Королева ходит последней

— Приступайте, — приказала Бранда. — И постарайтесь уложиться в час, у нас много других дел.
Уже хорошо, потому что подобная казнь могла длиться до ночи. Палачи поклонились королеве и шагнули к первым двум заговорщикам. Можно считать, что им повезло. Они умрут раньше товарищей. Удар ножей, слаженный, почти одновременный — и мужчины лишились грудных желез. Запахло кровью. Ил закрыл глаза, и Бранда тут же легонько прикоснулась к руке сына. Приказ был понятен: смотри. Впрочем, я зря думал, что первым повезло больше. Палачи оставили их и приступили ко второй паре, затем к третьей, чтобы опять вернуться к первой и отсечь мышцы рук. Теперь уже и меня замутило. Я привык к виду ран и крови, но никогда не привыкну к тому, с какой бесчеловечностью люди готовы издеваться друг над другом. Покосился на королеву. Она смотрела спокойно, даже холодно. Неужели ей все равно?
  
Казнь продолжалась. За руками последовали бедра, затем — икры ног. И, как заключительный штрих, тела просто разрубили на части. Все это время над площадью стоял истошный крик. Думаю, после такой казни на покушение решатся только самые отчаянные. Может, в этом и был смысл, но не для меня. Безумие. Ил уже искусал все губы. Я наплевал на этикет и опустил руку ему на плечо. Ничего, малыш, уже все. Все закончилось.
Палачи снова поклонились королю и королеве, и Бранда бросила им по кошельку с золотом за работу. Затем так же грациозно поднялась, протянула Илверту руку, и они медленно двинулись к карете. У меня же перед глазами плясали кровавые точки. Наверное, пора оставлять службу.
Когда мы прибыли во дворец, Бранда осталась с Илом, поэтому я не стал вмешиваться, а вернулся к себе и вымылся. Казалось, что запах крови въелся в кожу. Сменил одежду, заново спрятал под ней оружие, и только тогда пошел к королю. Бранда уже ушла. Ил сидел, забившись в кресло и опустив голову на руки. Он не плакал, просто не шевелился.
— Ты в порядке? — Я опустился перед ним на колени.
— Нет, — донесся тихий ответ.
— Ил, я знаю, как тебе тяжело. Мне тоже не легче, поверь, но ничего не изменишь. Эти люди хотели причинить вред вам с мамой.
— Я знаю. — Мальчик все-таки поднял голову. — Я хочу побыть один.
— Не стоит.
— Пожалуйста.
Мне оставалось только подчиниться.
— Если что, зови, я рядом, — сказал ему.
Сам прошелся с проверкой по караулам, провел короткую тренировку. Уже смерклось, а Ил так и не позвал. От ужина он тоже отказался, а когда я не выдержал и заглянул к нему, сидел в темноте. И ответ был тот же:
— Я хочу побыть один.
Это его право. Я остался дежурить у его двери. Если постепенно накапливается боль, рано или поздно она прорвется. Иначе не бывает. Со своего места я следил, как слуги вошли в спальню короля и помогли ему подготовиться ко сну. Готов был поспорить, что Ил не уснет. Прошел еще час, и послышались тихие шаги. И я их узнал. В комнату вошла ее величество Бранда.
— Как он? — спросила почти шепотом.
— Лег, — ответил я. — Но на самом деле плохо.
Она вздохнула, отошла к окну и замерла, будто разглядывая что-то.
— Винишь меня? — раздался вопрос, когда я уже думал, что мы так и будем молчать.
— Кто я такой, чтобы вас винить, ваше величество?
— Не говори так. Я же знаю, что ты привязался к Илверту. Это заметно.
— Вы правы. Но я все-таки не его отец.
— И это к лучшему, — вдруг улыбнулась королева. Страшно улыбнулась. — Его отец плохо закончил.
— Я знаю.
Бранда качнула головой.
— Эрвинг рассказал?
— Нет, Осмонд. Мы с Эрвингом редко говорим о Литонии. И ему, и мне это неприятно.
Проще сделать вид, что ничего не было. Только память говорила обратное, и я не мог ей не верить.
— Я бы тоже предпочла не вспоминать. — Бранда нервно пожала плечами. — Только мне некуда деться из Литонии.
— Это теперь ваша страна, — напомнил я.
— Да, моя. И Ила. И знаешь, иногда мне кажется, что Изельгарда не было. Что я всегда жила в Литонии. Странно, да?
— Нет.
— Да, Ник. Не ври.
Видимо, не только нам с Илом казнь далась тяжело. Хотя по лицу королевы по-прежнему нельзя было сказать, что она хоть о чем-то волнуется.
— Ненавижу Литонию, — тихо добавила она.
И вдруг из спальни донесся истошный крик. Я едва успел перехватить Бранду и влететь туда первым. Ил сидел на полу и таращился в пустоту. Его глаза горели, будто он видел что-то ужасное. Он судорожно всхлипывал, словно пытался снова закричать, но не получалось.
— Эй, что такое, малыш? — Я попытался прикоснуться к нему, но Ил отпрянул, отскочил и все-таки завизжал снова. В комнату влетела стража, но Бранда так на них рявкнула, что бравых гвардейцев как ветром сдуло.
— Ил, солнышко, что с тобой? — кинулась она к сыну.
— Не подходи! На тебе кровь! — закричал он, закрывая лицо ладонями. — Разве ты не видишь?
— Что? — спросил я. — Что мы не видим, малыш?
— Они все тут. — Ил размазывал слезы по щекам. — Все шестеро. Мне страшно!
— Ил, здесь никого нет. — Бранда побледнела и тоже попыталась к нему прикоснуться, но он отполз еще дальше. — Ил?
— Еще приходят, — просипел он. — За тобой стоит тот человек с кинжалом, мама. Он улыбается и что-то пытается сказать, но я не слышу их. И за тобой, Ник. Женщина, светловолосая, очень красивая. Она плачет и протягивает руки, и тоже что-то говорит, и я не слышу.
Я изловчился, все-таки перехватил мальчишку и прижал к себе.
— Тише, — зашептал на ухо, чувствуя, что он весь горит. — Тише, Ил, все хорошо. Не смотри туда, котенок. Просто не смотри. Они уйдут, обещаю.
— Ник, ты тоже тронулся рассудком? — дрожащим голосом спросила Бранда, но я не ответил.
— Смотри только на нас с мамой, — говорил мальчику. — Мы настоящие, и мы не дадим тебя в обиду, слышишь? Мы всех прогоним. Да, ваше величество?
— Да. — Королева, шурша юбками, присела рядом со мной и забрала у меня мальчика. — Успокаивайся, золотко мое.
Легонько коснулась губами его лба и прижала к себе, гладя по голове.
— Все хорошо, милый, — повторяла ему Бранда. — Ты такой горячий. Это все жар. Сейчас Ник пошлет за лекарем, и все будет хорошо.
— Не надо лекаря, — просипел Ил. — Они уходят. А если они вернутся, мама?
— Они не вернутся, — заверила Бранда. — Я не позволю. Они меня побоятся.
А сама подхватила сына на руки и уложила в постель.
— Ник, попроси принести полотенце и холодную воду, — приказала мне. Слуги ждали под дверью и мигом бросились выполнять приказание. Бранда получила небольшую миску с водой, намочила полотенце и вытерла лицо сына, а затем опустила мокрое полотенце ему на лоб.
— Закрывай глазки, — прошептала на ухо. — Ты проснешься, и все будет в порядке. Будет светить солнце, а когда светло, никакие призраки не страшны. Слышишь?
Ил кивнул и послушно закрыл глаза. Бранда гладила его руки, пока малыш не уснул. И только тогда поднялась, пошатнулась и едва не упала. Я подхватил ее.
— Проводите меня, лер Вейс, — попросила она.
— Хорошо, ваше величество.
Мы вышли из спальни. Бранда подозвала слугу и приказала:
— Следите за здоровьем его величества. Если станет хуже, немедленно пошлите за мной и за лекарем.
И, не дожидаясь ответа, пошла дальше. Мы миновали несколько коридоров, отделяющих королевские покои от комнат королевы. Здесь тоже ждали госпожу, но Бранда только махнула рукой:
— Ступайте спать.
Служанки поспешили исчезнуть с глаз, а мы вошли в гостиную. Меньше всего на свете я ожидал того, что Бранда тяжело сядет на диван и разрыдается. Она плакала горько, навзрыд, как маленькая девочка, а я стоял над ней и не знал, что делать. Наконец сел рядом, привлек ее к себе и погладил по голове, как Илверта.
  
— Тише, — зашептал на ухо. — Не надо плакать.
— Он видит его! — вырвалась Бранда, размазывая слезы по щекам. — Как ты не понимаешь? Ил видит своего отца. Король ходит за мной. Я боюсь!
— Нечего бояться. — Я снова обнял ее и заставил почти лечь на меня. — Это всего лишь детская фантазия.