нужно оставаться спокойным. Нужно… Закусил губу. Я никогда не был трусом, но сейчас по спине пробежал неприятный холодок. А пыточная осталась такой же, какой ее запомнил. Наборы самых разных орудий, блестящие, любовно начищенные, стул с отверстием, предназначение которого я по-прежнему не хотел знать, и мутный свет, из-за которого возникало ощущение, будто ты спустился в недра земли.
Приказал себе успокоиться. Мне нечего скрывать. Все, чего они хотят, — заставить меня ошибиться. Дать им шанс зацепиться за эту ошибку и избавиться от меня раз и навсегда.
Дверь снова отворилась.
— Добрый вечер, лер Вейс, — поклонился палач.
— Добрый вечер, лер Лейт. — Я склонил голову в ответ.
— Лер Лейт, этот человек обвиняется в шпионажем пользу Верании и Изельгарда, — сказал Таббат. — Нам нужно знать, что написано в тех бумагах, которые мы нашли в его кабинете, как расшифровывается код и какие поручения у него были.
— Шпионаж? — Тонкие брови палача взметнулись удивленно. — Я вас понял, лер Таббат. А теперь оставьте нас.
— Но…
— Оставьте! — рявкнул палач, и Таббата почти вынесло из пыточной, дверь захлопнулась с грохотом, и мы с Лейтом остались один на один.
— Вот мы и свиделись, лер Вейс, — усмехнулся он уголками губ. — Не думал, что встреча произойдет так скоро, но был уверен, что она состоится.
— Почему? — растерянно спросил я.
— Все просто. Когда человеку не в чем себя винить, он боится палача. А вы боитесь не меня, лер Вейс. А так глядите на мои инструменты, будто каждый примеряете на себя и пытаетесь понять, под каким заговорите.
Я дернул ворот на рубашке. Улыбка палача стала еще более… предвкушающей.
— Я ничего не знаю, — сказал прямо.
— Уверены?
— Конечно.
— Тогда проверим. Присядете?
И указал на стул. Я чувствовал себя кроликом перед удавом. Мало было в мире людей, которые могли бы сломить меня, но в том, что этот конкретный может, даже не сомневался. А палач осматривал свои владения почти с нежностью. Он коснулся длинных тонких игл, будто ласкал женщину, затем — широкого острого лезвия, мощных щипцов, которые не вязались с его худощавыми руками.
— С чего бы начать? — Лейт покачал головой. — Боюсь, магическое вмешательство не сильно-то поможет вам стать разговорчивее, лер Вейс.
Я молчал.
— Что же вы стоите?
Лейт махнул рукой, и с меня сначала сорвало одежду, а затем опрокинуло на стул. Ремни вцепились в руки и ноги, обвили шею, и, готов поклясться, отпели.
  
— Итак, с чего начнем? — Лейт замер передо мной.
— Я никогда не вел переписку с Веранией.
— С Веранией? А с Изельгардом?
— Я — изельгардец. Конечно, я получал приказы от короля, но они никак не противоречили моей службе здесь.